Крылья для землянки

— Прежде всего, мне хотелось бы проинформировать вас о ряде правил, которые надлежит неукоснительно соблюдать в течение всего периода контакта, — надтреснутым, высоким и чуть более громким, чем необходимо, голосом, начала Лаэлия. У Виера мгновенно начало сводить скулы от 'ряда правил', 'неукоснительно' и 'периода контакта', как будто ему предстояла не помолвка с девушкой, а лабораторные опыты с мышами.

Пока Лаэлия трещала, он встретился взглядом с эс-Хэште и обнаружил в них такую же тоску. Послав ему телепатическую кривую улыбку, Виер получил такую же гримасу в ответ, и стало немного легче. Возможно, этот офицер нормальный человек — что ж, тем легче, подумал про себя эс-Никке, с трудом дожидаясь, когда чиновница прекратит изливать поток нескончаемых правил на его больную после сяши голову.

— Расскажите мне о девушке, пожалуйста, — обратился он к её опекуну.

— Ее зовут Лиска. По правде говоря, всё это немного неожиданно — мы думали, что первое совпадение появится через полгода или позже. Она только начинает учить горианский и адаптироваться. Из-за режима секретности ей нельзя выходить из дома, и это тоже не помогает.

— И когда он будет снят? — Виер перевёл взгляд на Лаэлию. По его мнению, держать девушку взаперти в период адаптации было, по меньшей мере, странно. Чиновница слегка порозовела под его взглядом и уткнулась в свой коммуникатор, листая какие-то документы:

— Ну... дело в том, что мы, к сожалению, учли не все возможные параметры и, если принять во внимание все обстоятельства, то можно сделать вывод...

— Пока неизвестно, — перебил её Дейке. — На той неделе Сезар встречался с нами и просил ещё дней десять на подготовку заявления для прессы.

Лаэлия уставилась на него, кивая головой, слегка растерявшись от того, что её перебили. Виер едва сдержал желание закатить глаза и вновь посмотрел на офицера:

— Её телепатический потенциал действительно так высок, как указано в анкете?

— Да, это я её заполнял. Потенциал высок, но способности разблокированы лишь месяц назад — сами понимаете. Пока мы ушли не очень далеко.

Виер обратил внимание, как эс-Хэште говорит 'мы' о землянке, что свидетельствовало, как минимум, о его неравнодушии к объекту опекунства. Эта деталь его удивила, но он, разумеется, оставил её без комментариев. Гораздо больше его интересовали другие детали — те, которые он мог бы использовать, чтобы отказаться от помолвки.

— Её потенциал на одном уровне с моим. Разве это можно считать оптимальным соотношением? — спросил он у эс-Вельты. Чиновница слегка вытаращила глаза, как будто эта информация была для неё новой, и вновь уткнулась носом в коммуникатор:

— Принимая во внимание все обстоятельства, это следует считать оптимальным соотношением, — наконец, заговорила Лаэлия, поджав губы так, словно вопрос нанёс обиду лично ей и всему Сезариату за её спиной. — Мы считаем, что землянке не удастся развиться до максимума, поскольку срок начала занятий не соответствует...

— Я понял, — оборвал её Виер, вздохнув. — Я так понимаю, что отсутствие у неё крыльев, девственности, полное несоответствие внешне моим предпочтениям и незнание языка также не бралось в расчёт...

Он гневно уставился на чиновницу, сам не понимая, зачем снова заводится, хотя поклялся себе, что не будет опять взрываться без толку.

— Мы в большей степени брали в расчёт ряд параметров, которые у вас совпали, а к некоторым пунктам несовместимости вам не стоит подходить предвзято. Ваша кандидатура оказалась наилучшей из возможных, — отрезала Лаэлия, и её аккуратные ноздри раздулись от возмущения. Низкий телепатический уровень эс-Вельты позволял обоим мужчинам ощущать её эмоции полностью — сплошное недовольство происходящим.

Виеру гораздо интереснее было бы узнать о том, что чувствовал офицер, но его эмоции были как раз закрыты для него, а взгляд высшего телепата абсолютно непроницаем.

— И какие же, интересно, параметры совпали? — скептически осведомился он.

— Результаты психологических тестов, — ответил эс-Хэште за чиновницу. — Темперамент, интеллектуальный уровень, физические предпочтения с её стороны, некоторые личностные качества. Это не идеальное совпадение, Виер — всего пятьдесят два процента.

Тон эс-Хэште стал успокаивающим, и его обожгло стыдом: ещё не хватало, чтобы незнакомый офицер уговаривал его, как маленького.

— Ладно, — буркнул он и усилием воли взял себя в руки. — Есть что-то ещё, что вы хотели бы мне сказать?

— Я попросил бы обойтись без сканирований и каких-либо наказаний хотя бы первый месяц, это может её шокировать, — мягко попросил эс-Хэште.

Виер едва не подпрыгнул на кресле, чтобы заявить: 'Я не идиот', но в последний момент просто коротко кивнул офицеру и встал, чтобы проводить гостей. Его нервы звенели на пределе.

Лиска.

— Вообще-то про помолвку тебе лучше спросить на уроках традиций, — немного смущённо заметил её учитель по телепатии по имени Ульме. Ему исполнилось всего 25 лет, что по горианским меркам было совсем юным возрастом, и когда они познакомились, он сразу просил называть его просто по имени. Поэтому Лиска даже не помнила его фамилии, в отличие от других учителей. С Ульме у неё сложились самые тёплые дружеские отношения, и поэтому именно ему проще всего было задать такой вопрос.

— Пожалуйста. Мне неудобно спрашивать об этом Эс-Ямме. Он все время смотрит на меня так, как будто я виновата во всех смертных грехах, — едва не плача, вдруг призналась Лиска.

Ульме послал ей телепатическую сияющую улыбку:

— Просто он индюк. Не обращай внимания.

— Пожалуйста, расскажи мне.

— Ну... ох, ладно, расскажу, что знаю. Но я сам никогда не был помолвлен, так что... — Ульме оборвал фразу и пожал плечами, вытягивая перед собой длиннющие ноги. Лиска посмотрела на преподавателя и внезапно поняла, что уже почти забыла, как выглядят мужчины-земляне. За месяц она привыкла к громадному росту местных, и уже не представляла мужчину меньше двух двадцати — на Горре это считалось минимальной планкой. Рост Ульме сантиметров на десять превышал этот уровень и соответствовал среднему для горианца. Дейке считался высоким — почти два сорок, Меркес ещё рос и был самым низким из тех мужчин, которых она видела здесь, но и его рост превышал два метра.

— Мой жених обязательно будет меня сканировать за всю жизнь? — спросила она, облизав губы.

— Не могу сказать. Он имеет на это право, но обычно это... ну... логично это сделать перед слиянием, по крайней мере, точно не в первый день помолвки. Он будет просто невежливым придурком, если так поступит. Тогда точно надо от него бежать, — весело сказал Ульме.

— Я поняла, — кивнула Лиска и улыбнулась. — А по поводу пре-сезариата — он обязательно заберет его от Дейке?

— Скорее всего, да. Это, — Ульме замолчал, подыскивая словам, — немного странная и даже унизительная для мужчины ситуация, если по каким-то причинам пре-сезариат над невестой оказывается не у него.

— А если я попрошу?

— Кого попросишь? — удивился Ульме.

— Дейке. Если я попрошу его оставить пре-сезариат у себя?

— Ну, не знаю, — Ульме переменил положение в кресле и нахмурился: — Ты можешь поставить его в неловкое положение.

Лиска опустила взгляд, но и Ульме тоже заёрзал в кресле и задумался.

— Вообще всё это, конечно... — он покачал головой, вздохнул, потом снова помотал головой.

— Все неправильно, да?

— Лиска, пожалуйста. У меня могут быть проблемы из-за таких разговоров, — взмолился Ульме. — Я же не психолог...

Он осёкся, но девушка резко вскинула голову, задержав вдох:

— Что? Это ещё почему?

Ульме слегка изменился в лице, что для горианца было, мягко говоря, нетипично. Лиска во все глаза смотрела на молодого человека:

— Что значит: у тебя могут быть проблемы? — с расстановкой повторила она.

— То и значит, — слегка раздражённо бросил Ульме. — Я не должен тебя волновать.

Лиска похолодела:

— Ты... ты хочешь сказать, что я больна?

— Нет, нет... просто ты в зоне риска. Твоя психика подвергается серьёзным нагрузкам, и желательно обходиться без дополнительных стрессов...

— Ульме, — перебила Лиска. — У меня не будет стресса от того, что ты произнесёшь вслух очевидную вещь: это идиотская помолвка. Мне это известно лучше, чем кому-либо ещё. И единственное, от чего у меня сейчас стресс — это оттого, что я не знаю, чего мне ждать и как мне себя вести.

Последнюю фразу она почти прокричала, вскочив с кресла, и горианец тоже поднялся. Его эмоции отразили сочувствие, и он обнял её за плечи:

— Я понимаю. Я расскажу тебе всё, что смогу, хорошо?

— Отлично, — Лиска почти мгновенно успокоилась и задрала подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза и невинно осведомилась: — А, кстати, с кем мужчины занимаются сексом до помолвки, если с горианками нельзя?

Ульме на секунду замер, а потом закрыл лицо ладонью и издал страдальческий стон:

— О, боже, за что мне это...

— Это что, такая страшная тайна? — раздражённо осведомилась Лиска.

— Да нет... ну, в общем, есть тут рядом планета, Шаггитерра. Там всё местное население умственно неполноценно. И, разумеется, они не телепаты. Вот оттуда привозят девушек.

Ульме не знал, куда девать глаза — Лиска не сомневалась, что он впервые в жизни беседует с женщиной на такую тему.

— Куда привозят? — не поняла она.

— Сюда, на Горру. Есть заведения, где они живут и... работают.

— То есть вы платите им за секс? Это как проституция? — изумлённо спросила она.

— Проституция в твоём понимании — это с разумной женщиной. С шаггитерианками все иначе. Не знаю, как тебе объяснить. Им это нравится, по-настоящему. И они видят мало разницы между разными мужчинами. И ещё они очень любят подарки, — весело сказал Ульме.

— Просто невероятно, — покачала головой Лиска. В её груди снова поднялась волна мощного возмущения против будущего жениха. Он посмел высказать недовольство тем, что она не невинна, а сам при этом пользуется услугами проституток всю жизнь — на что это похоже?

Ульме почти умоляюще посмотрел на неё:

— Может, всё-таки позанимаемся телепатией?

— Ладно, — сдалась Лиска. — Пока мне и так достаточно дурных новостей.

Ночью Лиска спала плохо, нервничая перед первым свиданием. У неё не возникало ни одного, даже слабого, хорошего предчувствия, зато целый ворох дурных. Под утро ей-таки приснилась эта встреча. Почему-то в роли её жениха во сне выступал здоровяк — габаритный Тхорн эс-Зарка, который грубо разговаривал и через пять минут заявил, что намерен её сканировать. Проснулась она рано утром с колотящимся сердцем и поплелась в душ, когда поняла, что больше не уснёт. Ей до слез хотелось броситься к Дейке, крепко-крепко его обнять и попросить не тащить её ни к недовольному незнакомцу — всё равно никакой любви поневоле не получится.

Шагнув в кабинку, она протянула руку к круглому рычажку, включающему пар, и задумалась, как быстро всё хорошее становится привычным. Паровой горианский душ, щадящий крылья, поразил её своей эффективностью, причём струи воды в нём отсутствовали. Его создатели придумали примешивать к воде какой-то ещё компонент, который чудесно очищал кожу и позволял пару конденсироваться в местах трения и соприкосновения — таким образом, крылья почти не намокали при мытье.

Но за все прелести местной жизни, видимо, пришла пора заплатить. Проводя ладонями по телу, Лиска невольно стала думать о другом, куда менее приятном. Что увидит её жених, когда просканирует её рано или поздно? В её жизни не было ничего особенного или криминального, но, если вдуматься, в её прошлом случались сцены, о которых она не хотела бы никому рассказывать и тем более — показывать. Например, когда она обнаружила, что её парень изменял ей с другой, за пару дней до её знакомства с Дейке и последовавшего переезда на Горру.

Не то, чтобы она влюбилась в него по уши, просто её оскорбило, что он даже не счёл нужным расстаться перед тем, как целовать другую девушку у всех на виду, возле института. Это было особенно отвратительно потому, что Лиска никогда не позволяла ему целовать себя на людях — ей казалось неэтичным и неприятным, когда люди занимаются такими, в общем, интимными вещами на виду у всех. Одно дело — коснуться губ, совсем другое — демонстрировать окружающим глубину своей африканской страсти посреди парковки. Встретившись с ней глазами, подонок даже не испытал ни малейшего стыда, просто пожал плечами и улыбнулся, словно расстался с ней именно потому, что она не позволяла себя тискать на людях, как та девица. И словно это его полностью оправдывало.

Едва не зарычав от злости, Лиска потрясла головой, словно пытаясь вытрясти оттуда это воспоминание. Ей бы хотелось, чтобы его там не было, когда кто-то будет её сканировать. Она кое как смирилась с тем, что Дейке всё это видел. Бог свидетель, она не чувствовала готовности выворачивать всю свою жизнь перед едва знакомым человеком. А ещё одна проблема — детские воспоминания, которые не дай бог кому-то увидеть и заговорить с ней об этом.

Её пальцы с тщательно сделанным накануне маникюром, вцепились в шершавую стену и побелели. Лишь огромным усилием воли она сдержалась от того, чтобы проскрести ногтями по камню, типа пемзы, украшавшему душ.

— Я отнесу тебя к нему домой. Обычно свиданий в такой обстановке не бывает... это выглядит не очень прилично, но с учётом режима секретности у нас нет другого выхода, — пояснил Дейке за завтраком. Его голос звучал как обычно, но Лиска впервые за последний месяц ощутила глухую стену, преграждающую доступ е его эмоциям — блок, который он поставил специально. И она все поняла: он тоже переживал, и не желал этого показывать ей.

— Супер, — отозвалась девушка, не видя смысла фальшивить голосом, ведь все её настоящие эмоции он видел — в отличие от Дейке, выставлять блоки она ещё не умела. Но тут же встрепенулась, обдумав его слова, и подозрительно уточнила:

— Когда ты говоришь 'отнесу', ты что имеешь в виду?

— На спине. Туда надо лететь, к его квартире невозможно добраться пешком.

— А этот... летающий автобус... как его?

— Транспортёр. В нем нет смысла, мне несложно будет тебя донести. Так часто делают, маленькая, тут ничего нет страшного. Ты не упадёшь, — с веселыми искорками в глазах сообщил Дейке.

— Мне вообще-то страшно, — возразила Лиска, сглотнув. Она видела, как Дейке летает, но у неё не возникало ни малейшего желания оказаться на такой огромной высоте, лёжа на его спине.

— Ты будешь пристегнута, — Дейке продолжал веселиться, даже его полные точёные губы разошлись в улыбке. — И можешь держаться. Главное — не задуши меня по дороге, тогда всё обойдется.

— Иди к черту, — засмеялась Лиска.

— Кто это? — уточнил Дейке, по всей видимости, получив неточный перевод на горианский.

— Э-э-э... ну, вроде дьявола кто-то, — пояснила она, смущённо глядя на опекуна: вдруг это в переводе получилось оскорблением?

— Ясно, — улыбнулся он. — На горианском такого не говори, это непонятно и может показаться грубым.