Пешка в чужой игре

— Выпьешь? — спросил маркиз после непродолжительных приветствий и дружеских объятий.

— Ты еще спрашиваешь? — хитро прищурился Гейл.

И снова повисла тишина, хозяин кабинета достал припрятанную бутылку, а посетитель внимательно его рассматривал.

— И с чего это ты вдруг решил вспомнить старика-гнома? — ярко-зеленые глаза светились хитростью и предвкушением, а их обладатель, благодушно сцепив руки в замок на небольшом пузике, нетерпеливо крутил большими пальцами.

Кристоф наполнил бокалы и, протянув один гному, уселся в кресло напротив, бегло глянув на своего старого учителя. Профессор Рониган сильно сдал в последние годы, хотя для своих ста сорока выглядел более чем прилично... на все семьдесят. Он был куратором его диплома в Академии. Давненько это было, с тех пор они перестали быть просто учителем и учеником, перейдя в статус друзей.

— Есть у меня просьба, можно сказать что личная, — покручивая в руке пузатый бокал, проговорил маркиз, при этом он старался избегать встречи с цепким взглядом своего друга. — Есть одна особа, за которой нужно последить. Мне нужно знать о каждом ее шаге и вздохе, обо всех, кто бывает у нее дома, и если вдруг ей будет грозить опасность, нужно ее минимизировать.

— Чем твои подчиненные тебя не устраивают? — задал логичный вопрос профессор.

— Не хотелось бы, чтобы что-то просочилось в официальные сводки и отчеты. Сможешь выделить пару толковых студентов, под видом практики?

Гном задумчиво пожевал тонкие морщинистые губы и сдвинул к переносице кустистые брови, раздумывая над ответом.

— А чего не смочь-то, шалопаев у нас, как и раньше, хватает, — улыбнулся он, намекая на студенческое прошлое маркиза.

Тот тоже усмехнулся. Да, он не был прилежным студентом, точнее, наука давалась ему легко, но вот поведение хромало на обе ноги. Тот же Рониган успел от него натерпеться, одних попыток трансформации в жаб и кротов сколько было. Да уж, измывался и трепал нервы преподавателям и родителям он изрядно.

— Вот и чудно, — маркиз с облегчением опрокинул в себя содержимое бокала. — Материальная сторона вопроса полностью на мне, — чуть скривившись, закончил он. Следить нужно за госпожой Селеной Терроу, все сведения пусть передают вот по этому, — в ладонь к профессору перекочевала цепочка с кристаллом-передатчиком. — Он настроен на мой личный.

— Известная особа, — вновь принявшись за губы, прокомментировал гном, — что же она сделала, что попала в поле твоего зрения? — взгляд прищуренных глаз и лукавая улыбка отчего-то разозлили маркиза, но виду он не подал. — Хорошо, — профессор убрал полученный предмет во внутренний карман своего камзола и, осушив остатки выпивки, поднялся на ноги. — Можешь не беспокоиться, в этом случае наши обормоты будут землю носом рыть, звезда, как-никак. Все до цвета ее белья тебе выложат, — уже у выхода усмехнулся он.

— Ну, это лишнее, — недовольно буркнул маркиз и поднялся, чтобы проводить друга. — За мной должок.

— Сочтемся.

* * *

Маркиз преодолевал последний виток лестницы, ведущей в подземелья департамента. Он был мрачен и сосредоточен. Нет, он не сомневался, что поступил правильно, обратившись за помощью на сторону, скорее его беспокоила собственная реакция на намеки друга, причины которой были ему непонятны, и это нервировало. Все в той же невеселой задумчивости он дошел до неприметной дверки в конце темного коридора, прорытого под землей, не замечая ни скрипа песка под ногами, ни назойливого и взволнованного писка мышей в лабораториях по бокам. Без стука открыл ее и вошел внутрь.

— Все готово?

— Да, можем начинать, — раздался из противоположного конца комнаты голос Каспиана.

В комнате было темно, только в центре по углам нарисованного треугольника были расставлены толстые белые свечи. Треугольник, в свою очередь, был заключен в идеальный круг. Седовласый старик в грязной серой хламиде, ползая вокруг него, заканчивал рисовать руны.

— Сэймур, давай быстрее, еще немного и солнце взойдет, — чаша терпения маркиза готова была в любой момент переполниться.

Ему до зубного скрежета хотелось поскорее со всем закончить и хоть немного поспать. Еще и Каспиан привлек самого полоумного из департаментских медиумов, за что был удостоен красноречивого взгляда, как только подошел поближе к начальнику. Мужчины молчаливо наблюдали за ползающим по полу медиумом. Сэймур был до ужаса медлителен, переползая от одной группки рун к другой, он то и дело стирал черту круга, и ее приходилось дорисовывать. Кристоф подумывал вытолкать его из департамента взашей, но порой он все же был весьма полезен, несмотря на всю чудаковатость, так что рука сделать это не поднималась.

— Готово, — довольно улыбаясь, буквально пропел медиум и с такой любовью во взгляде он посмотрел на свое творение, будто обласкал взглядом любимую женщину.

— Начинай, — скомандовал маркиз, — нам нужен граф Парсон. Свое разрешение выдал герцог преисподней, князь инкубата и суккубата Асмодей.

Глаза Сэймура удивленно выпучились, а нижняя губа выпятилась вперед и нервно задрожала.

— Этого не может быть, — с ужасом прошептал он.

Директор и его зам непонимающе переглянулись, затем первый спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— За всю историю мира было лишь несколько случаев, когда Асмодей давал свое согласие, но взамен он всегда просил душу, — старик говорил, заикаясь и дрожа буквально всем телом.

Маркиз иронично изогнул бровь и, улыбнувшись, спросил:

— И что же тут такого странного? Почти все демоны требуют подобное за данную услугу.

— Да, но они сидят и спокойно ждут, когда выйдет срок, а этот нет. Он выбирает уникальные экземпляры и не желает дожидаться, когда человек умрет, поэтому призывает душу в течение нескольких недель после ритуала.

Нервное напряжение директора выдавали лишь сжатые до белизны костяшек кулаки, лицо в момент изменилось, став как непроницаемая маска, отстраненное и холодное, и таким же тоном он задал свой следующий вопрос:

— Почему нигде об это нет ни слова, и откуда ты это знаешь?

— Те, кто его просил о помощи и получил ее, слишком быстро скончались, чтобы успеть раструбить об этом на весь свет, — и если это он сказал с запалом, видом знатока и польщенный тем, что такие головы консультируются у него, то дальше речь была тихая с явным оттенком грусти и разрывающей сердце тоски: — А знаю я это, потому что последней жертвой Асмодея была моя дочь. С тех пор прошло уже лет пятьдесят, а я до сих пор не знаю, зачем она его вызывала и почему согласилась отдать свою душу. Следы ритуала обнаружил в доме уже после ее смерти, быстрой и загадочной. Я перечитал все, что удалось найти на эту тематику, вызывал этого демона сам, но он тогда ответил, что моя душонка не представляет для него никакого интереса, не то, что душа Эвы.

— И он так и не ответил, что же в ней было? — скорее прошептал, чем сказал маркиз.

Было видно, что он сильно потрясен услышанным. Подчиненные впервые видели подобную растерянность на лице начальника, до этого момента наводящего на всех и вся страх и ужас одним своим появлением. Выходит, он тоже человек и ему свойственны волнения и страхи. Единственный вопрос, которым задались сейчас присутствующие маркиза: чья же душа была отдана на откуп демону? Не самого ли директора? Все знали, что у него нет слабых мест и нет людей, за которых он мог бы переживать.

Сэймур потупил взгляд, устало опустил плечи и понурил голову, отрицательно покачав ей.

— Все, что мне удалось узнать, так это то, что за последние пять столетий он забрал, всего двоих, помимо Эвы — мужчину и женщину. Но понять, что их всех объединяло или могло выделить их души из толпы, я так и не смог.

— Понятно, — задумчиво произнес маркиз, потом встряхнул головой, скидывая непривычное ему состояние, и уже обычным своим тоном добавил: — Начинаем, время поджимает.

Сэймур тут же встал рядом с кромкой охранного круга, а Каспиан отошел в угол к большому сундуку. Порывшись в нем, он достал маленькую шкатулку, обернутую в бархатный отрез. Мужчина развернул ткань и на вытянутой руке раскрыл шкатулку перед маркизом. Внутри на черном атласном подкладе лежал полупрозрачный кристалл, он неярко вспыхнул алым светом, отбросив на лица мужчин кривые зловещие тени, и потух. Лорд Рендольф лично взял его в руки и положил в центр треугольника, держа так аккуратно, будто этот непонятный предмет может рассыпаться от одного только взгляда на него.

Сэймур начал читать заклинание призыва на старом и уже мало кому знакомом языке, свечи грозно зашипели, язычки их пламени задергались, будто в комнату ворвался резкий порыв ветра. Начерченные на полу руны медленно наливались светом, вслед за ними засветился круг, потом линии треугольника и, наконец, кристалл в центре. Казалось, что начерченный обычным мелом рисунок впитывал в себя каждое слово медиума, заряжаясь от них, приобретая силу, наполняясь магией. Закончив читать призыв первый раз, старик набрал в легкие воздуха и затянул сначала, его голос дрожал и слабел с каждым срывающемся с губ звуком.

Воздух уже буквально трещал от напряжения, а вызываемый все никак не хотел являться. Между красивых бровей маркиза пролегла короткая, но глубокая морщина, явно свидетельствовавшая о его недовольстве. Лицо Каспиана же выражало крайнюю обескураженность. Вслед за вторым прочтением началось третье, медиум уже еле держался на ногах, так что мужчинам пришлось поддержать его под локти, чтобы он мог закончить. Как только последнее слово слетело с его языка, он тяжелым кулем повис на их руках. Усадив его на стул, Каспиан включил светильники, стер с пола потухший рисунок, убрал кристалл и потушил свечи, маркиз же, задумчиво теребя подбородок, ходил кругами по маленькой комнатушке.

— Почему он не явился? — решился первым нарушить тишину лорд Грей.

— Сам об этом думаю, но даже предположить что-либо не могу.

— Либо Асмодей отказался от сделки, либо душу умершего забрал в свою коллекцию Люцифер, — голос был еще слаб, но радовало, что Сэймур все же пришел в себя.

— Либо никто и не умирал, — отрешенно, словно в пустоту внес свою лепту маркиз Рендольф.

Осененный этой догадкой, он недовольно посмотрел на Каспиана.

— Кто проводил экспертизу трупа после того, как его привезли?

— Дар-ррр-реш, — внезапно начав заикаться, проговорил Каспиан.

— Разбудить и доставить в мой кабинет! Записи из лаборатории изъять и также доставить мне.

Маркиз так яростно сверкнул глазами, что других знаков его заместителю стало не нужно, через секунду в коморке его уже не было. Похоже, выспаться никому из этой компании снова не удастся.

— Идем, Сэймур, пока Каспиан вытаскивает заспанного Дареша из его уютного домашнего гнезда, расскажешь мне, что знаешь о сделках с Асмодеем.

* * *

— Милорд, доставили документы, — проходя в кабинет и кладя на стол перед директором папку, оповестил секретарь Кьюзо.

— Угу, — смотря в никуда ответил лорд, потом будто опомнился и добавил: — Лорда Грея и господина Эмильтона Дареша проводить сразу.

Принесенные бумаги заставили его отвлечься от мыслей о только что закончившемся разговоре. Лорд корил себя за неосмотрительность и недальновидность. Асмодей вряд ли откажется от своего подарка, а слабых мест у этого демона нет, единственное, на чем можно было играть, так это на том, что госпожа Терроу не давала согласия на продажу своей души. Хотя демон наверняка вывернет все так, что и подкопаться будет не к чему.

Документы также никакой полезной информации не предоставили. Сведений об осмотре трупа графа Парсона там не содержалось, в журнале была пометка о поступлении тела, а вот графа о проведении осмотра пустовала, Дареш не расписался. Вывод очевиден — тело не осматривали. Вопрос: почему?

А что видел он сам, когда, почувствовав сигнал маячка, он очутился в доме Терроу? Лорд вернулся мыслями в тот момент, когда оказался у дверей небольшого особнячка. Дверь была заперта изнутри, женщина спала в кресле у камина, тело графа лежало у дивана. На мебели, ковре и платье Селены были следы крови. Рану он не осматривал, проверил пульс, коего не оказалось. Впрочем, это не так сложно имитировать. Затем он разбудил даму, а после того, как она увидела труп, порталом отправил труп сразу в ресторан, не сомневаясь, что леди примет его условия. Уже тогда его насторожило произошедшее. То, что женщина невиновна было очевидно, какой бы актрисой она ни была, ведь он смотрел на преступников каждый день и неплохо в них разбирался. Да и потом, кровь на платье была не там, где должна была бы быть, если бы она огрела его по голове, на лице и руках следов не было вовсе. Да и сон был слишком крепким, убив его, она либо лишилась бы чувств, либо не могла бы сомкнуть глаз ближайшие три дня. Да и принюхавшись к ее дыханию можно было уловить едва различимый запах сонных трав. Версию о том, что ее опоили, косвенно подтвердила сама Терроу, не увидев бутылки, из которой наливалось вино. Значит, ее предусмотрительно убрали. А дальше, вполне вероятно, что как только граф очутился в морге, чтобы отвлечь мое внимание, он начал дергать за ниточки, заставив меня метаться из края в край, проверяя подопечных. Дождаться момента и сбежать — это дело техники. Главный вопрос — зачем все это графу с положением, приличными магическими способностями, местом в Ковене, сложившейся семье и любовницей, о которой мечтают очень многие? Ну, это если он, конечно, жив. В противном случае, где его труп? Кому понадобился полумороженный кусок мяса?

Размышление прервал стук в дверь, отвечать на который не потребовалось. Каспиан распахнул ее без спроса и втолкнул внутрь невысокого перепуганного мужчину в домашних тапках, пижаме и сетке для прически.

— Дареш, несказанно рад тебя видеть, — со скрытой угрозой, но с улыбкой на лице произнес маркиз, поднимаясь из кресла навстречу гостям.

По его взгляду невозможно было понять, что он чувствует и замышляет, невероятная синева глаз гипнотизировала, пугала, заставляла жертву смотреть только на него, как послушного болванчика.

— Присаживайтесь, — это была не просьба, а самый настоящий приказ. — Скажи, мне Дареш, — продолжил лорд Рендольф, как только мужчина, дрожа всем телом, опустился в кресло, — почему не была проведена экспертиза по телу графа Парсона?

— Я...я...я...я, — по лицу мужчины было понятно, что он пребывает в крайней степени растерянности.

Каспиан, окинув эксперта взглядом с изрядной долей презрения и осуждения, взял со стола директора графин и, плеснув воды в стакан, отдал его Дарешу.

— Что ты как баба! Отвечай уже, почему первостепенное дело ты сначала отложил, а потом и вовсе забыл про него?

Директор и его зам присели на стол с разных сторон и, сложив руки на груди, буравили позеленевшего от страха мужчину тяжелыми взглядами. Расплескав почти всю воду на себя, Дареш недоумевающе покрутил стакан в руке, пока его у него не забрали.

— Я п-п-принял т-т-тело, и от-от-от-отправил его в-в-в-в ледник...

Поняв, что слушать придется долго, Каспиан закатил глаза и все же сел в кресло.