Орк-2. Часть 2

— Нет, я не хочу, чтобы меня продавали, — сказал я. — Но, кажется, теперь я могу идти сам. Так что спасибо, ребята! Я теперь ваш должник. Если смогу когда-нибудь помочь...

— Не давай таких обещаний, Скачущий-На-Льве! — возмущенно воскликнул один из совят. — Ты же не знаешь, что могут потребовать эти духи!

— А что? — заинтересовался я.

— Например, освободить их от той службы, которую они обязаны исполнять. Все они — пленники шаманов, которые живут в крепости.

— А я это могу? Вы точно в этом уверены?

— Конечно. Ты же бог! — пропищали духи ветра. — Ты освободишь нас, им мы принесем тебе клятву верности. Мы будем первыми в твоей свите!

От нового известия голова заболела еще сильнее, а в глазах помутилось. Вот чего не хватало для полного счастья — так это в срочном порядке укомплектовывать свиту...

Я тихонько застонал и откинулся навзничь. В себя пришел от возобновившегося мерного покачивания. Сел, потом перевернулся и встал на четвереньки:

— Ребят, я согласен быть хоть богом, хоть дьяволом, но только если кто-нибудь объяснит, куда вы меня несете.

— Как куда? — удивились совята. — Конечно, во дворец. Ты сейчас нужен там.

Час от часу не легче! Я представил себя в дворцовых покоях — такого, как есть, с битой мордой, в грязной рубахе распояской...

— Великий Владыка при смерти! Нужен лекарь, — зачастил один из совят. — Судьба династии под угрозой! Справиться с таинственным мором, поразившим обитателей дворца, можешь только ты. Много вельмож умерло, но никто не нашел какого-нибудь колдовства...

Потихоньку я начал различать инфодухов. Кажется, это был тот птенец, которого я видел еще в капище: чуть покрупнее остальных, самый непоседливый и болтливый. Я тяжело вздохнул и спросил:

— И вы думаете, что меня туда пустят?

— Конечно, пустят, — закивал совенок. — Мы уже договорились с охранниками!

— Ладно, уговорили, языкастые, — сдался я. — Так что я должен сделать, чтобы эти ветродуи получили свободу?

Совята ответили дружным клекотом, напоминавшим ехидное хихиканье:

— Просто скажи: "Я дарую вам свободу и принимаю под свою руку". А если какой-нибудь шаман появится с претензиями, ты ему объяснишь, что он не прав.

— Ладно! Фиг с вами! В общем, это самое, дарую и принимаю... Слушайте, а духов воды у вас в знакомцах нет? А то пить охота...

Глава 24

Если я когда-нибудь обзаведусь собственными апартаментами, то никогда не буду полагаться на охрану, состоящую из магических существ.

Пару сотен лет назад, когда был построен дворец, его отделили стеной от Старого города, а в камень ограды вселили духов ужаса — поистине жутких существ, обладающих к тому же вполне развитым интеллектом. Они способны отличить своего от чужого и оценить намерения, с которыми кто-то приближается к стене. Если дворцовой служанке и ее приятелю придет в голову пособирать цветочки в самом глухом уголке парка, то ничего особенного не произойдет. Рядом с оградой они всего лишь почувствуют легкий холодок страха, который заставит искать другое место для уединения. Но если вор попытается перелезть через стену, то охранники просто выпьют все его жизненные силы. Его труп будет походить на тело того, кто умер от голода.

Все это совята рассказали мне, пока я шел по тоннелю и потом спускался по заросшему колючими кустами склону. Ночь подходила к концу, небо на востоке постепенно серело, так что, когда мы подошли к ограде, вполне можно было рассмотреть крупные необработанные валуны, из которых она сложена. С первого взгляда стена не казалась серьезным препятствием. Высотой метра три, но с кучей выбоин и щелей, за которые удобно цепляться. Кое-где камни скрывались под листьями дикого винограда, в других местах — свешивались ветви деревьев. Перемахнуть — пара пустяков.

Однако когда появились охранники, то я понял, почему местные Владыки не опасаются за сохранность зеленых насаждений в своем парке. Больше всего "духи ужаса" напоминали дементоров из фильма про Гарри Поттера — бесформенное, переливающееся нечто, от которого веет мощью и холодом запредельных миров. Словно полощущиеся на ветру тряпки, он медленно плыли над стеной, потихоньку стягиваясь к тому месту, где стоял я.

— Приветствуем тебя, Скачущий-На-Льве! — голос был низким и гулким. — Приветствуем и просим принять нашу присягу!

— Чего? — простонал я. — И вы туда же?

Но тут же попытался исправить ошибку:

— Конечно, принимаю! Это... ребята... или как к вам лучше обращаться...

— Называй нас архау-хо!

— Хорошо. Я принимаю присягу архау-хо, живущих в дворцовой ограде, и обязуюсь требовать от них только тех дел, которые не противоречат законам чести. И вот мой первый приказ: несите службу так же, как несли раньше. И готовьтесь к тому, что злоумышленники захотят проникнуть во дворец через главный вход. Там может начаться бой. Тогда спросите у... вот у них, — я указал на совят, — чью сторону вам принять.

Последнее я произнес уже сидя на стене. Несмотря на то, что вокруг меня скользило по воздуху несколько дюжин весьма и весьма опасных созданий, со мной самим ничего страшного не происходило. Даже голова почти перестала болеть. Наверное, вечно голодные архау-хо все-таки не удержались и оттянули из меня немного лишней энергии.

Соскользнув со стены по очень удачно растущему дереву, я оказался словно в другом мире. С той стороны — сухие камни с торчащими из них колючками. С этой — сочная зелень, влажный воздух и журчание близкого ручья. Услышав звук текущей воды, я бросился в том направлении, откуда он исходил. Когда я поднес к губам ладони, полные холодной и удивительно чистой влаги, я почувствовал себя почти счастливым...

Всегда считал, что божественность — это приятно. Сиди себе на облаке да поплевывай сверху на копошащихся в земле смертных. Наивный! Вместо этого нужно, преодолевая похмелье, кого-то спасать... а как спасать, если голова не работает?

После того, как я напился и умылся, спать захотелось с новой силой, что не удивительно после такой бурной ночи. И вообще, при сотрясении мозга положен постельный режим. В наличии мозгов в моей черепной коробке я с недавних пор начал серьезно сомневаться, но спать все равно хотелось. Поэтому я забрался в гущу кустов у стены и уговорил духов посторожить. Для "ужастиков" — не такая уж и сложная задача. Вряд ли кому-то понадобиться именно тот конкретный жасмин, под которым я устроился. Их, жасминов, тут целые заросли, а у праздно гуляющего любителя цветочков при приближении к моей "лежке" возникнет резкое нежелание идти дальше. Дескать, ничего хорошего там, впереди, нет...

Климат в Эльтуроне такой теплый, что сон на голой земле простудой не грозит. Солнце взошло — скоро вообще жарко станет.

Устроившись поудобнее, я блаженно закрыл глаза. Магия в сочетании с божественными силами — вещь полезная. Несколько заклинаний должны были за пару часов привести мою физиономию в относительный порядок. Да и одежда станет чистой: По крайней мере, я надеялся, что созданное мной заклинание сработает как надо.

Очнулся я там, где засыпал, — под кустом жасмина в дворцовом саду.

Надо мной вперемешку с бабочками кружили мелкие "ветродуи" — отгоняли комаров. Жасмин шелестел листьями и осыпал меня лепестками. Интеллектуально озабоченные совята куда-то исчезли. Небо, как ему и положено, было бирюзово-синим, воздух напоен ароматами, а все окрестные соловьи, решив, видимо, устроить в мою честь творческое состязание, то наперебой, то по очереди выводили трели.

И, что самое приятное, у меня ничего не болело. После ночи пьянки, нескольких драк и спанья на голой земле нормальный человеческий — или даже орочий — организм должен как-то сообщить о своем недовольстве отклонениями от правил здорового образа жизни. Но мой — молчал. Если бы я обнаружил себя в таком состоянии пару лет назад, то подумал бы, что уже умер и пребываю в раю. Птички, бабочки, цветочки...

"Я — все-таки бог, — подумал я. — И в некоторых случаях это, наверное, хорошо".

И вдруг мне стало так тоскливо, что захотелось если не заплакать, то громко выругаться. Я не хочу быть богом! Я вообще не хочу валяться в этих райских кустах! Орочий мир — не мой. Он мне не нужен. Да и я ему, по большому счету, тоже. Хаотическая аномалия уничтожена. Мир получил хороший пинок, и дальше будет жить по нормальным законам. Оркам тесно в степях — они пойдут на юг. Сначала перебьют свихнувшихся эльфов-генетиков, потом доберутся до их западных сородичей. Небольшой Карод превратится в империю на половину континента. Потом она развалится, а гномы изобретут пушки, и начнется новый виток истории.

Все это было и будет — и на Земле, и в сотнях других миров.

У Жужуки есть муж. Вот пусть он о ней и заботится. Будут у нее дети или не будут, теперь зависит не от меня. Это — не моя война. Как там сказал тот черномазый эльфеныш возле могилы Лофта? "Одним орком больше, одним меньше"? Цинично, но верно.

А я могу вернуться на Землю. Достаточно закрыть глаза и представить ствол кривой березы в предрассветной дымке. Думаю, моих божественных сил хватит и на то, чтобы, переместившись в родной мир, натянуть на себя личину "старины СанСаныча". На Земле нет магов. Все будут видеть не орка, а человека. Это просто.

И все же что-то не давало мне отправиться туда, где я больше всего хотел находиться. Поразмыслив немного, я вдруг понял, что это "что-то" — духи земли и ветра, давшие мне присягу. Полуразумная астральная мелочь, которая вдруг оказалась сильнее приказов Арагорна. На любых богов можно наплевать и забыть. Убьют — не страшно. А эти малыши... Они мне поверили. Они сделали на меня ставку...

"Что ж, будем спасать мир дальше, — пробормотал я. — Только вот от кого? Вроде ничего аномального в нем не наблюдается. Где-то есть зерно Хаоса, но нет доказательств того, что кто-то собирается его активизировать".

От размышлений о судьбах мира меня отвлекли чьи-то шаги. Я не боялся, что меня обнаружат, духи ужаса не дадут никому даже приблизиться к "моему" жасмину. Но кому это пришла в голову мысль забраться в самую глухую часть дворцового сада?

Любопытство сгубило кошку, а меня заставило перестать страдать и прислушаться к тому, что происходит в нескольких шагах от подкустового лежбища.

По дорожке прогуливались двое.

У одного — тяжелые и одновременно шаркающие шаги, гравий на дорожке под его ногами хрустит так, что замолкают испуганные птицы. Так ходят очень полные люди. Или нелюди, хотя среди орков я не встречал таких толстяков, какие, бывает, попадаются на Земле.

Второй двигался почти неслышно, его присутствие выдавал лишь легкий шелест камешков да голос — сочный баритон:

— ...и что, она одна ходит на рынок?

— Нет, конечно, — ответил толстяк.

У него неприятный надтреснутый фальцет:

— Она ходит в сопровождении полудюжины копейщиков из степных кланов.

— Она берет товар у одних и тех же торговцев?

— Не всегда. Отдает предпочтение лавкам, принадлежащим купцам с побережья, но таких — несколько десятков. Рыбу покупает на причале, какая лодка разгружается, там и берет.

— Конечно, старуха наверняка что-то подозревает. А кто несет корзину с покупками?

— Кто-нибудь из кухонных мальчишек. Они все верны няньке Владыки больше, чем самому Владыке. Она многих из своей родни пристроила во дворце, так что челядь на нее только что не молится.

Между листьями мелькнула смутная тень. Шаги замерли. Видимо, говорящие остановились. Это кто-то из стражей стены решил, что слишком опасно разрешить болтунам подойти ближе к тем кустам, которые я уже начал воспринимать как свою временную резиденцию.

— Очень хорошо, — задумчиво произнес красивый баритон.

И повторил:

— Очень хорошо. Кто их, орчат, считает? Подменить одного-двух будет несложно.

— Но старуха — ведунья, — фальцет толстяка дрогнул. — Она может увидеть обман. Все же не зря Ивишлу выбрали когда-то няней для юного Владыки. Она — очень сильная ведунья. И, если бы ни ее травы, то Владыка давно бы пас звезды на пятом небе.

— Ты ничего не понимаешь в колдовстве, зеленомордый! — резко оборвал его баритон. — Вы, короткоживущие, вообще не понимаете в колдовстве. Вы слишком любите своих ленивых богов, годных лишь на то, чтобы присматривать за кабанами, лезущими на свиней. Так что ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты поймаешь того кухонного мальчишку, который чаще других ходит с бабкой на рынок, и приведешь его ко мне в покои. А там посмотрим, кто видит, а кто — слеп, как крот. Сквозь магию крови не проникала еще ни одна ведунья. Правда, для этого придется выцедить из щенка все жидкости, какие есть в теле, но ты же сам говоришь, что во дворце развелось слишком много орчат из черных кланов. Одним больше, одним меньше...

Услышав эти слова, я невольно вздрогнул. Только что я думал почти то же самое. Почти в тех же самых выражениях.

А говорящий фальцетом толстяк что-то тихо пробормотал, а потом добавил испуганно:

— Прости меня, господин мой Золотой Лист, но что-то мне не по себе здесь. Может быть, ты разрешишь мне вернуться туда, где журчат фонтаны? Говорят, стражи стены не любят, когда смертные гуляют в этой части сада...

Ответом был только хохот. Отсмеявшись, "господин Золотой Лист", как назвал его собеседник, бросил презрительно:

— Именно поэтому я привел тебя сюда. Я не боюсь ваших духов, а зеленомордые не любят эти тропинки. Но мы уже поговорили, и ты все запомнил. Можешь бежать, куда тебе угодно. Только не спотыкнись, упадешь — поднимать некому. Тягловых кабанов в сад не пускают.

— Так я пошел? — неуверенно спросил фальцет.

— Иди, — смилостивился баритон.

Когда шаги толстяка смолкли в отдалении, вдруг раздалось шуршание листьев. Мгновение тишины — и звуки повторились.

"Кажется, красавчик развлекается, кидая камешки в кусты", — подумал я.

Почему я посчитал, что обладатель баритона и легких шагов — красавчик? Наверное, потому, что эльфы по определению прекрасны. А расу угадать несложно. Слова о "зеленомордых" и "короткоживущих" может позволить себе только эльф, причем — из Тиу.

Постояв еще немного, господин Золотой Лист ушел в сторону, противоположную той, куда удалились шаги толстяка.

Я рывком сел и потер лицо.

Мироздание опять сыграло со мной злую шутку. Пусть впереди у орков — годы битв и тысячи тысяч смертей, но я должен сделать так, чтобы не известный мне мальчишка остался жив. Иначе я буду чувствовать себя такой же сволочью, как этот дворцовый интриган с голосом оперного героя-любовника. Да, это — не моя война. Но быть сволочью я тоже не согласен.

Увидев, что я очнулся, духи воздуха пришли в возбуждение и закружили с такой скоростью, что поднялся ветер. Несколько малышей метнулись куда-то в направлении дворца, и через миг на ветке рядом с моим лицом возник один из "совят". Это был, кажется, "номер три" — самый неугомонный из всей компании.

— Какие будут распоряжения, Скачущий-на-Льве? — официально спросил дух познания.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, потом спросил:

— Мне нужно попасть в дворцовую библиотеку. Я не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, как я туда иду. У меня есть амулет невидимости, но здесь могут быть те, кто умеет проницать взглядом сквозь морок. Я не хочу, чтобы кто-то из них встретился мне по дороге.