Проклятая

Ладно. Я пошла. Мимо шепчущихся придворных и слуг — всё, как обычно (наконец-то!): проклятая принцесса, урод в королевской семье, теперь ещё и наверняка обесчещенная драконом, кто ж её такую замуж возьмёт? О свадьбе я и не думала, остальное уже не раз слышала, так что особенно и не удивилась. Только показалось странным то, как быстро люди меняют своё мнение. Прямо как ветер, который то в лицо, то в спину.

Мачеху мне сразу увидеть не дали. Заставили ждать. Посадили у камина, зачем-то выдали пяльцы. С таким же успехом они могли бы дать меч — ни им, ни иголкой я не владела совершенно. Так что от нечего делать я задремала в кресле. А проснулась под голос:

— Да-а-а, ничего... ничего особенного. Твоя внешность оставляет желать лучшего, милочка. А уж вкус... Встань!

Я зевнула и, щурясь со сна, поднялась.

Мачеха оказалась очень молодой (я сначала даже решила, что она мне ровесница), рыжеволосой, зеленоглазой и тоненькой.

Но взгляд у неё оказался — будь здоров. На меня она точно на таракана смотрела. И, кстати, не боялась. Совсем.

— Запомни, милочка, — угрожающе сообщила она. — Приблизишься к моему сыну, и пожалеешь, что родилась на свет.

После она долго обсуждала мою внешность: я не поняла тогда, почему она её так задела. А под конец заявила:

— Не думай, что ты здесь надолго задержишься. Очень скоро Его Величество отправит тебя обратно в ту дыру, из которой вытащил, — и уставилась на меня, явно в ожидании реакции.

Я поинтересовалась, умеет ли она читать мысли короля, что говорит с такой уверенностью.

— Я — мысли короля, — рассмеялась мачеха.

На этом аудиенция закончилась.

Если королева и думала меня испугать, она, наверное, здорово просчиталась. Мне было абсолютно всё равно, где жить: в столице или Утёсе. Никакой особенной разницы я не видела. Разве что в столице приходилось иногда участвовать в развлечениях короля. Охоте, например.

На охоте это, кстати, и случилось. Я влюбилась. В первый раз.

Он прекрасно держался в седле. Намного лучше всех этих тупоголовых франтов. И он был красив... ну, во всяком случае, в моём вкусе. Мне и позже будут нравиться именно такие: стройные, невысокие, с изящными чертами лица и волнистыми тёмными волосами. Этот был как раз такой и, как я уже говорила, он прекрасно держался в седле, чем выделялся из всей толпы рыцарей. И стрелял он чудесно: один из убитых оленей совершенно точно был его добычей.

А ещё после ритуального обеда-пикника, когда все засобирались обратно во дворец, именно этот юноша подал мне руку, помогая сесть в седло. Ничего особенного, просто вежливость: он протянул руку, я осторожно коснулась её пальчиками, конечно же, в перчатке. И мы встретились взглядами.

Тогда мне на мгновение показалось, что на меня смотрит Максимилиан. Этого оказалось достаточно, чтобы поразить меня в самое сердце.

Я тогда была уязвима. После драконов меня мучило одиночество. Я не сознавалась в этом даже себе, но всё равно страдала. И отчаянно желала, чтобы кто-нибудь... кто угодно стал для меня родным.

Благодатная почва для любви.

Его звали Рауль. Граф чего-то там (в титулах я всегда была не сильна). Старше меня всего-то на три года — плюс в его пользу: так он не казался мне странным чужаком-взрослым. Прекрасно знаком с дворцовым этикетом. Отличный кавалер. Мою симпатию он распознал в два счёта.

На следующем же приёме, куда я пришла только потому, что "так надо", Рауль пригласил меня на танец. Я так удивилась, что не сразу поняла, что он от меня хочет. А когда поняла, мне показалось, что я сама стала драконом — мне подумалось, у меня выросли крылья.

У меня вдруг обнаружился талант к танцам — а ведь я этому никогда не училась. И позже — к разговорам под луной в саду. И к поцелуям. Он сорвал мой первый поцелуй, как цветок — а мне тогда показалось, что так нежно, так бережно.

На следующее утро мне принесли охапку роз из его оранжереи.

И тем утром я впервые не стала садиться за книги, а позвала оставшихся фрейлин и попросила их посоветовать хорошего портного. Я же не слепая, я видела, что платья других дам лучше моих, как и причёски, и драгоценности. Я видела, но раньше мне было всё равно. Раньше.

Тем же вечером Рауль пригласил меня на прогулку верхом за город. И, хоть он и странно смотрел на меня, я не видела в его взгляде того опасного огня, что был у почти забытого принца Армэля.

А все следующие дни мне стало всё равно, опасно это или нет. Рауль не заходил дальше, чем диктовали приличия, но ухаживал красиво и очень галантно. Я, неожиданно для себя, даже стала надеяться, что отец нас обвенчает.

И мне странные мысли лезли в голову, когда я внимательно осматривала тело Рауля — с ног до головы, особое внимание уделяя бёдрам и груди. Мне хотелось видеть его раздетым, я даже представляла его таким по ночам. Пару раз он мне таким снился. Это было странно и сладко.

Я влюбилась и поглупела настолько, что, в конце концов, выложила Раулю душу. Он принял это нормально, благородно, как я и ожидала.

И, конечно, он меня не боялся.

Через месяц страсти немного поутихли, и я снова стала читать — периодически. Например, вернулась к труду Фариефти. Он был монахом, кстати, умершим лет двести назад. Люто ненавидел чернокнижников и презирал таких, как я. Из его книги я поняла, как ко мне относятся монахи, какой они меня видят. Сосуд дьявола, греховное чудовище, нежить, принявшая человеческое обличье, одержимая... Мы не люди для них, нас надо убивать.

Не будь я принцессой, так бы они и сделали.

Но именно у Фариефти я прочитала, что вроде бы люди с моим проклятьем могут вызывать духов. Именно поэтому нас называют одержимыми. По мнению монахов, духи в нас вселяются.

Всё это я рассказала потом Раулю и он, целуя меня, посоветовал не брать в голову.

— Ты прекрасна, Алисия, — шептал он, целуя мне руки. — Я так тебя люблю.

Я тоже его любила. Но я "брала в голову" и продолжала искать дальше. Наконец, в одной из подаренных мне драконами книг обнаружился ритуал вызова — какого-то "духа первого уровня". Но я готовилась к нему неделю. Дрожала от нетерпения, но готовилась — тщательно, чтобы не дай бог... Забавно, какой я тогда была щепетильной по отношению к другим людям. Мне казалось, если кто-то из-за меня умрёт, Рауль расстроится. А я так не хотела его огорчать!

Всё оказалось куда прозаичней и проще. Я начертила маленькую пентаграмму, вывела руны, "позвала".

"Дух первого уровня" не обладал ни обликом, ни голосом — как и порядочный дух. Я чувствовала его присутствие, но и только. А ещё я знала, что должна ему что-то приказать. Тогда — а была ночь, яркая, звёздная — я разрывалась от желания увидеть Рауля, почувствовать его поцелуи, нежные, осторожные прикосновения. И я приказала "духу" показать мне моего возлюбленного.

Он занимался любовью (также нежно и галантно) с королевой. Медленно, даже лениво. Никаких накалов страсти, ничего такого. Королева лежала, расслабленная и, как обычно, высокомерная. Но хуже всего было даже не это.

Они — в процессе — говорили. Обо мне. Да, Рауль, спокойно, точно анекдот, рассказывал королеве о моих последних изысканиях по части "духов".

Они оба смеялись и называли меня не иначе как "эта дурочка".

В ту ночь я разбила в своих апартаментах всё, что до чего добралась. Но удержалась, и никто, даже слуги, не пострадал. Я не хотела тратить силы впустую.

Утром мы должны были ехать на охоту. Соколиную — а значит, женскую. Сопровождали нас мужчины, да, но лишь приглашённые кем-то из дам. Конечно, Рауль был в их числе.

Всё, как обычно: королева задерживалась, мы ждали. Рауль тоже немного опоздал, но, похоже, лишь для того, чтобы принести мне цветы: прелестные фиалки. И сам воткнул их в мою шляпку...

Я потянулась к нему, якобы для поцелуя в благодарность.

И шепнула на ушко:

— Я видела тебя вчера с королевой.

У него глаза так расширились: удивительно, но это сделало его ещё красивей. У меня щемило сердце, когда я спросила:

— Ты ей служишь?

Он побледнел, рука на стремени моего коня задрожала.

— Алисия, любовь моя, я не понимаю...

У меня защипало в глазах. Захотелось со всей силы ударить его. Чтобы было больно, чтобы он тоже почувствовал. Понял, как я страдаю.

— Любовь? — выдохнула я сквозь зубы. — А как же "эта дурочка"?

Он вздрогнул, как от настоящего удара, и наконец-то посмотрел мне в глаза. Кажется, то, что он увидел, заставило его побледнеть ещё сильнее и отшатнуться.

— Алисия, — о, как дрожал его голос. — Ваше Высочество...

Я закрыла глаза — на мгновение. Очень захотелось понять его вдруг, понять, что он чувствует. Почему он меня предал.

Тогда я ещё надеялась, что просто что-то не так поняла.

"Дух первого уровня", невидимкой витавший вокруг меня, исполнил моё желание. Я на мгновение увидела себя будто со стороны, глазами Рауля. И поняла. На этот раз я всё поняла.

Вездесущая королева узнала, что Рауль мне понравился. И решила этим воспользоваться. Вечером после нашей первой охоты, Её Величество пообещала молодому амбициозному графу место в совете короля, если Рауль сможет меня соблазнить. И тот, и другая обязательства выполнили. Попутно Рауль докладывал королеве о каждом моём шаге, каждом слове.

И он не любил меня. Никогда. Сначала боялся, просто не показывал виду. Потом перестал, но я была красива и необычна из-за своего проклятья, а ему льстило, что он смог заполучить, практически стать хозяином чудовищу, которое тут так всех пугает.

И он всё думал, как затащит меня в постель, потому что ему нравилось моё тело, а вовсе не я сама. И естественно любовью, трепетной и нежной, тут и не пахло.

"Эта дурочка".

Я открыла глаза, снова посмотрела на Рауля. Он теперь здорово трясся, и, кажется, хотел сбежать. Просто не успел.

Я поймала его взгляд, и по телу Рауля пробежала судорога.

В боли и смерти есть своя прелесть. Своя красота. Наверное, именно потому чернь так любит смотреть на казнь. Что ж, я устроила чудесное представление для двора королевы и, кстати, для неё самой — она как раз только-только явилась тогда.

Я сжимала все его внутренности, как в огромном кулаке, и заставляла кататься от боли. Но я не давала слишком уж кричать. И следила, чтобы он оставался в сознании до конца.

Душная комната замка Алый Водопад снова стояла перед глазами. Порванная одежда, слабость, слюнявые поцелуи...

Меня тошнило, когда всё закончилось. Но я выдержала и спокойно, в мёртвой тишине ушла обратно к себе в спальню. Упала на кровать и проспала весь день и всю следующую ночь.

Утром выяснилось, что меня заперли. И весь день ко мне никто не приходил.

Забавно, как я, оказывается, привыкла, что мне прислуживают. И привыкла за собой следить. Отсутствие ванны, грязные волосы и несвежая одежда мигом вогнали меня в меланхолию.

Зато подстегнули к дальнейшему изучению схем призыва — когда и на второй день слуги не появились и даже еду мне не принесли (а есть хотелось безумно, пить — ещё больше), я поняла, что это такая попытка меня уморить. Можно было, конечно, побиться о дверь и покричать, но я была уверена, что это — пустая трата сил.

Я перевела ещё одну главу в книге, откуда вычитала про "духа первого уровня". И, начертив углём парочку пентаграмм, вызвала ещё "духов". "Второго уровня" — а чего мелочиться?

"Духи второго уровня" не очень-то отличались от "духов первого уровня", но, как говорилось в книге, их возможности были шире. Вот я и приказала им добыть для меня еду, чистую одежду и воду для ванны.

Мои безликие слуги справились на ура, но я вконец обессилила. В книге ничего не говорилось: должна ли я чувствовать слабость после призыва или нет. Я чувствовала и решила пока с этим мириться.

Следующим приказом я заставила духов помочь мне с купанием, одеждой и причёской.

Забавное ощущение, когда бесплотные пальцы струйками ветра перебирают твои пряди или зашнуровывают корсет. Зато лучше горничных справились.

Так дело пошло на лад. Я бесконечно благодарила бога, что все книги хранила у себя в апартаментах и теперь могла спокойно ими заниматься. Мне безумно нравилось, что больше никакие чужаки мне не докучают, не навязываются в друзья или любовники. Духи прекрасно составляли мне компанию, исполняя любой мой приказ. Так что жизнь потихоньку, как ни странно, налаживалась. Сначала.

Через две недели мне неожиданно стали сниться кошмары. Никогда не снились, а тут... Может, это тоже оборотная сторона вызова?

Я многократно наблюдала во сне, как умирает Рауль. Или Армэль. Пару раз даже снился Максимилиан и незнакомая женщина, очень похожая внешне на меня. Мама, наверное. Они тоже умирали. Я просыпалась от собственных криков, в слезах и никто из духов не мог мне помочь.

Очень скоро я вообще перестала спать — зачем, ради кошмара? К тому же, бодрствуя, я могла попробовать новые схемы, новых духов.

Правда быстро обессиливала. Ну и что?

Мои бесплотные слуги регулярно приносили мне еду. Но у меня вдруг пропал аппетит. Как следствие — я похудела, спала с лица. Одежда висела на мне мешком.

Ну и что? Как будто меня так волновал собственный внешний вид! Уже нет. Наряжаться мне было больше не для кого...

Прошёл месяц. Я вдруг поймала себя на том, что от слабости не могу даже встать с постели. Ну и ладно — рисовать пентаграммы могут и духи, у них неплохо получается. А я полежу ещё чуть-чуть с закрытыми глазами. Голова такая тяжёлая, а глаза ужасно болят...

Я провалилась в полудрёму, полу беспамятство, когда в окно вдруг постучали. Я подумала было, что мне чудится. Ну кто будет стучать в окно, находящееся под крышей башни?

Но стук повторялся и, наконец, я махнула рукой — говорить тоже было лениво. Дуновение ветерка, когда дух пронёсся мимо к окну. И неожиданное:

— Алиска, ты чего не открываешь? Я же говорил, что прилечу за тобой.

Я сквозь ресницы смотрела, как драконыш Арман осторожно перелезает через узенький подоконник.

— Вставай, Алиска, нефиг дрыхнуть! — бодрый голос Армана болью ввинчивался в уши. — Полетели в Предгорье, там чудный праздник намечается... О-о-о, ничего себе у тебя зоопарк! А почему тебя заперли? Алиска? Алис!

Я закрыла глаза и молча отвернулась. Галлюцинации такие надоедливые! И крикливые.

А потом я, наверное, потеряла сознание, потому что очнулась совершенно не в своей спальне.

Меня раз за разом окунали в воду. Морскую и очень холодную. Наглоталась я её — будь здоров. Зато рука, держащая моё плечо, сразу разжалась, стоило мне истерично забулькать.

— Ты, что, сдурел?! — заорала я, выбираясь на берег.

— На себя посмотри, скелет с кожей! — моментально вскинулся сидящий на валуне Арман.

— Тебе какое дело!

— Я твой друг!

— Да-а-а?! — выдохнула я, кашляя.

— Да! — сжав кулаки, бросил Арман и плюнул в меня огнём.

Я взвизгнула, но пламя мгновенно унялось — зато я высохла. Вся, включая и покрывающую меня ровненьким слоем соль.

— Так, — задумчиво протянул Арман, глядя на дрожащую и пошатывающуюся меня. — Взбирайся-ка мне на спину, я знаю одно место, где тебе точно помогут.