Вот почему я пишу тебе сейчас.
Данте написал мне, что недавно его посетили два волшебника по имени Селвин и Кэрроу. Они утверждают, что им нужна его помощь в создании заклинания темной магии, чтобы лишить контроля и свободы воли человека, чей разум слишком силен, чтобы его можно было сломить непростительным проклятием. Он могущественный волшебник, и они настояли, чтобы он поговорил с ними о том, что они ищут. Он пообещал провести небольшое расследование и вернуться к ним к концу недели.
Он написал мне, что беспокоится о том, что они ищут. Есть что-то, что может это сделать, но Данте говорит, что это древняя и очень опасная магия. Неизведанная территория. Он написал статью об истории этого заклинания и его потенциальных возможностях; о том, как оно использовалось во зло некоторыми из самых темных волшебников на протяжении всей истории. Оно не контролирует кого-то, как непростительное проклятие, но делает гораздо хуже. Он контролирует их магию и позволяет пользователю сделать жертву полностью беспомощной до тех пор, пока она не вернет этот контроль обратно. Данте говорит, что не даст им того, что им нужно, поскольку знает, насколько опасным может быть подобное проклятие, но он беспокоится о том, что произойдет, если он скажет им "нет".
Данте говорит, что он планирует сообщить аврорам об этом визите, но он обеспокоен. Я надеюсь, что он сможет помешать им получить доступ к такому ужасному проклятию, но если что-то случится, а он не сможет, я подумала, что кто-то там должен быть в курсе того, какие заговоры готовятся.
Пожалуйста, дайте нам с Ксандером знать, если мы можем что-то сделать со своей стороны.
С большой любовью,
Алтея"
Гарри дважды перечитал письмо, нахмурившись. Алтея явно беспокоилась о своем друге, и он мог понять почему. Похоже, этот волшебник знал какое-то заклинание, которого не знал Волдеморт, но явно хотел узнать. Что-то, что, по его мнению, было ему необходимо. Это была не совсем обнадеживающая мысль. Гарри задумался, насколько же темным было это проклятие и что именно Алтея подразумевала под контролем и властью. Он не мог представить, что может быть что-то хуже Непростительного, даже зная, какие существуют другие виды проклятий.
Он спрятал письмо в учебники и спустился вниз, в гостиную. Рон и Гермиона сидели на диване. Рука Рона небрежно лежала на плечах Гермионы, которая держала на коленях учебник. У Рона на коленях тоже лежал открытый учебник, но он его не читал. Он не увидел Джинни и решил, что она, должно быть, все еще с Колином в офисе "Геральд".
Гарри сел на стул напротив них, и Рон кивнул ему головой.
— Эй, хочешь притвориться, что занимаешься со мной чарами?
— Рон! — пожурила его Гермиона. — Ты же должен был на самом деле заниматься!
Рон пожал плечами.
— Э-э, я занимаюсь. Определенно!
Гермиона выглядела так, словно собиралась начать читать лекцию, поэтому Гарри откашлялся.
— Эй, ребята, вы помните Алтею?
Гермиона нахмурилась, переключая свое внимание на Гарри.
— Целительница?
Гарри кивнул.
— Ее муж — тот, кто, знаете ли, убрал эту штуку, — сказал он, понизив голос до шепота, прежде чем пробормотал заклинание "Муффлиато".
Рон почесал свой длинный нос.
— А что насчет нее? Она была старой подружкой Сириуса, не так ли?
— Ну, дядя Сириус описал ее скорее как старую знакомую, превратившуюся в любовницу, но да.
Гермиона закатила глаза.
— Это немного грубо.
Гарри ухмыльнулся.
— Но это правда. Он всегда утверждал, что до Зи никогда по-настоящему не встречался с женщиной. Он считал ее хорошим другом. Так или иначе, она написала мне об одном из своих бывших профессоров. Она, должно быть, рассказала о нем дяде Сириусу, поскольку упомянула, что считает его своего рода наставником, но, очевидно, Драгомира навещали Кэрроу и Селвин.
Лицо Рона вытянулось.
— Что он преподает?
— Темные искусства, — сказал Гарри. — Алтея училась в Дурмстранге, но она говорит, что в их классе изучали не только темные искусства, но и больше для защиты от них, как и в нашем классе. Но этот парень действительно хорошо разбирается в истории темных искусств и является опубликованным автором.
Гермиона нахмурилась.
— Они все еще изучали темную магию. Виктор сказал мне, что кое-что из этого заставляло его чувствовать себя странно, но их профессор никогда не заставлял их делать что-либо, что вызывало бы у них дискомфорт.
Гарри кивнул.
— Что ж, очевидно, Драгомир знает что-то, чего не знает Волдеморт. — Он передал им письмо, и Рон с Гермионой немедленно прочитали его.
— Блядь, что-то хуже, чем "Непростительное"? — Сказал Рон, встретившись взглядом с Гарри. — Что может быть хуже этого?
— Да, — сказал Гарри. — И Алтея, должно быть, очень волнуется, если написала мне. Она, должно быть, думает, что эта информация важна.
— Я согласна, — сказала Гермиона. — Если пожиратели смерти доберутся до чего-то подобного, это может быть действительно опасно. И не только для профессора Драгомира.
Рон кивнул.
— Если этот парень, Драгомир, знает что-то настолько темное и не похожее на то, что Волдеморт написал в своем дневнике...... это могут быть действительно плохие новости.
— Вы с Дамблдором еще говорили о дневнике? — Спросила Гермиона.
Гарри покачал головой. Он наконец-то посвятил Рона и Гермиону в подробности дневника на каникулах, когда они были в Норе. Невилл и Луна теперь тоже были в курсе событий, и хотя они вчетвером находили это интересным и ужасающим, на самом деле им больше нечего было сказать по этому поводу. Гермиона настаивала на том, что у Дамблдора должна была быть какая-то причина, чтобы они читали это, кроме озарения, но Гарри сказал ей, что если бы он и знал, то Дамблдор не поделился бы этим.
— Нет, с тех пор, как мы закончили читать, ничего. Как я уже говорил, когда Дэшвуд пропала, мы предположили, что это было началом его первоначального плана, а затем, когда она обнаружилась мертвой, что ж,... мы еще многого не знаем.
— Драгомир — один из лучших профессоров Дурмстранга, — сказала ему Гермиона. — Виктор часто говорил о нем. Он считал его справедливым, умным и тем, кому он мог доверять. Он написал ему, чтобы попросить совета во время турнира.
— У меня тоже сложилось такое впечатление из письма Алтеи, — сказал Гарри. — Она считает его наставником и другом. Она явно беспокоится о нем, и если пожиратели смерти обратились к нему, это определенно то, о чем нам нужно беспокоиться. Я поговорю с папой и узнаю, были ли авроры уведомлены, как она сказала. Он может знать больше.
Рон кивнул.
— Дружище, это очень круто, что твой дедушка — главный аврор в российском министерстве. У тебя есть все основания полагать, что касается Академии.
Гарри пожал плечами.
— Если бы только это сработало, Рон. Тонкс сказала, что они принимают только лучших из лучших, и нам нужно много работать, чтобы попасть туда, если это то, чего мы хотим. Папа может только направлять меня.
Рон закатил глаза.
— Ты, блядь, Гарри Поттер, поверь мне, ты поступишь.
— Ты собираешься показать письмо Дамблдору? — Перебила Гермиона.
— Да, — сказал ей Гарри. — Но сначала я хочу поговорить об этом с дядей Рэмом.
Он забрал письмо и сказал, что поговорит с ними позже. Затем он направился в кабинет Ремуса. Он увидел, что его отец оставляет после уроков трех первоклашек, которые, похоже, работали над домашним заданием.
— Гарри, — сказал Ремус, войдя в комнату. — Что я могу для тебя сделать?
Гарри взглянул на мальчиков, прежде чем пододвинуть письмо через стол.
— Я получил это сегодня.
Бровь Ремуса приподнялась, прежде чем он просмотрел письмо, и на лбу появилась морщинка.
— Мне не нравится, как это звучит.
— Я тоже, — ответил Гарри. — Я уже иду, чтобы спросить об этом.
Ремус кивнул, не отрывая глаз от письма.
— Расскажи мне, как все прошло. Зайди сюда, когда закончишь, и введи меня в курс дела. Я хочу поговорить с тобой об этих субботних отработках, которые у тебя были.
Гарри нахмурился.
— Как ты узнал об этом?
— Снейп упомянул об этом, когда Макгонагалл спросила его, почему он снял более ста баллов с Гриффиндора за одну неделю.
Гарри вздохнул.
— Я накричал на него, а потом провел целых три субботы, вычищая кабинет зелий и кладовую.
— Как я уже сказал, возвращайся, — тихо сказал Ремус. — И мы поговорим об этом.
Гарри кивнул и направился на следующий урок, чтобы встретиться с Дамблдором. Если честно, он был удивлен, что Ремус до сих пор не узнал о его задержании. Инцидент произошел три недели назад, и Ремус обычно был на высоте в таких вопросах. Гарри подозревал, что происходит что-то еще, чего он не заметил, и он собирался спросить об этом своего отца позже вечером.
Ремус не слишком обрадуется, когда узнает, что Гарри все еще остается после уроков в течение следующих трех недель. Снейп определенно не оставлял его в покое в этом смысле.
Он обнаружил Дамблдора, как обычно, сидящим за своим столом, и сел напротив него в одно из удобных кресел.
— Добрый вечер, Гарри, — сказал Дамблдор, положив руки на стол перед собой.
— Добрый вечер, профессор.
Дамблдор улыбнулся.
— Сегодня вечером я надеялся еще поработать над некоторыми заклинаниями.
— Я бы с удовольствием, профессор, — сказал ему Гарри. — Я хотел спросить вас кое о чем, прежде чем мы начнем. Вы знаете профессора Данте Драгомира?
— Я знаю, — сказал Дамблдор, нахмурив брови. — Он очень умный волшебник, преподает в Дурмстранге.
— Я думаю, что Волдеморт, возможно, охотится за ним, — сказал Гарри, объясняя содержание письма Алтеи.
Дамблдор нахмурился.
— Его работа иногда заходит на опасную территорию, и все, что связано с изучением темных искусств, может вызывать беспокойство. Вы связывались с Михаилом Закариасом?
Гарри покачал головой.
— Пока нет. Я собирался это сделать после нашего урока. Все зовут его Миша, сэр, а не Михаил.
Дамблдор улыбнулся.
— Я не настолько хорошо его знаю, чтобы удостоиться такой чести. Пожалуйста, дайте мне знать, что он говорит о Драгомире. Когда Волдеморт проявляет интерес, это плохой знак. Нам нужно быть осторожными.
— Простите меня, сэр, но мы были осторожны, и он все еще на свободе, сея еще больший хаос и разрушения.
— Мы должны продолжать проявлять осторожность и ждать, — сказал ему Дамблдор. — Я знаю, это расстраивает, и я знаю, что это не то, что вы хотели бы услышать, но, увы, это единственный совет, который я могу дать на данный момент.
Гарри подавил свой гнев. Он устал ждать. Он устал просто сидеть и узнавать об ужасах и зверствах, которые Волдеморт совершал или позволял другим совершать от его имени. Он хотел, чтобы это закончилось, но когда он думал об этом, в горле у него образовывался комок. Это означало, что ему придется убить его, и Мерлин знал, что он к этому не готов. Он не знал, будет ли когда-нибудь готов к этому.
— Теперь давайте поработаем над тем, что мы практиковали в прошлый раз, и посмотрим, сможем ли мы это повторить, — сказал Дамблдор.
Гарри кивнул, доставая волшебную палочку.
— Может, начнем с молнии, сэр?
Когда Дамблдор кивнул, он пожал плечами. Может, это и не казалось чем-то особенным, но все же это было что-то, и он чувствовал, что это лучше, чем вообще ничего не делать.
* * *
Зи с интересом прочитала письмо, которое держала в руках. Олифант еженедельно информировала ее, но, поскольку она была в декретном отпуске, предполагалось, что она вернется на работу только в следующем году. Еженедельные обновления Олифанта включали изменения в законодательстве о домашних эльфах, о которых Зи затем сообщал Гермионе. Гермиона сама писала Лу Баннерману о своих мыслях и идеях по поводу законодательства, и он был рад услышать ее мнение. Зи чувствовала, что это было хорошо как для Гермионы, так и для всего дома.
Олифант рассказал ей о животных, рассказал о местах их обитания, о различных средах обитания, а также о животных, которые были благополучно возвращены в свои дома. Что ей больше всего нравилось в зверинце, так это то, что здесь волшебные существа останавливались только для того, чтобы подлечиться, отдохнуть, поизучаться, а затем их возвращали домой. Это было безопасное место, и осознание того, что они не окажутся там запертыми, изменило весь мир к лучшему.
Что касается письма, которое она держала в руках, то она была заинтригована его содержанием.
"Зи,
У меня есть соискатель, который подал заявку на внештатную работу в Зверинце, но они просят провести собеседование только с вами. Я объяснила, что вы в декретном отпуске, но они настаивали. Как вы можете видеть ниже, резюме довольно впечатляющее для такого молодого мужчины, и если вы согласны, я с удовольствием рассмотрю его. Дайте мне знать, что вы думаете.
Goldwin"
Зи открыла другой конверт, чтобы просмотреть резюме этого человека, и нахмурилась, увидев, что там нет имени. Там было просто написано "мистер RNS", но, пробежав глазами по списку, она вынуждена была согласиться: его резюме было весьма впечатляющим.
RNS написал свои "Совы" в Хогвартсе, прежде чем согласился на перевод в школу магии Колдовсторец на 1993-1994 годы, чтобы работать с известным профессором Пашей Пахтановым, который был одним из ее наставников по магическим существам и главой ее факультета в Чикаваце. Проучившись год у Пахтанова, он провел лето, работая в заповеднике в Новой Зеландии, а затем в сентябре 1994 года вернулся в Хогвартс, чтобы завершить свое образование. Он написал свои "Тритоны", затем "КРОУЛИ", а затем провел год за границей, работая в Аргентине, Бразилии, Африке и Антарктиде. RNS получила шесть рекомендательных писем от известных магизоологов со всего мира, в которых все они утверждали, что RNS был замечательным работником и заслуживал того, чтобы его взяли на работу.
У него отличная трудовая этика.
Он так заботлив и нежен ко всем существам, с которыми он соприкасается.
Всегда делает все возможное для животных.
Для него это не работа, это образ жизни.
Невероятные навыки фотографа, когда речь заходит о волшебных существах; Он запечатлевает моменты их жизни, как историю. Он был бы большим подспорьем для нового отдела реконструкции и сотрудничества с волшебными существами.
У него есть идеи о том, как строить зверинцы, которые можно брать с собой в дорогу. Он опытный человек. Он ответственный. Он полон новых идей.
Эти слова заинтриговали ее. Кем был этот таинственный человек, при жизни известный только своими инициалами? Зи написала Олифант, попросив ее назначить встречу за чашкой кофе на следующую неделю.
Она понятия не имела, кто этот молодой человек, но ей хотелось с ним познакомиться. Он показался ей именно таким молодым, свежим агентом, какой был нужен в DRCMC.
* * *
Ремус вошел в свой дом той ночью и улыбнулся, увидев жену, растянувшуюся на диване. Ее рот был полуоткрыт, она слегка похрапывала, ноги были укрыты одеялом; она выглядела так, словно на ней был один из его свитеров. У нее потекли слюнки, и он подумал, что это самое восхитительное зрелище, которое он когда-либо видел. Он тихонько прокрался внутрь, не желая ее беспокоить, убрал свой чемодан и снял сапоги и плащ.
