Гаснущие искры 1-8 глава

[2] Burnbones — в зависимости от контекста, можно перевести как сожженые/горевшие/горящие кости. Но изначально имелось ввиду — "Сожжённый до костей"

Глава 5

Когда Дамблдор из последних сил аппарировал в свой кабинет, единственное, чего он желал, это добраться до кровати. Его не трогали зашевелившиеся портреты, не волновал до сих пор обиженный тем, что его использовали как транспорт и сразу же услали обратно, Фоукс, все его мысли были лишь о подушке. Некоторое время собираясь с силами, директор встал с сундука и воздел палочку. Один из шкафов, что располагались позади его рабочего стола, вдвинулся вглубь стены и с шелестом ушел в сторону. Проходя мимо стола, Альбус бросил на него список ингредиентов и письмо от Поттера. Пройдя через закрывшийся за ним потайной проход, он попал в директорские покои — пожалуй, единственное место, где он мог быть уверен, что его не побеспокоят. Пройдя в спальню, волшебник потратил некоторое время, чтобы стянуть мантию, после чего, немедля ни секунды, залез под одеяло. До подушки Альбус головой уже не дополз, так и провалился в забытье.

* * *

Флориан задумчиво кусал губы и неопределённо поглядывал на одного из своих посетителей. Остальные либо бросали украдкой взгляды на него, либо старателньо делали вид, что все в порядке. Этот француз не был буйным, хотя сильно лучше от этого не становилось. Тогда можно было вызвать авроров... Но "не буйный" лишь спокойно, расслабленно сидел и кипятил взглядом злосчастный стакан воды — свой единственный заказ, который сделан за те полчаса, что сидел в кафе-мороженном Флориана Фортескью. Флориан знал лишь двоих, кто мог вот так, взглядом греть воду, но парень их переплюнул. Те, чтобы дойти до такого, находились в крайней стадии бешенства, когда уже пена изо рта идёт. Этот же лишь излучал в пространство безадресное глухое раздражение. Немного, но, с кипячением воды взглядом, чтобы напрячь и заставить уйти некоторых посетителей — хватило. Наконец, Флориан принял волевое решение. Он вышел из-за прилавка и, держа одну руку в кармане, где лежала палочка, подошёл к посетителю. И лишь у столика хозяин кафе смог разглядеть, что юноша скорее опечален, чем разозлён. Сам же юноша ничем не показал, что заметил постороннее присутствие. Когда Флориан подсел, он оторвал глаза он выкипевшего наполовину стакана и принялся внимательно рассматривать нежданного спутника. Выждав несколько секунд и убедившись, что его лицо не покрывается ожогами, хозяин кафе участливо поинтересовался: — Могу ли я вам чем-то помочь, мистер?..

— Хар. Просто Хар, — после недолгого размышления представился принятый за француза из-за своей мантии юноша.

— Так могу ли я чем-нибудь помочь, Хар? — не меняя вежливого выражения лица, продолжил Фортескью.

— Успокойтесь, — поморщился Поттер, — не собираюсь я громить ваше заведение. Не настолько уж я себя и не контролирую...

Эти разумные слова обрадовали хозяина кафе, теперь он позволил себе расслабиться и более внимательно рассмотреть опечаленного чем-то посетителя. Он и впрямь взял себя в руки, даже практически перестал фонтанировать раздражением. Перестав испытывать опаску, Флориан преисполнился к юноше сочувствием.

— И все же, что вас беспокоит? Расскажите, и вам сразу станет легче.

— Мне нужно получить эмансипацию задолго до официального, — последнее слово Хар практически выплюнул, — совершеннолетия. Не подскажете, как?

— О-о-о... — понимающе покачал головой волшебник. — Видите ли, в этом вопросе Министерство высказывается предельно однозначно: совершеннолетие наступает в день, спустя семнадцать полных лет после даты рождения.

— Знаю, — мрачно скрежетнул зубами юноша, — меня уже просветили.

Флориан бросил взгляд туда, откуда пришел посетитель и понимающе кивнул, там возвышалась громада Гринготтса.

— А что поделать, — развел он руками — когда в нашем мире в ходу старящее зелье, да хроновороты, со всей этой путаницей надо либо составлять сложные формулы, определяющие меру самостоятельности, либо вводить однозначное определение, не имеющее двоякого толкования. Но не печальтесь, вам явно недолго ждать осталось, годик другой, верно?

Владелец кафе попытался было ободряюще подмигнуть, но посетитель не принял его поддержки и мрачно ответил:

— Шесть лет. Мне ждать шесть лет без двух дней, чтобы эти цензура бюрократы признали меня дееспособным!

— Ого! Что же с тобой такое случилось, что ты выглядишь на пятнадцать в одиннадцать? — Всплеснул руками Флориан.

— Жизнь. — Огрызнулся было Хар, но все же взял себя в руки и поинтересовался. — Что вы знаете о других мирах?

— Хм, — поднял очи к небу Фортескью. — Мне известно, что они существуют, что в них трудно, но возможно попасть. Некоторые из магов в достатутные времена бежали от Церкви за Кромку. Да собственно, почти все, кто умели так перемещаться, тогда и сбежали. Сейчас этими знаниями почти никто не владеет...

— Все верно, — кивнул подуспокоившийся посетитель, оперевшись подбородком на подставленную ладонь, — а ещё время в иных мирах идёт со скоростями отличными от нашего.

— И насколько велика разница? — осторожно спросил Флориан.

— Где как. — Посетитель вновь уставился на стакан. — где-то набегает несколько минут разницы в год, где-то время различается в разы, где-то на порядки.

— И сколько тогда тебе на самом деле лет? — ещё более осторожно и тихо спросил Флориан.

— Шестнадцать, плюс-минус. Сопоставление и высчитывание итогового времени — такая морока, — поделился с ним странник и уже более зло добавил. — Я могу подождать год, может два, со скрипом три, но никак не шесть!

Теперь, вникнув в проблему собеседника, он понял всю незавидность его положения. Почти все европейские правительства магического мира весьма жёстко ограничивали в правах несовершеннолетних. Колдовать без присутствия взрослых нельзя, заключать сделки нельзя, жениться, за некоторыми оговорками, тоже практически нельзя, ограниченный доступ к наследию предков... Проще перечислить, что им можно. И если запрет на волшебство соблюдается очень слабо, то финансовый и деловой миры для тех, кому младше семнадцати, закрыты почти полностью... В Российской Империи чуть полегче, но там везде нужны поверенные. Как в Америке, Фортесью не знал. Не довелось общаться с американскими волшебниками.

Есть ещё договора и клятвы на магической основе, тут достаточно, чтобы хоть у одной стороны был дар и все стороны могли формулировать свою волю. Но это требовало особого обхождения, и так договора о поставке товаров в магазин и не заключались. Так что Хар и впрямь был в затруднительном положении.

Выговорившись, жертва министерских бюрократов окончательно успокоилась, взяла себя в руки и, судя по взгляду, начала соображать, перебирая возможные методы решения проблемы и отбрасывая негодящиеся. Владелец кафе-мороженного почувствовал, что Хар перестал греть воздух вокруг себя и, разулыбавшись, уже собирался предложить что-то посущественнее так и не выпитого стакана воды, как посетитель резко встал.

— Благодарю за участие, мистер... — он бросил короткий взгляд на вывеску заведения, — Фортескью. Обязательно как-нибудь ещё к вам заскочу.

Поттер бросил на стол несколько кнатов и решительно зашагал, почти побежал, в сторону Гринготтса. Флориан открыл было рот, чтобы крикнуть о том, что парень заплатил больше положенного, но не стал, поняв, что целеустремлённый юноша просто не услышит. Вспомнив тяжёлый, пронзительный взгляд, волшебник рассудил, что Хар многого добьётся, если научится держать свою вспыльчивую натуру в руках.

Когда маг поднимался по ступеням, гоблины-привратники чуть напряглись и сжали руки, на которых матово блестели неприметные кольца, — они помнили, с каким лицом и с каким рычанием этот человеческий детеныш выбегал из дверей банка, ведя за собой потоки стылого холодного воздуха, — но не стали препятствовать и поклонились ему. Клиент взял себя в руки, перестал чудить с температурой и смотрит со смирением, признавая свою грубость. С таким вполне можно продолжать вести дела. Когда Поттер прошёл внешние бронзовые двери, миновал внутренние серебряные, то на миг замер, высматривая свободного клерка. После чего все так же стремительно направился на право: так как раз одна дама отходила от стойки.

— Здравствуйте, я Харольд Джеймс Поттер. Мне нужно поговорить с распорядителем сейфа моих родителей, многоуважаемым Крюкохватом. — Клерк высившийся над целой кипой пергамента, воззрился на человека с некоторым недоумением и сомнением — для него обычно все клиенты на одно лицо, ноэтого, ледяным метеором пронесшегося через весь главный зал не далее, как полчаса назад, он помнил хорошо. Да и волосяной покров на голове уложен у него приметно. Такие хвосты у мужчин волшебников редкость: так, навскидку, гоблин мог припомнить только Билла из отдела ликвидаторов и сноба Малфоя старшего. Но и то, первый их обвязывал, а второй попросту ходил с распущенными волосами. Побуравив еще немного взглядом детеныша, клерк, жестом указав, что услышал, скрылся из виду. Хар скрежетнул зубами и закрыл глаза: из-за той нелепой выходки, а все виновата треклятая пламенная вспыльчивость — бич всех магов, кто плотно работает с четвертой стихией — на него теперь ещё долго будут коситься местные работники. Как и в прошлый раз, ему пришлось прождать несколько минут. Когда уже знакомая аура приблизилась на расстояние, достаточное для уверенной идентификации, маг открыл глаза и повернул голову. На этот раз Крюкохват сразу вышел к нему, вместо того, чтобы выслушать причину его прихода за стойкой, и теперь медленно приближался. Подойдя на достаточно близкое расстояние, он взмахнул рукой и свернул к проходу, ведущему вглубь банка. Поттер последовал за ним и через некоторое время они покинули Главный зал и шли по коридору, ведущему, если Хар правильно помнил, к тележкам. Некоторое время они шли молча, но юноша все же преодолел стыд и заговорил первым:

— Я приношу свои извинения, моё поведение было совершено неподобающим, и слова, мною сказанные, были непозволительны. Я сожалею.

— Не беспокойтесь, мистер Поттер. — Голос распорядителя был сухим и церемонным. Он чуть покосился на идущего рядом детёныша и продолжил уже чуть мягче — На самом деле, вы не единственный сирота, кто возмущался невозможностью получить доступ ко всем сейфам своей семьи, и, могу сказать, вы ещё сдержанно высказались.

— Мне отчасти повезло — хотя бы есть опекун с ключом от основного фамильного сейфа. — Проворчал Хар, сворачивая вслед за ведущим к тележкам. Если свои слова о Министерстве он был готов повторить ещё раз и даже разнообразить, то за выражения, которыми он крыл банк и весь вид гоблинов в целом, ему действительно было стыдно. Они так же связаны законом, как и он.

— Мистер Поттер, — строго заявил Крюкохват, залезая в одну из тележек, — я, как и от своего имени, так и от имени всего Гринготтса заявляю, что мы не имеем к вам претензий и с пониманием относимся к вашему положению.

— Достаточно понимающе, чтобы дать доступ в личные сейфы моей семьи? — грустно усмехнулся Мальчик-Который-Выжил, залезая следом.

— Нет. — Отрезал гоблин и привёл тележку в движение.

Тележка, медленно двинулась с места, и, набирая скорость, покатила к спуску, где уже шустро ухнула в глубины пещер. Поттер, игнорируя поручни безопасности, облокотился о борт и с интересом рассматривал мелькающие то тут, то там ответвления к сейфам, различные защитные и ограждающие чары, встроенные в стены, факелы и в сами рельсы и торчащие повсюду сталактиты и сталагмиты. Причём, если они росли над головой и под рельсами, то с их определением проблем не было, но те, что прямо и гордо торчали из стен, заставили его призадуматься: в первую очередь даже не над тем, как их называть, но над тем, как они образовались. Когда они приехали, он выпрыгнул из телеги и направился к двери обозначенной цифрой 682, доставая из воздуха ключ. Увидев это, Крюкохват нахмурился. В Гринготтсе профессионально недолюбливали чародеев, умеющих работать с пространством, аппарация не в счёт — эту брешь они надёжно прикрыли ещё на заре становления всей банковской сети гоблинов. Но от комментариев распорядитель воздержался и отвернулся — та же профессиональная этика диктовала, что клиентов надо оставлять наедине с их ценностями.

Когда Хар открыл дверцу, перед ним предстало блистательное зрелище: груды монет разного достоинства образовывали живописный горный ландшафт, ослепляя блеском золота и серебра. Но вся эта минисокровищница не произвела на юношу никакого впечатления. Взгляд, которым он окинул сейф, был прагматичным и оценивающим. Первое, что он заметил, то, что здесь находились только деньги. Никаких других ценностей здесь не было — с другой стороны, а чего он ожидал от общего сейфа зарегистрированного на фамилию? Тут мага охватили сомнения. Сейф числится в седьмой сотне, защищён лишь общими мерами безопасности. Хранить здесь деньги вполне допустимо, но что-то более ценное? Нет. Например, книги и записи матери, лежали в её сейфе, или вот, взять прадедов инструментарий, который лежит не то в отцовском сейфе, не то в дедовом. Учитель подробности не знал и уточнение этих подробностей оставил ученику. Немного поколебавшись, Поттер развернулся и пошёл обратно, где присел на борт тележки и обратился к гоблину.

— Мистер Крюкохват, скажите пожалуйста, я могу завести свой личный сейф?

— Самостоятельно не можете, мистер Поттер, — чуть подумав, сообщил Крюкохват, — для этого требуется, подпись вашего поверенного, миссис Петунии.

— Ага, — непонятно чему обрадовался человеческий детёныш и снова повторил этот неприличный фокус с пространством, но на этот раз он вызвал кусок пергамента, который и вручил распорядителю. При внимательном изучении это оказалась грамотно составленная доверенность, согласно которой миссис Петуния делегирует Поттеру все необходимые права для совершения каких бы то ни было операций в банке Гринготтс. Подпись Крюкохвату знакомая, кровью. Кровью потому, что сквибы не могут вложить ману в чернила, так что им приходится подписываться в подобного рода документах красителем, уже содержащим их ману. Распорядитель заколебался: с одной стороны документ не поддельный, уже проверил, все в рамках правил банка, с другой стороны, способ скользкий, и проходит по грани и к тому же министерские предписания всячески не рекомендуют подобные послабления несовершеннолетним. Как ни странно, именно последний аргумент разрешил сомнения Крюкохвата... в пользу Поттера.

Дальнейшие события протекали быстро. Они вернулись в главный зал, где после недолгих препираний Крюкохват почти заставил клерка, отвечающего за регистрацию новых сейфов принять и обработать пожелания юного мага. Получив как раз недавно освободившийся сейф номер 843, в секторе повышенной защищённости и глубины залегания, Хар споро расставил подписи где надо, уточнил, что хочет получить два ключа с привязкой на крови, уплатил все необходимые сборы и чуть-чуть сверху, чтобы ключи сделали через полчаса, а не завтра, как положено по распорядку. В этот момент Крюкохвата одолела слепота и глухота, прошедшие, когда все формальности были улажены. Крепкозуб украдкой подмигнул ему, обещая потом проставиться. Юноша, сдерживая ухмылку, сделал вид, что не ничего заметил — сам хорош... Снова в телегу и теперь путешествие было значительно глубже. На этот раз Хар различил рев драконида, кажется ослизг или вилохвост... Тут он помотал головой, это другой мир, здесь не обязаны водиться те разновидности драконидов, на которых он тогда охотился. Да и даже если это они, то называются наверняка по-другому. В какой-то момент телега провезла их под щелью в потолке, сквозь которую капала мелкая морось. Вода была магически активна и светилась во взоре мага, как бенгальский огонь. После "окропления" он заметил чуть удивленный, если не сказать ошарашенный взгляд гоблинов. Заподозрив неладное, он перевесил хвост через плечо: так и есть — иллюзия спала. Так что перед работниками банка предстал юноша с прядями седых волос, вперемешку с прядями черных. Чтобы вернуть иллюзию ему потребовалось несколько секунд, после чего до конца пути в телеге воцарилось чуть неловкое молчание. Гоблины в своём праве, проверяя посетителей на обман, но все же, некоторые вещи не всем приятно демонстрировать, или наоборот, узнавать.