Сделано уже немало. Об атомных лодках я прежде писал. На "Севмаше" заложены первые две "моржихи". В отличие от торпедных "акул", они должны нести противокорабельные крылатые ракеты и поражать корабельные соединения ещё до того, как противник обнаружит саму лодку.
В Ленинграде ударными темпами строятся атомные авианосцы "Степан Супрун" и "Полина Осипенко" — не опытовые корабли и не плавучие аэродромы половинного размера, а полноценные гиганты, способные принимать реактивную авиацию, причём не только истребительную. В строю уже десятки крейсеров, сотни эсминцев и сторожевых кораблей. Тут, надо отдать должное, изрядно помогают камрады с верфей ГДР. Дизельные подводные лодки тоже никто не отменял: их можно строить быстро, много и рассредоточивать там, где атомоход пока слишком дорог или избыточен.
План "Авалон" мы впервые набросали с Кузнецовым ещё в сорок пятом. Николай Герасимович тогда был наркомом, теперь он министр, но для флота, по счастью, остался тем же Кузнецовым. "Авалон" — это действия флота в случае начала Третьей мировой войны на европейском театре. Захват Исландии. Превращение острова в непотопляемый авианосец. Удар по атлантическим коммуникациям между Америкой и Европой. Но не так, как действовали немцы в минувшую войну, одними лишь подводными лодками. Мы собирались использовать всё: авиацию с норвежских, а затем и исландских баз, надводные эскадры, разведывательные спутники, атомные и дизельные субмарины.
Что-то похожее в этой истории пытался создать адмирал Еврорейха Тиле, но у него не было ни наших возможностей, ни времени.
На южных маршрутах, куда береговая авиация не дотянется, основную работу всё равно возьмут на себя лодки. Более двухсот дизельных — наших и Фольксмарине. Атомных "акул" пока только восемь. Когда А-13 и А-14 закончат курс боевой подготовки, станет десять.
Американская противолодочная оборона сейчас во многом осталась на уровне минувшей войны. Её основа — авианосные поисково-ударные группы, патрулирующие опасные районы океана. Против дизельных лодок это серьёзная сила. Против атомоходов — пока значительно слабее.
Следовательно, "акулы" должны уничтожать малые противолодочные авианосцы и расчищать пространство для дизельных эскадр. А те уже будут действовать не вслепую, как немецкие "волчьи стаи", а получать целеуказание от авиации и, когда развернём систему полностью, от спутников.
Так выглядит война, которой, дай Бог, никогда не будет.
А пока её нет, флоту поручено обеспечить операцию "Ящерица-1": доставить на Остров Свободы группу товарища Че.
Я видел этого человека один раз, в Кремле, на памятной встрече. Товарищ Сталин сказал ему тогда:
— Мы с вами оба вожди. Я — Советского Союза. А вы, Команданте, станете вождём первой страны Западного полушария, избравшей коммунистический путь.
Че выслушал это с таким выражением, будто предложение возглавить революцию было для него не честью, а очередным заданием. По словам Анюты и наших "воронежцев" — Елезарова, Смоленцева, Кунцевича, занимавшихся его подготовкой, — в этой истории он способен стать ещё более легендарной фигурой, чем в нашей. Если, конечно, не поймает где-нибудь глупую пулю. История любит великих людей, но бережёт их не всегда.
Срок операции утверждён: двадцать шестое июля. Годовщина штурма казарм Монкада и одновременно удобный момент — карнавал, людское движение, шум, отвлекающий внимание.
Все силы уже вышли на исходные. Мы, подводники, сказали бы: "Товсь". Теперь остаётся ждать команды: "Аппараты — пли".
Но большие операции не отменяют текущей службы.
А-2 под командованием Видяева, отличившаяся у Мадраса, идёт домой. Срок автономности определяется не зарядом реактора. Реактор выдержит. Люди — не всегда. Больше месяца под водой, без солнца, без нормального сна, в замкнутом железном корпусе — это уже предел, после которого даже хороший экипаж начинает совершать ошибки.
Главное же — регламент механизмов. Атомный флот для нас по-прежнему новое дело. Своей "К-19", как в том голливудском фильме, нам здесь не нужно. Тем более в Индийском океане, где пока нет ни одной полноценной базы обслуживания атомных субмарин.
Вот зачем — Видяеву передан приказ идти через Суэцкий канал в Севастополь. Проход атомной лодки через Суэц — сам по себе операция: дипломатическая, разведывательная, военная. В Камышовой бухте создана пока единственная на Чёрном море база, способная провести осмотр и ремонт атомохода. Если обнаружатся серьёзные неполадки, А-2 придётся перегонять на "Севмаш" внутренними водными путями. "Акула" проходит по габаритам шлюзов Волго-Дона, Волго-Балта и Беломорканала. Если же состояние окажется удовлетворительным, будем решать, не оставить ли её в составе Черноморского флота.
В его зоне ответственности — Средиземное море. Проливы в этой истории наши. Стамбула нет — есть Царьград. Но все равно — в Средиземноморье неспокойно.
В социалистический лагерь входят Италия вместе с Ливией, Греция с Критом, Советский Израиль, Кипр. Но англичане и французы по-прежнему не желают считать итальянцев равными, особенно после того, как в Ливии обнаружили нефть.
Провокации идут постоянно — на море, на границе, через агентуру. Недавно едва не началась прямая англо-французская агрессия "ради свободы ливийского народа". Сейчас несколько притихли, после того как в Египте в прошлом году опозорились окончательно, а заодно утопили американский суперлинкор "Монтана".
Но Алжир и Тунис уже горят. Французы не могут справиться со своими повстанцами и потому пытаются натравить их на итальянских соседей.
Флотские дела, как ни странно, меня успокаивают. Они понятны. Я знаю, куда пошло развитие техники в следующие полвека. Знаю, какие решения оказались тупиковыми, какие — перспективными. Где нужен атомный реактор, где ракета, где спутник, а где достаточно хорошего старого дизеля и обученного экипажа.
Анюта работает в совершенно иных условиях. Она идёт по полю, которого не было в нашей истории. Да, некоторые ошибки нам известны заранее. Часть уже предотвращена. Других, надеюсь, не допустим.
Но обязательно появятся новые. Такие, которых мы в своём времени никогда не видели.
В самом начале у нас был разговор. Я сказал ей:
— Меня этому не учили.
Она резко ответила:
— А меня, думаешь, учили?
И больше к этой теме не возвращалась.
Иногда мы говорим дома, совершенно неофициально. Или идём куда-нибудь вдвоём, без адъютантов и секретарей, насколько это вообще возможно при нашем положении.
Однажды Анюта призналась, что не знает, как строить отношения с Народным Китаем.
— Всемирный Советский Союз звучит красиво, — сказала она. — Но не получится ли в итоге СССР в составе Китая?
Я ответил тогда почти шутя:
— Спроси не меня, а Лючию. Как истинная католичка, она объяснит, почему римский главный поп считается главой всех церквей независимо от числа верующих. В Италии ведь нет отдельного верховного епископа: Папа по умолчанию и есть глава итальянской церкви, а заодно всей прочей. Его мнение окончательно. Несогласие — ересь.
Потом я развил мысль. Инквизиция, выходит, ближе не к государственной безопасности, а к партийному контролю. Создавали её первоначально не для охоты на ведьм и не против мусульман, а для борьбы с искажением веры собственными служителями.
Даже фанатиков вроде той комсомольской секретарши, о которой Анюта мне рассказывала, можно объяснить таким образом. В христианстве бывали люди, носившие на себе пудовые вериги и истязавшие себя ради спасения души. Но никому не приходило в голову обязать всех верующих носить те же вериги.
Я говорил чисто умозрительно. Забавлялся аналогией.
А потом узнал, что на самом верху действительно рассматривают создание Второго, или Нового, Коммунистического Интернационала. Национальные компартии войдут туда как самостоятельные секции, но КПСС будет признана первой по историческому старшинству и авторитету.
Неужели Анюта взяла мои слова, превратила их в стройное предложение и положила на стол Сталину?
Она ничего не сказала. Я тоже не спросил. Наверное, побоялся услышать ответ.
И всё-таки надеюсь, что в новой коммунистической вере не станут учреждать монастыри.
Хотя, если смотреть на Кремль, партийные школы, закрытые санатории и наши бесконечные совещания, иногда мне кажется, что они уже существуют. Просто называются иначе.
