Проведи меня

Она спрыгивает с рук и натягивает вмиг взявшиеся резиновые перчатки. Кидает парням. Заходит в дверь.

Оглядывается, ищет доверенного. Тот появляется незамедлительно. Кивают друг другу.

Мужчина безлик. Такой человек, которого увидев, ты не запомнишь, будешь знать что видел его, говорил с ним, но не помнить, ни лица, ни фигуры, ни повадок, даже того как он одет или как пахнет. Но он уникален. Он чувствует всё резко, и профессионал в своём деле. Яды и противоядия, это его.

Они быстро идут в его кабинет. Даже там, царит стерильность. Но вот они подходят к фотографии больницы со стену, стук и она открывается. Они проходят туда. Там куча колб, пробирок, устройств по перегонке, царит беспорядок, царит хаос, понятный только ведьме и лекарю. В разных отсеках творится что-то несусветное.

Так же как и он, кабинет — безликий фасад, лаборатория — его внутренний мир.

— ЛекАрий, что нового? — она дала ему имя.

Он не мог внятно сказать своего имени, и написать тоже, при встрече.

Но это имя он повторил сразу же, как только она увидела его суть. Он одобряюще кивнул и просиял, осознав, что его видят, его заметили, и он как будто обрёл оболочку вместе с этим именем.

Лекарий обвёл рукой новый отсек. Там клубился чёрный дым под потолком.

— Обезболивающее? Серьёзно? Ты смог выявить это?

Он улыбается, как мальчик, которому подарили желанное.

— Ты бесподобен! Даже не хочу спрашивать как ты выделил это из крови, — они тестировали на человеке, который не чувствует никакой боли, абсолютно.

И чтобы выделить это, ему потребовался год.

Это облегчило бы жжение в конечностях, которые были слишком чувствительны к протезам, когда нет ран, но человек чувствует дискомфорт, и теперь можно будет без неприязни пользоваться протезом. А при пересадке, это бесценное приобретение.

— А у тебя? — она загадочно улыбнулась.

— Я нашла проводника. Стоящего, как мне кажется. Я надеюсь на это Лекарий, очень надеюсь.

— Я тоже, — он серьёзно кивнул.

Они познакомились тогда, когда только открыли клинику, и одним из первых его постояльцев стал его брат.

Он военный и потерял ногу. Неумело обработав на поле боя, она загноилась, и обезболивал ему он, он был фельдшером там, но от брата был далеко, как только сообщили он приехал туда, получив замену. Никто не понимал как, он выделял, что-то из чего-то, и умудрялся глушить боль. Потом он решил что хватит, нет возможности прекратить гнойность, нужно в больницу, они уехали с границы и приехали сюда.

Яра предложила ему дом, при больнице. А потом и работу. И обрела в его лица великолепного коллегу и сотрудника.

Она понимающе и обнадёживающе улыбнулась, как могла только она, по мнению Лекария.

— Я не смог прийти на похороны, — он пристыженно опустил голову, — прости. Но видеть тебя мёртвой. Это было бы слишком. Я даже подумывал уйти с должности...

— Ты с ума сошёл, — перебила его, — я не понимаю, вы сдурели все разом?! Это твой долг! Твоё призвание! А ты решил, что можно со смертью одного никчёмного человека, бросить всех кто в тебе нуждается!? — она вспылила.

— Прости... но вместе с тобой, в нас с братом умерла надежда.

Яра уже хотела ударить его. Но опустила кулак.

— Никогда! Никогда не смей! Даже когда в тебе сдохло что-то, хорони мать твою и живи дальше! Живи и пытайся, надейся, что то исправить! Даже если душа подохла, и находится в коме, борись, — процедила она.

— Я хотел. Я постарался. Я здесь. Прости.

Она глубоко вздохнула.

— Через день, я смогу сказать, как будут продвигаться наши дела. Я уже научилась создавать клетки. Только вот с пробирками не выйдет. Там другое. Он должен заставить их дышать, жить, не как отдельные механизмы, а как одно целое. Обещаю, мы вернём твоему брату ногу... — он широко раскрыл глаза, она никогда не голословила.

Дав обещание, она всегда выполняла. И прямо сейчас, она сказала, что есть не просто надежда, можно быть уверенным. Его брат, он снова встанет твёрдо на ноги. На настоящие ноги.

Он не смог ничего вымолвить, он кивнул.

— Что нибудь еще есть?

— По мелочам, противоаллиргенные, и прочее.

— Отлично, на тот цветок, — она прищёлкнула пальцами в попытке вспомнить название, — от которого кровоточит рана девочки, есть?

— Да, он был самым первым.

— Отлично. Ты в нём уверен?

— Да. Никаких побочных.

Она кивнула.

— Я дам распоряжение. Передашь его одному из докторов. Можно будет продолжить её лечение. Я боялась, что уже не будет ничего срастаться.

Они вышли из лаборатории. Молодые люди, смотрели в окно.

— Я всё. Теперь к Александру.

— Ты решила посвятить его? — спокойно спросил Лекарий.

— Да, он нам нужен.

— Да... Я тоже так считаю.

— Станет гораздо легче формировать конечности. А то мои не всегда выходят правильными с точки зрение анатомии... — она улыбнулась.

Лекарий посмеялся. Попрощалась, и трое, вышли из кабинета.

Выйдя из хитросплетений лабиринтов уже больничных. Она подошла к регистратуре.

Девушка в халате, как только увидела её. Быстро схватила рацию и нажала на кнопку.

— Александр Анатольевич, поскорей.

— Иду, — кратко ответили в рацию.

И девушка продолжила дальше свою работу.

Яра облокотилась на стойку и выжидающе смотрела, как по коридору несётся доктор.

Блондин закатил глаза, увидев, как подобострастно смотрит на неё докторишка.

— Сейчас слюна потечёт, — шепнул он другу, и перевёл взгляд на ноги Яры.

— У тебя-то да, подотри, вон тут, — усмехается парень, отсекая его недовольство по поводу доктора.

— Иди в лес, — бормочет блондин и отрывается от ног ведьмы.

Брюнет лишь усмехается. Проходит к креслу и откидывается в него. Блондин побуравив взглядом доктора, но не встретив никакого отклика, подходит к другому креслу и усаживается туда.

— Значит так... — Яра задумывается, — через три дня. Мы попробуем нечто неоднозначное. Сейчас, мне нужно чтобы ты моделировал ногу брата Лекария. Я проведу тебя в кабинет, там всё нужное тебе. Провожу обряд и ты уже сегодня, начинаешь.

Тот кивает.

— Отлично. Пойдём, — она резко разворачивается и идёт обратно.

Поднимается на этаж выше. В хитросплетениях быстро идёт до нужной двери. Видно, что доктор, нервничает, пытается быстро запомнить дорогу, но ему кажется, это не удаётся.

Они заходят внутрь. Там стоит оборудование.

— Всё это, лично твоё.

Тот недоверчиво смотрит на девушку.

— Я сказал ЛИЧНО, после, можешь забирать, обустраивать или что захочешь то и делать с оборудованием и кабинетом, понятно?

— Да.

— Значит так. На колени.

Тот не раздумывая встаёт перед ней на колени.

Она расстёгивает халат и рубашку.

Рассекает вдоль грудной клетки кожу, до мяса, он пытается закричать, но она поставила блок, нужна тишина. Тут же вскрывает когтями себе вену. Капает на его рану. Шепчет, шепчет и шепчет, пока его рана не затягивается полностью, прекращая светиться чёрным.

Он кажется прозревшим. Увидевшим, всю истину этого мира.

Она довольно улыбается.

— А говорили не верующий, не верующий, — бормочет девушка.

— Ярослава...

— Не за что, вера то твоя. Скажи ей спасибо. Можешь приступать.

Он отрывисто кивает. И идёт к оборудованию.

Запрос на анкету брата Лекария приходит тут же. Там всё, что ему нужно. Он начинает просчитывать и уже делать наброски. Не замечая довольно улыбающейся ведьмы, следящей за ним из тени. Она кивает своим мыслям и выскальзывает за дверь.

Только там, она расслабленно выдыхает и сползает по стене вниз, прикрывая глаза.

Блондин недовольно кривится.

— Надоела со своими обрядами...

Подхватывает на руки, и они идут, прося показывать им хотя бы направление.

— Ис, спой мне.

— Нет, — отказывается брюнет.

— Ну и шут с тобой. Упрямец, не любишь меня, фу таким быть, — вздыхает девушка.

Блондин недовольно смотрит на друга. Тот понимает его не-так-часто-она-просит взгляд. Но брюнет хмурится и отрицательно качает головой. Боится, что споёт, что-то не то. Ведь песни его собственного сочинения. Чаще всего прямо на ходу, для неё.

— В тот день, когда окончилась война

И все стволы палили в счет салюта,

В тот час на торжестве была одна

Особая для наших душ минута.

В конце пути, в далекой стороне,

Под гром пальбы прощались мы впервые

Со всеми, что погибли на войне,

Как с мертвыми прощаются живые.

До той поры в душевной глубине

Мы не прощались так бесповоротно.

Мы были с ними как бы наравне,

И разделял нас ...

— Яр, прекрати. Я спою, — недовольно прерывает её брюнет.

Он знает её это настроение. Твардовский, Рождественский и Симонов, звучали бы из её уст неизвестно сколько часов. А завершилось бы всё Ахматовой и Цветаевой, иногда задорно прерываемо Маяковским.

Она улыбнулась.

Брюнет запел, что-то мягкое, нежное, что-то родное. Голос красивый, окутывает, слова простые и ласковые.

Она уже подхватила мотив и напевала его. Они уселись в машину. Блондин с девушкой на коленях, Ис за рулём.

Он перестаёт петь.

Глава 9. Если будешь умирать, надеюсь, у тебя будет чувство завершенности.

— Домой что ли? — оборачивается к ним брюнет.

Оба смотрят на девушку в ожидании ответа.

Та открывает глаза, и задумчиво покусывает губу.

— А давайте пикник устроим?

Молодые люди переглядываются. Пожимают плечами и едут в магазин. Им не хочется напрягать подругу — колдовать всё нужное для этого.

Они так и входят, с ней на руках, все оглядываются. Многие улыбаются, видя как девушка на руках, командует и одёргивает двух бугаёв.

— Ну, пожалуй всё, — задумчиво смотрит девушка.

Тележка забита всем, чем можно. От пледов, до продуктов.

Они быстро расплачиваются, и едут за черту города к их месту.

Яра слазит с рук. И прикрыв глаза, вдыхает влажный воздух у широкой бурной реки.

Прислушивается к отзвукам ночной жизни леса. Спускается с полога у холма ближе к воде, на поляну. Молодые люди спешат с пакетами за ней и быстро всё обустраивают, навес, пледы, подушки.

Девушка занята продуктами. Уже приготовив некоторое количество снеди, она встаёт и выходит из-под полога, идёт к воде.

— Яр, мяса хочешь? — кричит ей брюнет.

Та молча кивает.

Он разжигает костер, делает подставки для шампуров.

— Яр, — кричит ей, ему не хотелось тревожить её, но они купили простое мясо.

Девушка понимает, даже не оборачиваясь, чего от неё хотят и по щелчку, мясо в маринаде.

Потом возвращается под полог, открывает настолько, чтобы видеть Иса с костром и реку.

Он возвращается к ней под полог.

— Устала, — его озабоченность читается на лице.

— Как то так. Я до сих пор не могу оформить мысль, — улыбается девушка, так же смотря на водную гладь, которая кажется в сумерках, чёрной.

Блондин возвращается с огромной охапкой хвороста, и привязанным к руке сухим, давно мёртвым деревом.

— Держи, — скидывает он всё это неподалёку от костра.

Отряхивается. Смотрит на реку. Вздыхает и идёт под полог, к ведьме.

— Иди ко мне, — он садится позади неё, заключая в кольцо рук и откидывая к себе на грудь, он опять хмурится, — ты ледяная. Что за ерунда?

Ис тоже нахмурился.

— М? — кажется, девушка не слышала ничего вокруг.

— У тебя ледяные руки и плечи, — с нажимом повторяет блондин.

— Немного прохладно, — она вжимается в грудь парня сильнее.

И расслабленно выдыхает, почувствовав разливающееся тепло по телу.

Он обеспокоенно смотрит на друга. Тот так же хмуро кивает, в знак того, что не понимает что такое с их ведьмой.

Ис вышел и начал подкидывать в костёр сухие ветки. Те с треском поглощались огнём, искорки взлетали вверх, окрашивая темень.

— Душа моя, о чём ты думаешь? — пафосно, скажет кто то, он говорил это, только когда никто их не слышал.

Исма, блондин знал, что тот теперь погружён в мысли не хуже ведьмы.

— Сердце моё. Я боюсь, что у нас не выйдет...

— Всё получится, — он твёрдо говорит это, вселяя в неё уверенность, — всё всегда получалось. С некоторыми отсрочками, но ты всегда и всё делаешь правильно. У тебя отличная команда и мы рядом.

— Наверно ты прав. Спасибо, — она поворачивает голову и легко целует его под подбородком.

Он прикрывает глаза.

— Мне мало, — тихо говорит он, подставляя губы вместо подбородка.

— Мне тоже, — шепчет она и кусает его за губу, — но при Исме. Не красиво это, — улыбается вымученно и отворачивается.

— Пора бы привыкнуть за столько лет. Он ведь всегда с нами будет.

— Я знаю. И надеюсь на это, — улыбаясь, девушка следит за неторопливыми движениями их друга.

— Тогда поцелуй меня, упрямая, — настаивает блондин.

Та качает головой.

— Яра... иначе я усажу тебя верхом, и Ис увидит, как я буду... — он угрожающе поглаживает обнажённую кожу ноги между платьем и гольфами.

— Шантажист, — вздыхает девушка.

Поворачивается и целует так, что парень замирает и перестаёт дышать, лишь отвечает, сам не понимая как у него получается.

Она отстраняется.

— Дышать не забывай, — мурлычет она, ей нравится творить с ним такое.

— Еще, — выдыхает парень.

Девушка усмехается и снова качает головой. Он не дожидаясь, сам поворачивает её к себе и целует. Сжимает её крепче, и она гортанно стонет, пытаясь, чтобы звук был глуше.

Резко отстраняется, понимая, что в голове у обоих уже дымка, глаза застелены пеленой, и им уже будет без разницы, есть Ис тут или нет.

— Всё, всё, всё, — отклоняясь, шепчет девушка.

Парень с глухим стоном утыкается ей в затылок.

Девушка замечает, что Ис напряжён, и смотрит, куда-то вправо.

Она хлопает по ноге блондина, привлекая его внимание, тычет в напряжённую спину.

— Что опять?! — шепчет блондин.

Поднимаясь и идя к другу.

Яра встаёт и выходит через задний полог навеса, тихо обходя к краю, чтобы видеть, куда смотрит Исмаил.

Она щурится и вглядывается. Люди, много людей. В балахонах. Один стоит чуть впереди и нервно жестикулирует указывая в их сторону.

— Что же вы за фрукты такие? — задаётся девушка.

И перемещается за ближайшее дерево, ближе к этим странным личностям.

— Они оскверняют наших женщин! Они убивают и остаются безнаказанными! — девушка не может ничего понять, причём тут её ребята, или может они о ней?! Хотя вроде баб она не портила, не в её вкусе. Тем временем крикливый не унимался, — Они ошибка природы! Происки Дьявола, — нууу, ясно, теперь всё встало на свои места, очередные борцы.

Она вздыхает и возвращается к парням, оказываясь за их спиной. Ис резко разворачивается, хватает её и прижимает к груди. Её блондин уже несётся в другую от них сторону, к людям в балахонах.

— Лим! — кричит сквозь зубы девушка, — Отпусти Ис!

— Нет, сейчас всё узнает и вернётся.

— Я уже всё узнала, видели ведь! — возмущается девчонка и пытается выбраться из медвежьего объятия.

— Опять борцы?