Бег. Послесловие.

— Извини, я сказал глупость. Постараюсь, чтобы это не повторялось.

— Ты слишком часто стал говорить назло.

— Я слишком устал, извини. Может, лучше обсудим Карину?

— Симпатичная женщина.

— Я думал о другом. Как тебе показалось — что она думает о ситуации?

— Трудно сказать.

— А, чисто по-женски? Когда она вставляла свои замечания, то мне показалось, что их отношение к нам различается.

— Это еще ни о чем не говорит.

— Женская психология?

— Психология самая обычная. Они вместе уже четыре года. Представь, что ты пожелаешь ее настроить против партнера. Что, по твоему, из этого получится?

— Четыре года. Дольше, чем мы. А откуда ты это знаешь? Она сказала?

— Нет. Ты слишком многого хочешь. Все это время мы слушали вашу пикировку. Ни на что другое времени просто не оставалось.

— Думаешь, что вероятность есть?

— На что? На искренность с ее стороны? Знаешь, чем дальше, тем меньше мне все это нравится.

— Настолько, что ты даже готова от всего отказаться?

— Плохой вопрос. Ты стал задавать слишком много плохих вопросов.

— Я стал задавать много плохих вопросов, и стал слишком часто говорить назло. Все ясно.

— А еще — ты всегда слишком уверен в своей правоте.

— Да, но, если я прав? Разве нужно притворяться в обратном?

— Вот и опять. И опять — каждый день.

— Может, дело все в том, что ты слишком мало думаешь о нас?

— Как ты можешь такое говорить?

— Ты думаешь, что я совсем ничего не понимаю? Эти твои намеки, за которыми всплывает идеальный герой. Вечная ситуация, без которой я надеялся обойтись.

— Давай не будем сейчас это продолжать, ладно. Я устала, и вообще ...

— Ты попробуешь поговорить с Кариной?

— Как ты себе это представляешь?

— Обычно. Порасспрашивай ее о жизни.

— Все по старому принципу — все мы больше всего готовы говорить о себе. Верно?

— Но ведь это и в самом деле так.

— А у тебя не возникало в последнее время ощущение, что ты взялся за что-то не то?

— Мы ведь можем отказаться в любой момент.

— Это скорее теоретическая возможность. С какого-то момента ты на крючке и уже не уйти.

— Я пойман?

— Ах, какая разница? Ты, я, мы, они, оно поймано. Оно, дышащее метаном и запивающее серной кислотой. Не все ли равно? В какой-то момент оказывается, что запасы серной кислоты не безграничны, и оно поймано в ловушку.

— Мне хочется верить, что мы сможем порвать леску.

— Не обманывай себя. Это была случайность. Всего лишь глупый импульс, который не был предусмотрен программой.

— О, да, разумеется, кое кто из знакомых ушел бы сразу, заодно утопив рыбаков.

— Кто этот он?

— Ты сама прекрасно знаешь.

— Загадки, загадки. И, даже, если в этом есть молекула истины...

— Очень большая молекула, заметь.

— Ты опять прав, верно? Ты всегда прав. Ты никогда не задумывался, что такое невозможно в принципе?

— Мне тяжело сейчас спорить об этом. Давай, попробуем поверить, что можем сорваться в любой момент. Как только станет ясно, что нас пытаются заставить перейти границу. Если мы сумеем договориться об этом, то остальное будет уже не так сложно.

— В каком смысле — не так сложно?

— Давай дадим слово, что, если кто-то из нас решит, что мы переступили границу, он получит право настаивать на разрыве.

— Разрыве пары, или разрыве договора?

Она молчит, теребя уголок подушки и глядя вбок.

— Хорошо, я готов дать такое слово. И не буду пока уточнять, что ты имеешь в виду. А ты — ты согласна попробовать поговорить с Кариной? Или считаешь, что все уже ясно?

— А ты? Будешь говорить с ним и мужчиной из второй пары? Может, более естественно будет, если ты займешься женщинами?

— А ты — мужчинами? Нет, мне не хочется что-то. Это логично, это соответствует науке, но я не хочу.

— Вот как? Давно ты не говорил ничего похожего.

— Не было повода, вот и не говорил. Но это не значит...

— Да, конечно, это ничего не значит. Одинокий мужчина, могучий парень, который молчит неделями.

— Я не молчу неделями.

— Говорить тоже можно по разному. Отвечать на любой вопрос выбитой каким-то чудо — компостером в системе нейронов фразой "ничего особенного"...

— Ты преувеличиваешь.

— Не нравится мне все это.

— Попробуем разобраться, а? Поговори все же с девушками, в этом же нет ничего плохого. А там будем решать.

Она помолчала несколько длинных секунд, поглаживая подушку, и, наконец, сказала:

— Ладно, попробую. Что-то мне сегодня нехорошо. Пойду ложиться, еще будет время все обсудить.

8.

— Знакомьтесь, наши шпики из Центра.

— Берлинская резидентура, — уточнил я с усмешкой. — Вы можете звать меня по-простому — Штирлиц.

Они засмеялись, и девушка представилась первой:

— Ольга. А тебя действительно зовут Кэт?

— Вообще-то, я больше привыкла к своему собственному имени, Лена, — улыбнулась моя половинка, с интересом рассматривая сменщицу. Похоже, с ними нам повезло. Я тряхнул руку ее напарника и представился настоящим именем.

— Николай, — он кивнул, подтверждая информацию, и улыбнулся. — Но, Штирлиц тоже звучит. Можно так и оставить. Мы тут со скуки развлекаемся прозвищами, так что, если хочешь ...

— Слишком много чести, трудновато будет соответствовать. Лучше уж пускай все будет, как есть от природы.

— Как знаешь. Учти, по внутренним контактам я прохожу, как Бобер, поэтому не удивляйся, если в переписке наткнешься на эту подпись. Это будет моя скромная персона.

— Забавно. Пожалуй, в переписке можно. С детства мечтал попробовать себя в роли шпиона. А девушки, тогда как?

— Вы тут знакомьтесь, а я пошел на дежурство, — вмешался Гера. — Бобер, ты тут познакомь гостей с обстановкой. Вчера у нас было маловато времени. Только не забывай — Штирлиц, это Штирлиц. Он улыбнулся с легким вызовом и скрылся за дверью.

— Не обращай внимания, — извиняюще сказал Бобер. — Нам тут нервы потрепали, а он все же старший группы. Был, по крайней мере. Он вопросительно глянул на меня. С интересом, но спокойно, без настойчивости. Приятно иметь дело с такими людьми, и ответить им можно без подтекстов.

— Ерунда. На что тут обижаться, обычная местная рутина. А, насчет нашего положения в группе, то оно стандартное. Это ведь нас прислали в уже сработавшийся коллектив, а не наоборот. Значит — будем подстраиваться под вас и все усваивать с нуля и на ходу. Так как там, насчет прозвищ у девушек?

— Да никак. Не сложилось почему-то. У ребят прижилось. Гера наш ходил в море когда-то, так что в наших кругах числится, как Шкипер и внутреннюю переписку ведет под этим ником. У парня, которого ты подменил, было прозвище Саламандра, а у девушек так и остались собственные имена. Особист не возражал.

— Саламандра ведь, вроде, женского рода?

— Ему нравилось. Как по мне — слишком вычурно, а ему нравилось.

— Особиста сменили, верно?

— Откуда знаешь?

— Мы сюда добирались с его сменщиком.

— Ого! И он сам признался?

— Да, первым подошел и представился честь по чести

— Редкий случай. Обычно то они с нами не контактируют. Да ты и сам в курсе — проходят мимо, как будто ты стол или стул. На приветствие, правда, отвечают.

— Этот из других. А может — просто скучал, и на месте поведет себя, как и остальные. Особого общества там не было.

— Скорее всего, так и будет. Как он тебе показался?

— Нормальный дяденька, очень себе на уме. Мы его прозвали Дедом.

— За хитрость?

— Скорее из-за возраста. Он сильно постарше нас. Не знаю, сколько ему реально, а, на мой взгляд, где-то в районе шестидесяти.

— Ого! Биологически выходит около двухсот, если верно то, что о них говорят. Старый-то был молодой. Пенсионер? Или наоборот — большая шишка из Системы?

— Вряд ли. А, в общем, трудно сказать. Кстати, раз уж знакомиться с обстановкой надо, то просвети, что тут у вас происходит. Шкипер ваш вчера столько туману напустил.

— Это с ним бывает. Да рассказывать особо и не о чем. Работали, чистили понемногу, потом вдруг — трах. Спускают бумажку по всей форме с кучей реквизитов и виз. Саламандру с супружницей суют в ближайший грузовик и отправляют неизвестно куда, а вместо него прислали вас.

— Давно это было?

— Порядочно уже. Месяц точно прошел. Вы не переживайте, все утрясется. Просто обстановка располагает. Работать приходится в полторы смены, и режим ужесточили. Но теперь, наконец, сможем нормально отоспаться.

— Ты сам видел эту бумажку с распоряжением?

— Да ведь я там расписывался, и Оля тоже. Все в лучших традициях земного документооборота. Вот здесь — подпись, а там печать, и упаси боже лишнюю точку поставить.

— На лингве?

— Параллельно, с переводом. Странно, да?

— Не знаю. У нас ничего такого не было. Просто отстал от группы из-за подозрения карантинных служб. Пару недель промариновали, и отправили сюда. Добираемся, и оказывается, что тут творится сценарий из жития шпионов.

— Да, ладно, какие там шпионы. Тихая жизнь на задворках.

— А мечталось о другом, да?

— Мечт должно быть много и толсто, чтобы не было невыносимо больно.

— Фу, что за странные ассоциации. Все чем-то туалетным тянет.

— Да? А мне казалось, что это здоровый юмор в стиле Швейка.

— Не люблю Швейка. Прочел, конечно. Классик, так что — добро пожаловать и не смей увильнуть. Хотя — в программу школы он и не входил, но не знать основных событий этого шедевра считалось неприличным.

— Можно ведь и сокращенный пересказ использовать.

— Ты заблуждаешься насчет моего возраста. На заре моей учебы в школе все это описывалось красиво раскрашенным заголовком "Мир двухтысячного года". А до него было еще порядочно, поэтому приходилось потреблять натуральный продукт, без усушки и утруски.

— Я думал, что вы оба моложе. Продукты нового светлого будущего.

— Брось, зачем эта тонкая лесть? Может, лучше расскажи, из-за чего Шкипер такой нервный? Служебные проблемы? Повышенное и ненужное внимание со стороны?

— Спроси лучше у него самого.

— Не хочется говорить об отсутствующем?

— Верно. Нетактично, некрасиво и еще много всякого "не". И ничего личного. Просто, так сложилось. Мы вместе уже два года.

— С самого начала?

— Почти. Учебка была в разных местах, но после нее на первой же командировке нас свели вместе, и с тех пор все началось.

— А Саламандра?

— То же самое. Нас подбирали и разбили на группы уже в учебной части. Три года вместе — не так и мало, верно. Но, мы ведь не жалуемся? С самого начала было ясно, что это не на всю жизнь.

— Ты уверен?

— Они, возможно, хотели бы, чтобы один раз и навсегда. Но это ж не реально.

— Хм, почему ты думаешь, что они хотят, и почему это не реально?

— Это понятно и так. Постоянные связи, это риск для них. Это, собственно, риск для любой насильственной организации.

— Какой же тут может быть риск? Неужели, ты считаешь, что поводок слаб?

— Я просто фантазирую. Пытаюсь поставить себя на их место, прикидываю риски.

— Да, конечно, риски. Фантастическое подполье во главе с суперменистым супермено. А во имя чего?

— Если даже гладиаторы создавали свои тайные организации, то почему мы не можем?

— Можем, но зачем? Что это даст?

— Я повторю — это только мои фантазии.

— Интересно, конечно. Только по мне — все это только попытка поставить себя на место абсолютно чуждой системы. Говорю, а сам мысленно чешу в затылке. Дожили — и у этого какие-то свои фантастические версии. Климат тут, что ли, такой?

— Они не могут быть абсолютно чуждыми. Иначе любой контакт был бы невозможен с самого начала. Надо только отыскать слабое звено. Их либералов...

— Либералы? Этого нам еще не хватало. Если уж о таком зашла речь, то я бы скорее поставил на патриотов.

— Патриоты? Это интересно. До сих пор, не сталкивался в реальности, и, даже, не слышал. И, кто это такие?

— Пустяки. Мелочи, которые бросались в глаза пару раз. Но, не уверен... точнее — уверен, что этот не используешь так просто. Но, либералы... о чем тут речь, и на чем это вообще основано?

— На факте. Слабом и малоизвестном, но ... вполне реальном. Единственный случай, но кое-кто считает его достаточным для далеко идущих выводов.

— Наивные молодые люди считают, а ты не наивный? Верно?

— Я допускаю, что на этом реально можно сыграть. Ведь, факт имел место. Пусть и единственный, о котором мы тут слышали.

— Случай, да еще и единственный? Можно поинтересоваться, что имеется в виду?

Он искоса поглядел на женщин и поерзал нерешительно на стуле. Игра в гляделки — красивые кадры красивых шпионских фильмов. Как они хорошо смотрятся даже на небольшом экране компактного ноутика, и как напрягают в реальной жизни. Конечно, если речь не идет о взглядах влюбленных в первые минуты после удара любовной молнии.

— Ты должен прекрасно знать об этом случае, — выговорил он, наконец.

— Почему?

— Потому что присутствовал при этом.

— Ты серьезно? Я присутствовал при грандиозной картине слома системы и ничегошеньки не уловил?

— Послушай, не надо. Мы же не совсем тут в клетке сидим. Все эти технологии обмена информацией, они многое дают. А нашему начальству это, похоже, безразлично.

— Все же не улавливаю.

— Хорошо, давай по пунктам. Ты закончил учебку три года назад.

— Согласен.

— Школа номер два, верно?

— Не знаю. У нас не было никаких номеров.

— Это возле вашей столицы?

— Относительно. Три часа езды — для моей любезной отчизны, это солидное расстояние. Скорее оно предполагает близость к государственным рубежам, а не столице.

— Хорошо, хорошо, я не спорю. Но это ничего не меняет. В тот момент таких школ было только две. Так что — выбор невелик. Другой вариант я откидываю — там тремя часами не обойдешься, даже на самолете.

— Ты, похоже, больше меня разбираешься в тогдашней обстановке.

— Значит, ты согласен?

— Я просто признаю, что ты лучше знаком с ситуацией. Задворки, в которых мы с Леной пробыли все эти годы.... В общем, похоже, ты тут профессор, а мы лишь ученики.

— Это всего лишь версия — твое замечание об ученичестве. Но, пока я согласен отложить обсуждение этой проблемы.

— Ух, ты, опять намеки. Давай дальше.

— Ага, ты уже признаешь? Что же, идем дальше. Ты прошел стандартную процедуру отсева, верно?

— Отсева? Смотря, что ты этим обозначаешь.

— То, что перестало быть системой с полгода назад. Расшифровать?

— Не стоит. Я понял тебя, а желания вспоминать это прошлое, у меня нет.

— Я так и думал. Но, я имел в виду другой эпизод. Он произошел год спустя.

— Такие точные данные?

— Не такие уж и точные, но, кто хочет — может выяснить все достаточно полно. Ведь нас тут не так уж и много. Далеко не миллионы, и, даже, не тысячи.

— Ты провел расследование и выяснил нечто, позволившее сделать важные выводы о близкой смерти системы?

— Не стоит смеяться, все слишком серьезно.

— Согласен. Только, пока я не слышал ничего особенного. Может, перейдем поближе к проблеме?