Искра сразу же нашла жертву и обожгла гриффиндорцу кожу в месте вхождения. Внезапный разряд тока, не особо сильный, прошелся по всему телу Питера. Парень отпустил запястье и осел на землю, тяжело дыша. Чувство было мимолетным и быстро прошло, оставляя только облегчение. Дима присел на корточки возле Питерсона и наиграно учтивым голосом спросил:
— С тобой все в порядке? Ты так внезапно упал...
Питер резко схватил Диму за плечи и подтянул почти вплотную. Между их лицами оставалось всего какой-то сантиметр пространства. В глазах Питерсона читалась решительность, а на губах играла довольная улыбка.
— Значит, хочешь войны?.. Тогда ты ее получишь!
— Питерсон, что ты тут делаешь?! Поле сейчас в распоряжении Слизерина, так что сделай одолжение и уберись отсюда поскорей! — капитан команды, наконец, польстил всех своим присутствием.
— Мы же не собираемся летать, а на трибунах сидеть никто запретить не может!..
— Так и дуй с поля! Не хватало еще...
Оскар Шильстон запнулся, когда Дима резко вскочил на ноги и зарядил уже стоящему Питеру в челюсть. Питерсон отшатнулся, сделав шаг назад, чтобы не упасть.
— Не смей больше прикасаться ко мне, Питерсон! — Дима прошипел это только для одного гриффиндорца.
— Значит, такой путь ты выбираешь. Тогда завтра в зале на втором этаже в двенадцать часов вечера...
— Что?..
Питер поднял руку и дал слизеринцу пощечину.
— Дуэль.
Дима был ошарашен, но в долгу не остался. Получив ответ на 'приглашение', Питер развернулся и направился в сторону лестницы. Трибуну он не покинул до конца набора.
* * *
Всю оставшуюся часть дня Дима был взвинчен, вспоминая, на что он согласился. Конечно, тут дуэли были не насмерть, как у них, но все же. Винс, когда узнал, был поражен до глубины души. А ведь он же говорил, что Питерсон прошлогодний чемпион.
В команду Дима все же вступил. Пребывая в скверном настроении, он мгновенно отследил маленький золотой шарик и схватил его, собираясь забрасывать в кольцо. Еще он попробовался в загонщиков. Он маневренно обошел игроков и невозмутимо бросил мяч вратарю. Обескураженный таким прямым броском, слизеринец хотел его поймать, но квоффл внезапно поменял направление и сбил игрока с метлы. Дима мгновенно оказался рядом, подхватил мяч и забросил его в центральное кольцо. Игроки были поражены такой технике, скорости и маневренности (два последних объяснялись новейшей метлой).
На вопрос капитана как так получилось, показывая на лежащего вратаря, Дима только сказал: 'Заговоренный пас'. Уже тогда было без сомнений, что место в команде, Загорный получит, но вот только какое?.. Дима согласился попытаться обучить загонщиков этой новой техника, а сам получил место ловца. Уходя с поля, он только недовольно отметил, что гриффиндорцы сидели и что-то между собой обсуждали.
В воскресенье утром, когда все сидели за завтраком, совы начали разносить утренею почту. Все было как обычно, но внезапно все в зале начали удивленно охать, показывая в открытое окно. Диме тоже стало интересно, что привлекло всеобщее внимание. Повернув голову, он чуть не поперхнулся. Вот кого он не ожидал здесь увидеть, так это пухленького купидончика с почтовой сумкой. Малыш выискал свою цель и начал стремительно снижаться. Все разом уставились на Загорного, возле которого купидончик и приземлился. Забыв про цель своего визита, карапуз быстро схватил ближайший кубок и начал жадно пить (хорошо, что там был сок). После такого путешествия и не про такое забудешь. Дима его не торопил, но в нем уже кипело нетерпение. Он же так и не написал письма домой, значит, они сообразили сделать это первыми. Утолив жажду, купидончик хотел приняться за еду, но парень настойчиво протянул ему руку. Карапуз надул щеки и полез в сумку. Вытащив два письма, он положил их на протянутую ладонь. Получив желаемо, Дима поднялся со своего места и сделал великодушные жест: 'Бери что хочешь...'. Аппетит у него моментально пропал, и он направился из Большого зала. Однако один голос все же заставил его остановиться.
— Загорный, что это такое? — Лимпфон говорил это не со злостью, а с каким-то странным интересом.
— Почта, профессор, — развернувшись, Дима покинул зал в направлении лестницы.
Купидончик так и не успел наесться от души (или от пуза), так как его моментально начали окружать любопытные студенты. Малыш, недовольный таким повышенным вниманием, пустил в ход свои стрелы. Результат получения почты иностранным студентом: два письма по назначению, две безответные влюбленности и одна новая парочка.
В память про свои нечастые полеты на Лысую гору, Дима как-то раз поднялся на вершину Астрономической башни и облюбовал это место. Эта башня была немного выше Тибидохской, да и вид с нее открывался совсем другой. В его первой школе там был вид на необъятный океан, прекрасный в своем спокойном настроении и величественый в бурю. Отсюда ж были видны алея, пруд и Запретный лес. Если присмотреться, то можно было разглядеть какому факультету принадлежал конкретный студент, решивший прогуляться на свежем воздухе.
Дима выбрал себе место поудобней, облокотившись на теплый камень. Быстро вскрыв первое письмо от родителей, он углубился в чтение. Как и ожидалось — они были недовольны, что он еще не прислал им письма, а ведь уже целая неделя прошла. Потратив треть письма на высказывания о том, как они волнуются, и на вычитывание его за отсутствие и двух строчек, родители все же решили написать и про остальное. Дома все было хорошо. Отца собирались повысить в должности, а мать продолжала экспериментировать, пытаясь создать какое-то супер хорошее косметическое средство, но пока результата не было. Родители так же написали, что недавно пришло письмо от Оли (в отличие от некоторых!). Его младшая сестра писала, что все по-прежнему, вот только по школе ходил слух, что куда-то увели их 'ворота'. Брату передать ничего не просила, но намекнула, что и он вскоре получит письмо.
Следующее письмо было от школьного друга Паши Ветрова. Первая же строка поразила Диму до глубины души. Друг долго умалчивал, что собирается делать после школы, а вот тут такое. Паша поступил в магспирантуру, а говорить не хотел на случай: 'а вдруг не получиться'. Получилось. Теперь он ходил довольный жизнью, хотя это пока что. Его еще обещали загрузить работой. Паша подтвердил слова Оли, что в Тибидохсе все по-прежнему, вот только знакомых лиц поубавилось. Друг очень интересовался, как там 'в Хогвардсе', держат ли они драконов и что собой представляет их квидичь. Рассказывал, что у жарптицы в их питомнике вылупились птенчики, и если что, скоро он сможет пополнить запасы их перьев. Так же говорил, что в случаи чего возьмет свой пылесос и примчится на помощь.
Читая письмо друга, Дима то и дело поглядывал на серое небо на горизонте. Возможно, вечером можно ожидать дождь (хоть бы не грозу). Не откладывая в дальний ящик, парень призвал с помощь палочки свое перо, чернила и листы бумаги. Мысли начали роиться в голове, а Дима не знал с чего начать. Написав приветственные строки, его внезапно осенило. Стянув перстень, он посмотрел на буквы — английские. А ведь писал на своем родном языке. Положив перстень в карман, Дима взял еще один лист бумаги и приступил к работе.
* * *
Заканчивая третье письмо сестре, Дима поставил отпечаток перстня — текст мгновенно растворился — и запечатал в небольшие конвертики. Осталось только навестить Тройсена и отдать ему письма. Парень потянулся за полученным ранее, но они пропали. Дима быстро вскочил на ноги и осмотрел площадку. Письма обнаружились за углом, в лапках двух рыжих белок. Глаза непроизвольно расширились.
— Белки?!
Два существа моментально обратили внимание на хозяина бумажек. Одна была заинтересована, а вторая смотрела... удивленно? Отмахнувшись от этой мысли, Дима присел на корточки и осторожно протянул руку вперед.
— Верните.
Первая белка, будто с вопросом, посмотрела на вторую. Последняя подвигала усиками и, оставив бумаги, скакнула на парня. Дима был к такому не готов и не успел среагировать на стремительные движения животного. Он вскочил на ноги и попытался проследить за белкой, но она куда-то пропала. Загорный недоумевающее осмотрел себя со всех сторон, но существа не увидел.
— И куда она делась?..
— Can't you speak English?
Дима быстро осмотрел крышу, но не увидел никого, кому бы принадлежал этот голос. Он быстро полез в карман и надел перстень.
— Кто здесь?
— Вот так-то лучше, а то говоришь на непонятном языке...
Белка мгновенно спрыгнула у него со спины и подбежала ко второй, что оставалась возле писем. Только появившаяся белка всмотрелась в бумагу, но, похоже, осталась недовольна.
— Это твой родной язык?
— Да, но... меня как-то смущает тот факт, что я разговариваю с белкой...
— О, прости.
Доля секунды и перед Димой уже стояла невысокая девушка с такими же рыжими волосами, как мех белки, которой она только что была. Девушка держала в руке два письма, невозмутимо пытаясь прочесть хоть строку.
— Вот держи. Прости, что взяла, — она протянула письма, но мгновенно замерла, когда парень коснулся бумаги. — Значит, так действует твое кольцо... — девушка отпустила письма, и Дима сложил их вдвое. — Прости, я не представилась. Сьюзан Стефи.
Загорный мог поклясться, что уже встречался с этой девушкой, но не мог вспомнить точно. Напрямую он с ней не общался — запомнил бы. Вот тебе и плохая память на лица. Сьюзан была одета в легкую кофточку и юбку чуть выше колена. Никаких отличительных знаков факультета.
— Дима Загорный. И зачем тебе понадобились мои письма?
— Честно?.. — девушка немного смутилась и опустила глаза. — Меня попросили узнать: кто тебе пишет любовные письма...
— Любовные письма говоришь?.. Давай так. Ты скажешь, кто тебя попросил, а я — от кого эти письма, — Дима демонстративно помахал письмами.
— Не обманешь? — Дима протянул Сьюзан письма, девушка взяла их, но не стала разворачивать. — Меня попросила Элиз Бишоп.
— Староста Гриффиндора? Вы с ней подруги?
— Да, учимся с ней на одном курсе.
Дима только хлопнул себя по лбу. Конечно, Стефи тоже гриффиндорка. Он же каждый день ее видит, вот только запомнить еще не получилось. Теперь получится. Ну... конкретно к этим гриффиндоркам у него претензий не было. Дима развернул письма, не забирая, и продолжил держать их за краешек.
— Паша Ветреный? — Стефи подняла на него удивленные глаза.
— Прочти письмо.
Удивление быстро развеялось, когда Сьюзан начала читать обыденные фразы и обещания настоящего друга о помощи. Дальше она глянула на письмо родителей, но вчитываться Дима ей не дал, отпуская лист. Английские буквы быстро приобрели свой первозданный вид. Девушка подняла на него непонимающий взгляд.
— У вас почти носят совы, а у нас — купидоны... всю почту.
— Значит, мы ошиблись. А как снять чары?
— Какие?
— Под стрелы попали несколько студентов и теперь мечутся, признаваясь в любви.
— Придется купидончика отлавливать. Ждать им следующего письма из-за рубежа...
Дима доброжелательно улыбнулся, а Сьюзан рассмеялась. Видимо, девушка представила, что будет твориться с 'пораженными любовью' до следующего пухлого карапуза с почтовой сумкой.
— Покажешь, где совятня.
— Покажу. Кстати, это Котти.
— Она точно белка?..
Глава 6. Грозовая дуэль
Время дуэли неизбежно приближалось, но Диму волновала совсем не она. Как он и предсказывал — пошел дождь. Большие капли монотонно были по стеклу библиотеки, где он готовил свой доклад про драконов. Винс сидел рядом. Он должен был присутствовать в роли секунданта и эта роль ему не очень нравилась. Еще его не особо прельщала идея находиться за пределами своей комнаты после отбоя.
Доделав свою работу, они направились в подземелья. План состоял в том, чтобы дождаться десяти и отправиться в Большой зал. Когда часы показывали без пятнадцати двенадцать, в дверь Димы тихонько постучали трижды. Парень был уже полностью готов. Он лежал на кровати и изучал потолок. Заснуть бы он не заснул, так как с каждым мгновением буря за окном усиливалась. Быстро подскочив к двери, Дима приоткрыл ее, впуская Винса.
— Вроде, все спокойно, — он говорил шепотом.
— Тогда пошли.
Дима открыл дверь, и они разом выскользнули в темный коридор. Покинуть подземелья им удалось без неожиданных встреч. Они поднялись по лестнице и направились в сторону дуэльной залы. Загорный только один раз остановился, но так резко, что Винс врезался ему в спину.
— Что-то случилось?
— Ничего...
Раскат грома уже прошел, так что бояться нечего. Дима двинулся дальше. Не помедлив возле двери, они проникли во мрак комнаты. Было темно и тихо. Неужели они пришли первыми.
— Винс, который час? — молчание. — Винс?
Дима обернулся, но дркга там не оказалось. Парень быстро протянул руку, но словил только воздух. 'Что за черт?!'
— Я тебя вижус, а ты меня нетс! — прошептал он темноте.
Слабая зеленая искра вспыхнула и погасла. Глаза слабо кольнуло, и Дима взглянул на комнату по-новому. Просторный зал с небольшими трибунами у стен, на полу что-то расчерчено и больше ничего. Никого. Дима знал, что апарироваться нельзя, а дверь не открывалась — Винс не мог покинуть помещение. Парень прекрасно понимал, что кроме них с Винсом тут есть еще кто-то. Гриффиндорцы? Возможно они, никто больше не знал, что состоится эта встреча. Что же делать?
— Добро пожаловать, Дмитрий Загорный!..
Без сомнения это был Питерсон. Дима обернулся на звук и увидел фигуру в темной мантии по то сторону черчений.
— Хорошо ж у нас дуэль начинается, если ты уже избавил меня от секунданта, — Дима достал свою палочку и отставил руку в сторону, готовясь в любой момент произнести заклинание.
— Маклакенс пришел не по приглашению. У нас дуэли не требуют присутствия секундантов.
— Полагаю: мы и не на смерть сражаться будем?..
— Что?
— У нас дуэль — дело чести. Мы не устраиваем из этого соревнования. Или ты — или тебя!..
— Будучи в Риме, веди себя как римлянин...
— Я и не сомневался, что на смерть драться ты не решишься. А еще страна традиций... Ладно, что с Винсом?
— Он здесь.
— Это я и так понял. Кто еще здесь?
— Этого тебе знать не стоит.
— Почему ж?.. Мне тоже интересно глянуть на того, кто горит желанием посмотреть на нашу схватку. Может мне бы тоже стоило привести зрителей?
— Не думаю...
— Оно и не странно! Думать — это не твое!..
Питер нахмурился и тоже вытащил палочку.
— Не будем же более оттягивать цель нашей встречи. В случаи моей победы — ты подчинишься моей воле, в обратной — я твоей. Я тебе обещаю, что из присутствующих никто не вмешается и с Винсом тоже ничего не случиться.
— Слово гриффиндорца, — Дима начинал понимать, почему его факультет не долюбливах представителей Гриффиндора.
— И это говорит слизеринец? — голос был явно не Питерсона и доносился откуда-то...
— Люмус Максима!
В глазах зарябило — сказывалось предыдущее заклинание, но он увидел. Винс стоял посередине с зажатым ртом, по бокам от него — Оувинс и Камистер, Стефолтон держал какую-то тряпку, которая казалась совсем прозрачной. Свет потух — они пропали.
