Нерождённый (черновик часть 1)

-У Кузнецких ворот, трактир... Ты знаешь... Бери, лошадей и двигай туда. Заплати за неделю. И я тебя прошу — не скупись.

— А ты?

-А у меня тут дела... Не приду через два дня, уезжай из города. Можешь считать клятву выполненной... Да где же он? — вот уже пять минут я спешившись безуспешно рылся в седельной сумке, с трудом сдерживаясь чтобы не вывалить всё содержимое прямо на землю.

-Но...

— НИКАКИХ 'НО'!! — на мой голос обернулся не только лоточник с какой-то сдобой, спешащий на рыночную площадь, но и один из трех патрульных, прохаживающихся по улице — так на всякий случай. Привлекать излишнее внимание к своей персоне не хотелось, так что пришлось взять себя в руки и говорить чуть тише. — Не спорь! Наконец-то...

Думал, потерял.

Урум недовольно покосился на маленький кошель красного бархата. Он знал, что там. Без малого три года назад мне таки пришлось рассказать, кому аранец присягнул в действительности. Вопросов было море, но в ответ на слова об освобождении от обета я вновь услышал клятву верности, правда, уже с истинным своим именем. С орденом он находился в нейтральных отношениях — ни сильной любви, ни открытой вражды — то, что нужно для объективности.

— Давай, езжай! — я сделал шаг назад и оказался в тени матерчатого навеса небольшой бакалейной лавчонки.

Рыночная площадь становится мала, торговые ряды расширяются за счет прилегающих улиц. Только странно, почему еще закрыто? У соседей уже давно кипит работа. Судя по опрятности двухэтажного домика и ухоженности близлежащей территории, хозяин не из ленивых. Где же выносные лотки с пряностями, возле которых днями крутится кто-то из близких родственников? Наемным рабочим присмотр за дорогим товаром обычно не доверяют. Бросив мимолетный взгляд на добротную, дубовую дверь, я все же успел отметить красоту резных наличников и заметить среди прочих изображений, на самом почетном месте, цветок подсолнуха. Ага. Понятно. Хаймены. А сейчас шестой день недели, целиком посвященный Хаймен — богине солнца, матери всего сущего на Ньяссе. Сегодня лавочка останется закрытой, несмотря ни на что. Иначе не будет удачи у торговца, отвернет вечно-юная от него свое лицо, не одарит больше своей улыбкой.

— Опять всё сам ... — пробурчал Урум, взбираясь на коня.

Я усмехнулся. Есть у меня такой недостаток, и с годами становится хуже. Увы, это не только иллюстрация пословицы: 'Хочешь, чтобы было сделано хорошо — делай сам', или нежелание посылать других людей на смерть — единственная причина наших ссор с Мариам. Она боялась меня потерять, но потерял я. Меня не оказалось рядом в нужный момент. Хотя, что я смог бы сделать? Против яда вихинии нет спасения, тут бессилен даже маг. Непосредственного убийцу умертвили сразу же. Как удобно! Никаких следов, никаких зацепок — одиночка, мстящий за дела ее мужа, герцога Аржанти, скоропостижно скончавшегося спустя месяц после свадьбы. Мало кто знает, что из покоев герцога в тот злополучный день вынесли тела двух полу сгоревших, обнаженных мужчин. Король Рургер был неплохим магом и мудрым правителем, но очень вспыльчивым человеком.

С бальзамированием его сиятельства пришлось изрядно помучиться, но иначе официальная версия, в которой у герцога внезапно остановилось сердце, рассыпалась бы в прах, при первом взгляде на покойного. Семье юного пажа, погибшего в результате 'трагической случайности', выплатили приличную компенсацию.

Инцидент сильно пошатнул здоровье монарха. Рургер сдавал на глазах. Меньше чем за год, превратившись из крепкого старичка в немощного старца, он, тем не менее, сохранил ясность ума. Даруя за две недели до своей кончины титул графа одному из Стражей, бывшему офицеру гвардии, Рургер велел мне нагнуться и, тяжело дыша, шепотом произнес: 'Защити свою дочь...'. Услышь те слова кто-то еще, непременно, решил бы, что его величество окончательно лишился рассудка, но это было далеко не так — Олис накануне исполнилось четыре месяца.

Король знал всё. Если и не всё, то очень многое, а догадывался о еще большем. Он прекрасно видел, как увлечена его юная дочь телохранителем, который дважды спас ей жизнь во время самого серьезного за столетие мятежа. Догадывался о том, что страж очарован красотой, умом, открытостью, смелостью принцессы. Его величество не был от этого в восторге. Только членство в Ордене спасло меня от крупных неприятностей и позволило остаться при дворе. Кто бы мог подумать — всего через пять лет, король, по сути, благословил наш союз, пусть и косвенно. Старик винил за Аржанти и себя, и Мариам, и подозреваю даже меня. Я к этому, слава Богу, отношение не имел, хоть и мелькала в голове шальная мысль — устроить герцогу несчастный случай. К примеру, на столь любимой им псовой охоте. План, кстати, был неплох, но всё сложилось по-другому. Безусловно, к лучшему. Рургеру я явно не нравился, но на сей раз, он решил положиться на выбор дочери, тем паче его попытка была, мягко говоря, неудачной.

Лишь в день похорон Мариам я вновь вспомнил слова покойного короля и сообразил, что тому каким-то образом удалось увидеть будущее. И сейчас мне безумно интересно, видел ли он наше венчание в Изиме, взросление внучки, гибель дочери? А может он заглянул еще дальше, и стал свидетелем неудавшегося покушения на Олис и Ватека за день до их помолвки? Расправы над Ларгенси?

Именно тогда закончился, пожалуй, самый тяжелый период моей жизни — почти семь лет лицемерия, лжи и интриг. До того, я и не догадывался, что способен на подобное. Опыт стража все же немного из другой сферы. Пришлось быстро учиться, а экзамены сдавать чуть ли не ежедневно. В конце концов, я добился своего, но радости не испытываю и удовлетворения тоже.

Знать истинного убийцу жены, и не иметь возможности отомстить, даже обладая серьезной властью. Встречаться с Ларгенси почти каждый день, улыбаться, вести светские беседы, поддерживать на королевском совете, а за спиной постепенно подтачивать его могущество, ослаблять влияние герцога при дворе, и терпеливо ждать. Ждать ошибки, хоть крохотной, чтобы зацепить, получить малейший повод. Терпение всегда вознаграждается. Решив окончательно расчистить себе дорогу к трону, убив двоюродную племянницу и ее жениха, Ларгенси так наследил, что фактически отдал себя в мои руки

Произошедшее в западном крыле, помню смутно, обрывочно, словно не со мной было. Вот — идет допрос единственного захваченного живым не в меру догадливого (узнав посредника, быстро смекнул кто настоящий заказчик), резвого, но не слишком стойкого, жутко боящегося боли убийцы. Ох, и побегали же мои ребята за ним по старому городу. И тут же буквально через мгновение, картинка меняется — приказав тридцати гвардейцам, из которых лишь шестеро обладают магическими способностями, немедленно арестовать герцога, я ныряю в одну из многочисленных скрытых ниш и бегу, стараясь сохранить дыхание, абсолютно не заботясь о бесшумности, по узкому, темному коридору тайного лабиринта, пронизывающего весь королевский дворец. В голове крутится мысль: 'Успеваю, минут пятнадцать есть. Охрана у него приличная — парням придется попотеть'. Дальше провал и чернота. Будто кто-то резко выключил свет, оставив только ощущения: холодную ярость, решимость и вдруг, совершенно неуместное, душевное спокойствие — всё кончено.

Лишь в последние годы правления Олис, бывший регент, а затем ближайший советник королевы, граф Романо (позже ставший 'Серым Призраком' — человеком без имени и прошлого), добровольно отойдя от дел и якобы удалившись от всего мирского, получил немного свободного времени. Его, впрочем, оказалось достаточно для понимания, насколько расчетлив и жёсток он может быть.

Однажды, копаясь в старых архивах, я случайно наткнулся на бумаги полувековой давности и вдруг осознал — доказательств, чтобы отправить герцога на виселицу, у меня тогда было недостаточно. Все улики косвенные, кроме свидетеля. Мне хватило, потому что я знал, куда и как смотреть. А остальным? Не уверен даже в Олис. Свидетель? Слово разбойника и вора, против слов знатного вельможи. Да и не дожил бы бедолага до суда над Ларгенси. Максимум чего бы я в итоге добился — временная опала, и новый заговор позже. А так: нет человека — нет проблемы. Сопротивление при аресте. Виновен! Дело закрыто. И уже не нужно никому объяснять, как мне удалось, обогнав гвардейцев, попасть в покои герцога и что же там произошло — и так понятно. Девять трупов, сожженная мебель, обгорелые стены, резкий запах серы и мелкая кирпичная крошка на залитом водой полу (остатки одной из межкомнатных перегородок и части крыши), всё служило прозрачным намеком — люди явно не беседовали о погоде. Самое интересное — снаружи ничего не слышали. Орден, четверо среди убитых носили перстни стражей, постарался на славу, оберегая своего ставленника от чужих ушей. Именно то, что магическая охрана Ларгенси сплошь состояла из стражей, стало зримым доказательством открытого вмешательства в дела королевства и позволило мне официально обвинить бывших собратьев в пособничестве мятежу. По сути, так оно и было. Своей поддержкой некоторые члены Совета провоцировали герцога.

Представляю удивление солдат, если бы они узнали, что виновник открывшегося их глазам бедлама ничего толком не помнит. Не знаю, чем вызвана эта амнезия — копившейся за долгие годы усталостью, внезапным приступом неконтролируемой ярости, сосредоточенностью на бое или всё же его последствиями. Так или иначе, но в реальность меня вернул сильный грохот — подоспевшие гвардейцы вынесли массивную деревянную дверь. Разгоряченные схваткой в узком коридоре, ребята не сразу сориентировались и оценили обстановку — пришлось погасить парочку огненных полусфер, пущенных в мою сторону. Конечно, я мог бы лишь слегка подправить их траекторию. Особых изменений в изрядно подпорченный интерьер они бы не привнесли — портить почти нечего. Однако я сам не отошел еще от боя и с трудом сдержался, чтоб не ответить. Требовалась разрядка. Хоть какое-то действие.

Осмотр по горячим следам проходил, чуть ли не в гробовой тишине. По масштабу разрушений, положению тел и ранениям можно было только догадываться, что же там происходило. Переходя из комнаты в комнату вместе со всеми, я ловил на себе испуганно-удивленные взгляды, после каждого нового открытия. Старался никак на них не реагировать, лишь однажды заставив одного из гвардейцев, смутится и отвести глаза.

Прямо у входа, придавленные упавшими створками, валялись три обгоревших до неузнаваемости тела. По сохранившимся перстням опознали — стражи. Почему трое? По правилам дверь охраняет пара магов. Непонятно. В соседней комнате, служившей, по-видимому, спальней, у единственной нетронутой стены, сидел Лергенси. Он умер, захлебнувшись собственной кровью. Похоже, я бил чистейшей силой, не особо заботясь об изысках — грудная клетка была просто вдавлена внутрь. Рядом, буквально в нескольких шагах, на полу, ничком лежал младший сын герцога. Совсем мальчишка, и восемнадцати не было. Погиб мгновенно — стальная игла в основание черепа. Мелькнувшая мысль: 'Хорошо хоть не мучился', — немного успокоила. Не совсем еще озверел. Больше всего досталось дальним покоям. Неудивительно. В изуродованном, полуистлевшем теле молодой женщины я узнал Юнию, главу Ордена в королевстве. Ее считали опытным, несмотря на возраст, и сильным магом. Сопротивлялась девушка отчаянно, до конца. И, судя по всему, отвечала чем-то очень серьезным, правда не задела. На мне не было ни царапинки.

Сколько времени прошло, но восстановить тот день целиком не могу. Неужели сознание до сих пор не может смириться с тем, что впервые за без малого два столетия я убивал, не просто выполняя долг или защищаясь, а с каким-то удовольствием? Кто знает?! Надеюсь, когда-нибудь мне удастся всё вспомнить. Для меня это почему-то чрезвычайно важно.

-Господин, вам плохо? — на меня, с искренним сочувствием, глядело прелестное кареглазое создание. Длинные, словно подкрашенные, ресницы, черные брови, темные вьющиеся волосы, выглядывающие из-под белоснежного чепчика, здоровый румянец на щечках делали молодую служанку весьма привлекательной особой, даже немного полноватые губы не могли испортить впечатление. Опрятное, скромное, но отнюдь не дешевое бело-голубое платье с кружевными манжетами; большая, плетённая из ивовых веток корзинка со свежими продуктами лишь подтверждали мой вывод — девушка работала в доме какого-нибудь знатного горожанина и была на хорошем счету. Хозяева явно не бедствовали, но и не шиковали — гардероб меняли часто, а вот слугами дорожили.

— Рядом с тобой, красавица, мне было бы гораздо лучше!

Девушка смущенно улыбнулась, румянец на щеках стал заметнее. Улыбка тут же погасла, едва служанка разглядела на моей руке символ Стражей. Перстень из горного хрусталя (именно его я и вытряс из кошелька), к тому времени потерял прозрачность, слившись цветом с сынгаром — искусственно выращиваемым имирийцами кроваво-красным кристаллом. По прочности он не уступает алмазу, но в отличие от последнего не горит, а благодаря свойству накапливать и отдавать в нужный момент энергию камень идеально подходит для разного рода артефактов, талисманов, оберегов и прочих вещей. Во всех королевских коронах мира есть вставки из сынгара — этакое магическое подтверждение их подлинности. Кристалл порой принимают за живое, чуть ли не разумное существо, но это далеко не так. Правда если долго и пристально вглядываться, там, внутри перстня, можно увидеть пульсирующий огонек, словно в глубине небольшого треугольника бьется чье-то сердце. Хотя фокус с сердцебиением и не оптический обман зрения, камень всегда остаётся камнем, способным лишь выполнять заложенные в него функции — человек видит свой собственный пульс.

-Простите, мастер! Я не знала!

За долю секунды на лице девчушки отразилась целая гамма чувств — удивление, разочарование, страх, призрение и даже ненависть. Правда юная служанка быстро овладела собой.

-Ничего страшного, — я улыбнулся, хоть на душе стало еще муторнее.

Мне положительно не нравилось происходящее в последние дни. Я был уверен — эта молодая, симпатичная девушка не замешана в чём-то сколь-нибудь серьезном, чтобы вот так дрожать перед первым встречным. Да, обыватели Орден недолюбливают и слегка побаиваются, что впрочем не мешает им шептаться в сторонке о чересчур больших аппетитах, запретных заклинаниях и прочих сказках. Стражей терпят несмотря ни на что. Прощают всё, даже показную роскошь высших и не очень иерархов — чего лукавить, есть у некоторых братьев такой грешок, особенно там, где они слишком уж влиятельны. Люди помнят — случись нечто действительно страшное, первыми на помощь придут именно рядовые маги Ордена. Что же нужно натворить, чтобы тебя стали призирать не преступники-душегубы, отступники колдуны, пытающееся жертвоприношениями стать более могущественными (гиблое дело, энергии они практически не получают, зато проблем с законом хоть отбавляй), а простые горожане?

— Нейли! Нейли, давай быстрее. Чего ты там стоишь?

У соседнего дома девушку поджидала другая служанка — светловолосая, слегка угловатая, не намного старше нее самой. Смутившись, Нейли проговорила извинения и, буквально отбежала от меня.