— Алёна, хватит, заканчивай! Ты в отпуске! Расслабься и наслаждайся жизнью! — раздражённо отчитала я сама себя вслух. — Иди подыши воздухом и приди в себя.
Быстрыми, годами отточенными движениями поправив перед зеркалом дорожный макияж, я схватила дамскую сумочку и, немного повоевав с дверным замком, выпорхнула из купе, чуть не врезавшись в Ивана, стоявшего напротив, у окна, и инстинктивно в него вжавшегося при моём внезапном появлении.
— Ой, простите, — кокетливо улыбнулась я мужчине и, со стремительной грацией проследовав к выходу из вагона, бросила на ходу через плечо: — Ничего, что я так быстро управилась?
Улица встретила меня любимым солнышком, которое ещё не планировало прятаться за линией горизонта и щедро поливало землю и её обитателей мягким, тёплым сиянием. Переполненная положительными эмоциями, я зажмурила от наслаждения глаза и, чтобы завершить картинку полного блаженства, сделала глубокий вдох... и тут же поперхнулась. Тьфу ты, ну и запах... Что поделать, жизнь в большом городе, тем более таком, как Москва, имеет как свои плюсы, так и свои безусловные минусы. Один из таких минусов — сильная загазованность воздуха, особенно летом, в ясную безветренную погоду. Но ничего, завтра вечером я уже буду наслаждаться чистым сельским воздухом, не испорченным заводскими трубами и многокилометровыми дорожными пробками.
Я встала недалеко от проводницы и огляделась по сторонам. Мои глаза не отметили ничего необычного: нагруженные чемоданами и сумками люди, спешившие к своим вагонам; пассажиры, подобно мне коротавшие время, прогуливаясь рядом с поездом, ведя оживлённые и не очень беседы; носильщики, снующие по перрону в поисках заработка, да провожающие. Вдоль нашего вагона медленным размашистым шагом взад-вперёд бродил Матвей, кого-то осторожно уговаривая по телефону, постоянно прерываясь, не договорив фразы, чтобы выслушать, по всей видимости, возражения и упрёки очень нетерпеливого собеседника:
— Цыплёночек, я же тебе говорю...
— Нет, подожди, послушай меня внимательно...
— Нет, лучше включи аварийку и сдай назад — так будет лучше для всех и...
— Ну хорошо, хорошо, тогда возьми карту автодорог и...
— Да, конечно же я порю чушь, правильно, зачем она тебе...
— А навигатор сдох в самый неподходящий момент — в пробке, понимаю, тогда...
— Хорошо, разумеется, но...
— Ни в коем случае! Тогда лучше сделай так: поезжай прямо до первого съезда или развязки, поверни к ближайшим домам и припаркуйся, потом спроси у кого-нибудь точный адрес и перезвони мне, а я позабочусь о том, чтобы за тобой приехали и сопроводили домой, идёт?
— Нет, я не смогу сам за тобой приехать — у меня поезд через пять минут отходит...
— Извини, но за пять минут я точно не успею обернуться...
— Хорошо...
— Хорошо, я пришлю к тебе Вадика или Серёгу...
— Да, всё, жду звонка, пока, держись там.
Мужчина закончил разговор и убрал телефон в карман, удручённо вздохнув, а я, напротив, удовлетворённо про себя хмыкнула: наш человек! Это я про его собеседницу — вне всяких сомнений, женщину. Заметив меня, Матвей устремил взгляд куда-то к солнцу, театральным жестом возвёл руки к небесам и, обращаясь к кому-то там наверху, проникновенно спросил:
— Женщины! Ну кто же вас за руль-то пускает?
"А нечего так строить!" — так и порывалась возмутиться в ответ я, но сдержалась и промолчала, на всякий случай виновато улыбнувшись.
Матвей снова достал мобильный телефон и через несколько секунд погрузился в новый разговор.
Чтобы как-то развлечься, я начала рассматривать последних опаздывающих пассажиров и примерять их к своему вагону. Вот идёт приятный мужчина и не старый почти — можно и к нам в вагон... Мимо? Ну и ладно... Симпатичная девушка и одна — только бы не к нам: вдруг в моё купе попадёт... А-а-а-а! К нам... вот невезуха... Семейная пара, вид у них какой-то зловредный, лучше бы мимо... Мимо! Йес! Ну и славненько...
Вот ответьте, пожалуйста, на вопрос: почему Министерство путей сообщения и билетные кассиры не заботятся об интересах пассажиров? Как было бы здорово, если бы билеты выписывались с учётом возраста и семейного положения! Представляете, первый вагон — семейные 20-30 лет, второй вагон — холостые и незамужние 20-30 лет, третий — семейные 31-40 лет, четвёртый — холостые и незамужние 31-40 лет и так далее, и тому подобное... Понятное дело, велик риск злоупотреблений со стороны кассиров с целью получения дополнительного дохода, поскольку непременно найдутся ловкачи, которые попытаются скрыть некоторые даты и факты своей биографии, чтобы заполучить место в желаемом вагоне. Хм... И эта проблема решаема: мы напустим на них проводников, которые будут отлавливать таких умников и умниц при посадке и препровождать в предписанные согласно их возрасту и семейному положению вагоны. Только нужно не забыть предусмотреть для проводников стимулирующую мотивацию, например, поймал ловкача — премия, ещё одного — ещё премия! Как же будет замечательно! Люди получат возможность общаться по интересам, завязывать новые знакомства, а там, глядишь, и свадьбы посыплются...
Ну да, а почему бы и нет? Чем поезда хуже других мест знакомства? Один из моих приятелей — очень интеллигентный человек — вообще познакомился со своей будущей женой в кожно-венерологическом диспансере... Не подумайте чего плохого, просто оба стояли в очереди для сдачи крови на анализ для получения каких-то справок. Только это короткое, но существенное пояснение они обычно давали в самом конце повествования о своей встрече, предварительно насладившись немым изумлением на лицах собеседников, переваривавших шокирующую информацию о, мягко говоря, необычном месте знакомства.
Глава 3. В ПУТЬ!
Дедулька и Ко
— Просьба пассажирам занять свои места, поезд отправляется! Провожающим просьба покинуть вагон! — громким голосом объявила проводница и скрылась в вагоне, чтобы самолично выдворить засидевшихся провожающих.
"Ур-р-ра! В путь, в путь!" — возликовала я и, шагнув на подножку, в последний раз огляделась по сторонам: перрон практически опустел, лишь единичные пассажиры спешили внутрь своих вагонов, поторапливаемые проводниками, да Матвей продолжал расхаживать вдоль вагона, разговаривая по телефону.
Вдруг вдалеке я заметила невысокую, сутулую фигуру пожилого, бородатого человека с тяжёлым рюкзаком за плечами, почти бегом продвигавшегося вдоль вагонов. Он бы побежал, да мешала больная нога — старик заметно прихрамывал. Человек был одет в старенький, но опрятный тёмный костюм. Пиджак, из-под которого выглядывала светлая водолазка с высоким горлом, как положено, застёгнут на все пуговицы.
Но не столько старик привлекал к себе внимание, сколько его спутники: слева от него семенил чёрно-рыжий, довольно упитанный щенок, походивший не то на немецкую овчарку, не то на дворнягу. Щенок послушно бежал рядом сам по себе, без поводка, не доставляя старику никаких проблем и хлопот, чего нельзя было сказать о втором спутнике деда — поросёнке. Необузданный свинский отпрыск, в шлейке и на поводке, метался из стороны в сторону, норовя запутать поводком деда, и никак не хотел подчиняться его увещеваниям. Понимая, что время на уговоры прошло и, если не предпринять решительных мер, им ни за что не успеть на поезд, старик прикрикнул на поросёнка и, взяв поводок покороче, грубо потащил бестолковое животное за собой. Не желая сдаваться, поросёнок, слепо повинуясь каким-то своим свинским инстинктам, раздражённо похрюкивая и повизгивая, упорно потащил старика в противоположном направлении.
Дед уже поравнялся с концом десятого вагона, ещё минута — и он доберётся до нашей, пока ещё открытой, в отличие от соседних, двери. Не успела я об этом подумать, как состав дёрнулся и плавно тронулся с места. Я напряглась: если бы старик смог побежать и если бы противный поросёнок не тащил его в обратном направлении, то он бы наверняка успел, но в сложившейся ситуации у деда не было ни единого шанса.
Похоже, Матвей пришёл к такому же неутешительному выводу: он не спешил запрыгивать на подножку поезда, а медленно шёл рядом с вагоном по перрону, держась рукой за поручень двери, напряжённо наблюдая за тщетными усилиями старика доковылять до заветной открытой двери.
— Пассажиры, немедленно пройдите в вагон, мне нужно закрыть дверь! — прозвучал за моей спиной раздражённый голос проводницы.
— Подождите минутку, там пожилой человек опаздывает, он уже почти добежал, — попросил Матвей, не отрывая напряжённого взгляда от дедульки и его компании.
— Да вы что?! У меня инструкция! Поезд тронулся — входная дверь должна быть закрыта! — возмутилась проводница и попыталась рукой отодвинуть меня в сторону, чтобы добраться до двери и выполнить свои должностные обязанности.
У меня внутри всё закипело от злости. Ах, инструкция?! А как же человеческое отношение? Мы люди или звери?! Но даже звери иногда способны вести себя по-человечески, к сожалению, на большее им мозгов не хватает, а мы, люди, просто обязаны поступать по совести, и моя совесть подсказывала, что нужно помочь старику.
Я быстро посмотрела на Матвея. Не знаю почему, но мне показалось, что он думает о том же и разделяет моё мнение.
— Помоги ему, я подстрахую, — прошептала я мужчине.
Он посмотрел на меня оценивающим взглядом, как будто прикидывая, можно мне доверять или нет, потом хитро прищурился и еле заметно кивнул головой.
Я резко развернулась к проводнице, блокируя проход к двери, и зло прошипела:
— Инструкция, говорите?! А вот в соответствии с моей инструкцией Љ 25/3, пункт 4, параграф 2, я могу привлечь вас к административной ответственности за неоказание содействия правоохранительным органам при исполнении ИХ должностных обязанностей. Или вы забыли, где я работаю?
Проводница на миг опешила и отпрыгнула на шаг назад. На её лице отобразился сложнейший мыслительный процесс, явно дававшийся ей с трудом, в результате которого родился вопрос, который проводница и задала уже более спокойным, но очень подозрительным голосом:
— А что это за должностные обязанности?
— Моя первоочередная обязанность — помогать нашим тайным агентам, возвращающимся с выполнения особо опасного задания, — твёрдым, уверенным голосом отрапортовала я, глядя на неё в упор.
Мама дорогая, что я несу... Только ребёнок и поверит в эту глупость. Но это было первое, что пришло мне в голову.
Проводница перегнулась через меня, старательно вытянула шею — и что там вытягивать? короткая ведь, как не знаю что, — выглянула на улицу и удивлённо уставилась на старика, щенка и поросёнка.
— Это — тайный агент? Который из них? — недоверчиво спросила она и, подумав немного, ещё более недоверчиво добавила: — А откуда вы знаете, что это агент?
Правда, откуда? Эх, заливать так заливать! Я поманила пальцем проводницу, выглянула из вагона и указала на старика:
— Видите у него на правом локте заплатку? Это — секретный знак агента, по нему мы и узнаём наших, — таинственно прошептала я и быстро добавила жёстким голосом: — И если вы хоть одной живой душе об этом разболтаете, я привлеку вас теперь уже к уголовной ответственности за разглашение государственной тайны в соответствии с внутренней инструкцией Љ 523, пункт 1. Вам всё понятно?
Испуганная проводница громко сглотнула и утвердительно мотнула головой, потом осторожно попятилась назад и прижалась к двери, ведущей в соседний вагон.
Уф-ф-ф... это оказалось совсем не сложно, вот только не люблю я врать.
Пока я отвлекала проводницу, Матвей со всех ног припустил к старику, крича на ходу:
— Дедуля! Вы в Гену с Чебурашкой давно играли?
— Что, милок? — переспросил не расслышавший слов дедок, изо всех сил ковылявший к спасительной открытой двери.
— Помните, Чебурашка предлагал крокодилу Гене: "Гена, давай я чемодан понесу, а ты меня понесёшь"? — И, не дожидаясь ответа, практически добежав до старика, добавил: — Хватайте быстрее ваших животных на руки, а я вас подхвачу — иначе не успеете!
Дедок не стал долго размышлять над словами Матвея. Он схватил под мышку левой руки визжащего и яростно выворачивавшегося поросёнка, а под мышку правой — щенка, который словно понимал, что происходит, и, в отличие от свинского сопротивления поросёнка, казалось, пытался оказать содействие своему хозяину и буквально сам прыгнул к нему под руку. В тот же миг Матвей очутился рядом с дедом. Ни секунды не мешкая, он сгрёб его вместе со всей живностью в охапку и, как будто не замечая веса, быстро побежал обратно.
К этому моменту я как раз завершила укрощение проводницы и высунулась из вагона. Увидев сорвавшуюся с места пирамиду, состоявшую из бегущего Матвея, державшего, как невесту на руках, дедульку, который, в свою очередь, крепко сжимал под мышками крупного щенка и не менее крупного, вырывающегося, визжащего поросёнка, не говоря уже о набитом рюкзаке, свисавшем со спины старика и всё время норовившем шваркнуть Матвея по коленкам, — я чуть не вывалилась от смеха из вагона.
Смех смехом, но мой мозг работал на опережение: хорошо, Матвей подхватил старика и очень скоро добежит до двери, но поезд-то движется, пусть всё ещё медленно, но движется. Чтобы запрыгнуть на подножку — нам ещё повезло, что перрон высокий и подножка была вровень с ним по высоте, — Матвею необходима хотя бы одна свободная рука, чтобы ухватиться за поручень и совершить прыжок, но свободной руки не было. Что делать? Если прыгать на ходу, не страхуясь поручнем, легко можно оступиться и упасть или, что ещё страшнее, провалиться ногой в щель между составом и перроном. Помимо использования стоп-крана, с которым я решила повременить до самого последнего момента, мне на ум приходил лишь один выход.
— Матвей! — закричала я мужчине. — Когда поравняешься с дверью, не пытайся запрыгнуть, это очень рискованно, поскольку у тебя руки заняты, а тебе необходимо хвататься за поручень, чтобы не упасть!
— Я рискну! — крикнул в ответ запыхавшийся мужчина.
— Нет, не нужно, пожалуйста! Как поравняешься, забрасывай дедулю внутрь, а я подстрахую, чтобы он не упал, а потом прыгай сам, так точно получится! Давай быстрее, скоро перрон закончится!
Матвей ничего не ответил и лишь прибавил прыти, а через несколько секунд он уже бежал рядом с дверью, выбирая момент для прыжка. Состав двигался всё быстрее и быстрее, с каждым мгновением сокращая расстояние до конца перрона. Похоже, Матвей наконец осознал, что с дедулей на руках ему никак не запрыгнуть и что предложенный мной вариант, с учётом обстоятельств, был единственно правильным и выполнимым, поскольку вскоре раздался его запыхавшийся голос:
— Алёна, принимай! На счёт "три"!
Я быстро отскочила на несколько шагов назад, вынудив проводницу, с вытаращенными глазами созерцавшую наши действия и шокированную осознанием того, что мы собирались предпринять, вжаться в дверь, у которой она стояла.
— Раз, два, три! — на счёт "три" Матвей на бегу перевернул старика из горизонтального положения в вертикальное и со словами: "Держитесь, дедуля!" — с силой оттолкнул его от себя.
