Канун трагедии А.О. Чубарьян

Буквально через два дня Шуленбург сообщил Молотову мнение германского правительства по поводу Бессарабии. Оно в полной мере признавало права Советского Союза на Бессара­бию и просило лишь понять немецкие экономические интере­сы в Румынии. Риббентроп заявлял также, что вопрос о правах СССР на Буковину является новым и осложнит мирное и быстрое решение бессарабского вопроса. Молотов защищал советские права и интересы в Буковине, особенно настаивая на крайней срочности вопроса и на желательности немедленного демарша Германии, имея в виду Румынию.

Из беседы Молотова с Шуленбургом стало ясно, что Моск­ва не начинала своих разговоров в Бухаресте, явно предпочи­тая, чтобы это было сделано германскими руками44. Как видно из германских документов, Риббентроп направил 27 июня ру­мынскому правительству рекомендацию "безоговорочно при­нять требования советского правительства"45.

Опасаясь, что постановка вопроса о Буковине в дополнение к Бессарабии может привести к задержке с решением пробле­мы, в Москве решили пойти на уступки. 26 июня Молотов в письме к Шуленбургу дал согласие на то, чтобы к СССР отошла лишь северная часть Буковины с г. Черновцы46.

Итак, в июне 1940 г. сразу же после разгрома Франции со­ветское правительство, активно воздействуя на Германию, добилось ее невмешательства в события в Прибалтике, привед­шие к ее вхождению в состав СССР. В то же время, как это вид­но из донесения немецких дипломатов из Прибалтийских госу­дарств, уже на самой ранней стадии Германия выдвигала две проблемы: экономические интересы и, самое главное, судьба немецкого населения в Прибалтийских государствах, что стало предметом дальнейших контактов и осложнений между двумя странами47.

Полная индифферентность Германии в отношении При­балтики объясняется ее незначительными стратегическими интересами в этом регионе. Иное дело Бессарабия, поскольку румынская нефть была одним из главных топливных источни­ков для Германии, и Берлин обусловил свое согласие на присо­единение Бессарабии условием: СССР ни в коей мере не затро­нет немецких экономических связей с Румынией.

В июле Германия опять проявила недовольство невыполне­нием СССР своих обязательств по поставкам нефтепродуктов и цветных металлов. Теперь к этому добавилось ее желание увеличить поставки никелевой руды из Финляндии за счет по­нижения в поставках доли СССР. Немецкие требования имели в виду уменьшение финских поставок в СССР на 25% с тем, чтобы на долю Германии пришлось 75%48. Через несколько дней этот вопрос был снова поднят в беседе Молотова с Шулен­бургом, причем советский нарком крайне нервно реагировал на информацию о прямых переговорах германских представи­телей с Финляндией49.

В те же дни неожиданно возникло еще одно, отмеченное ранее, обстоятельство, обостренно воспринятое обеими стра­нами. Оно касалось просьбы Сталина и Молотова согласиться на передачу СССР небольшой части территории Литвы, передан­ной Германии по договору от 28 сентября 1939 г., о чем шла речь в предыдущем разделе. Но немцы заявили, что это их террито­рия и они не собираются эвакуировать из нее своих граждан.

В целом документы июля —октября 1940 г. показывают, что столкновение позиций обеих стран происходило посто­янно. Фактически на всех многочисленных встречах Молото­ва с Шуленбургом возникали спорные вопросы. В итоге они разрешались, но буквально через несколько дней поднима­лись.

В отношении экономических и торговых вопросов весьма острой оказалась беседа А.И. Микояна с главой немецкой эконо­мической делегации К. Шнурре50, который признал факты недо­выполнения Германией своих обязательств по поставкам. Речь шла и о возможности размещения заказов СССР в Германии и о расширении германских поставок. Микоян представил мемо­рандум о шестимесячных итогах экономических отношений. Беседа и тон разговора показывают, насколько далеко зашли раз­ногласия между обеими сторонами и какой большой заряд недо­вольства был накоплен. Практически по всем вопросам, большим и малым, стороны высказывали свои претензии и неудо­влетворенность. Беседа явно противоречила заявлениям о вечной дружбе и взаимопонимании.

В период июля — сентября в советско-германских отноше­ниях появились более общие темы. Они были связаны с упоми­навшимися уже дискуссиями и в Берлине, и в Москве о страте­гических направлениях политики после поражения Франции и заключения германо-французского перемирия (с правительст­вом в Виши).

Еще 8 июля Шкварцев докладывал в Наркоминдел об ис­ключительном внимании Берлина к Юго-Востоку Европы в свя­зи с "активизацией СССР в этих районах"51. По словам совет­ского посла, немецкая пресса единодушна в том, что страны Ев­ропы, за исключением областей влияния СССР, находятся под господством Германии и Италии. При этом в большинстве стран создаются правительства немецкой ориентации. Пресса пишет, что война с Англией еще предстоит, к ней идет подго­товка, но одновременно завершена переброска немецких войск с Запада на Восток.

Особое значение доклада советского посла состояло и в том, что еще 13 июля 1940 г. в Москву последовало сообщение о переброске немецких войск с Запада на Восток. С учетом по­стоянно накапливающегося взаимного недовольства и разно­гласий советское руководство понимало, в какую сторону могут повернуться события.

Именно в те июльские дни Германия провела несколько встреч с лидерами ряда стран Юго-Восточной Европы. 10 июля в Мюнхене Гитлер и итальянский министр иностранных дел Чиано имели встречу с премьер-министром Венгрии52. Они за­явили о поддержке притязаний Венгрии на часть Трансильва— нии, о необходимости исходить из того, что Венгрия должна опираться только на державы "оси". Они также намекнули, что с пониманием относятся к интересам Венгрии в ее отношениях с СССР.

Через три недели в Зальцбурге Гитлер встречался с премье­рами Румынии и Болгарии. На этих переговорах Гитлер обещал сотрудничество в экономической и военной областях, германо— итальянские гарантии Румынии, поддержку претензий Болга­рии на Южную Добружду и т.п.53 В те же дни Гитлер принял в Берггдорфе делегацию Словакии во главе с президентом И. Ти— со и объявил, что Словакия переходит в разряд государств, на­ходящихся под защитой Германии, и примет активное участие в создании нового порядка в Европе54.

31 июля Шуленбург по поручению из Берлина информиро­вал Молотова о проходивших встречах в Зальцбурге, но было совершенно ясно, что эти информации происходят уже пост­фактум и Германия действует самостоятельно, не консультиру­ясь с СССР. В одной из бесед с Шуленбургом Молотов обратил внимание на это обстоятельство. Об этом же говорил и Шквар— цев в Берлине, но немецкие представители оставили эти заме­чания без ответа.

Во второй половине июля и в августе во многих странах (как это можно проследить по прессе и по дипломатическим доку­ментам) усиленно распространялись слухи и сообщения о раз­ногласиях между СССР и Германией, о возможности союза СССР с Англией и т.п. Видимо, отчасти подобные комментарии явились результатом какой-то утечки информации о тех обсу­ждениях, которые проходили в высших кругах Германии. Еще 6 июля МИД Германии разослал циркулярное письмо, в кото­ром упомянул о германо-советских разногласиях. 21 июля Гит­лер в разговоре с генералом Браухичем заявил о необходимо­сти обратиться к решению русской проблемы и в конце июля дал указание подготовить план разгрома СССР, имея в виду на­чало военных действий в мае 1941 г.55 28 и 31 июля Гитлер на­правил указания о подготовке оперативных планов военного разгрома СССР56. В начале августа верховное командование Германии издало директиву "Ауфбау Ост" о переброске войск на восточные границы Германии.

6 августа Риббентроп уже открыто заявил протест Москве (в беседах с Шкварцевым) в связи с публикацией в латвийской газете "Яунакас Синае" статьи, начинающейся словами: "Германские коммунисты против Компьена57, и германская компартия распространяет воззвание о том, что подписание в Компьене соглашения является неслыханным диктатом". Риб­бентроп заявил, что эта статья направлена против Германии и противоречит последним высказываниям фюрера и Молотова и что появление подобных статей нежелательно58.

Трудно сказать, в какой мере публикация статьи была сог­ласована с Москвой, но любопытна весьма спокойная реакция Молотова. На самой телеграмме Шкварцева Молотов написал: «Тов. Вышинскому. Скажите латышам (ЦК), что нельзя этого допускать впредь. Держаться надо по "Правде"»59. А Риббен­тропу из Москвы сообщили, что указанная газетная статья по­явилась в прессе в результате"недоразумения"60.

В последней декаде августа в Москве были напечатаны ста­тьи, посвященные годовщине подписания советско-германско­го пакта. Конечно, если сравнить их с публикациями сентября 1939 г., то будет заметна разница. В 1940 г. формулировки были сдержаннее, хотя их общий тон и оценки оставались положи­тельными. Такими же, а может быть, даже, еще с большим пафосом, были и статьи, опубликованные в Германии 23-24 августа 1940 г.

Но сразу же вслед за этими юбилейными статьями 31 авгу­ста Молотов после информации, полученной от Шуленбурга о "третейском" решении Германии и Италии спорных вопросов между Венгрией и Румынией в Вене, жестко заявил, что гер­манское правительство нарушило третью статью договора о не­нападении от 23 августа 1939 г., где говорилось о консультации между сторонами по интересующим их вопросам. По словам Молотова, речь идет о двух пограничных с СССР странах61. Шуленбург попытался объяснить происшедшее "большой по­спешностью в решении вопроса".

Тот же сюжет присутствовал и в беседе Шкварцева с Риб­бентропом 2 сентября. Германский министр сказал, что не счи­тает этот факт противоречащим обязательствам Германии о консультациях с СССР62.

Новый элемент разногласий был связан с информацией о созыве 1 сентября в Вене совещания экспертов по дунайским вопросам63. Советское правительство заявило, что СССР не мо­жет не участвовать в каких-либо совещаниях по дунайским во­просам, так как СССР является придунайским государством, что теперь подтверждено возвращением Бессарабии64.

Значительный интерес представляет реакция Германии на советское заявление, прозвучавшая во время беседы Шкварце­ва со статс-секретарем МИД Германии Вайцзекером. Сначала Вайцзекер заявил, что на заседании дунайской комиссии (кото­рая уже существует) речь шла о той части Дуная, которая ле­жит выше течения этой реки, граничащей с Советским Сою­зом. В связи с вновь поднятым вопросом о недовольстве СССР, что Германия не информировала ее о третейском решении в Вене, немецкий дипломат заявил: Германия заявляла о своей незаинтересованности в Бессарабии, у СССР нет больше тер­риториальных интересов в Румынии, это же относится и к Вен­грии. Вайцзекер напомнил советскому послу и о том, что имен­но Германия посоветовала Румынии разрешить конфликт с СССР иным путем, чему она и последовала.

Поскольку ранее советские дипломаты приводили в пример консультации СССР с Германией по Прибалтике, то Вайцзекер заявил (мы уже писали об этом в предыдущей главе, но повто­рим еще раз): он обращает внимание на различие, состоящее в том, что «акция советского правительства в Литве и вообще в Прибалтийских странах представляла собой захват территории (Вайцзекер, правда, тут же заменил слово "захват" на слово "приобретение"), а действия Германии при разрешении венге— ро-румынского конфликта были направлены к сохранению ми­ра в этой части Европы»65. Фразеология Вайцзекера уже могла дать Москве представление, насколько далеко зашли разногла­сия и как в Берлине трактуют договор 1939 г.

9 сентября этот вопрос был снова обсужден на встрече Мо­лотова с Шуленбургом, на которой советский нарком, весьма пространно вспоминая все переговоры-консультации, которые Москва вела с Берлином по поводу Бессарабии и Буковины, за­явил, что СССР пошел на компромисс по поводу Южной Буко­вины. Вспомнил Молотов и Прибалтику, опять повторив при­меры многочисленных советских консультаций с Германией. Затем стороны обменялись взаимными претензиями по поводу оставления германских представительств в Риге, Таллине и по другим вопросам66.

В дальнейшем советская сторона еще несколько раз про­должила ставить вопрос о советском участии в заседаниях ду­найской комиссии67. Общее ухудшение отношений между СССР и Германией наглядно видно из обсуждения вопроса о дунайской комиссии и третейского арбитража в Вене. 16 сентя­бря немцам была направлена памятная записка по вопросу о дунайской комиссии68. Затем последовало более серьезное обо­стрение. 21 сентября Молотов имел беседу с Шуленбургом, в которой снова напоминал обо всех фактах, касавшихся Бесса­рабии, Буковины и пр. и в заключение вручил памятную запис­ку. В ней наркоминдел отвергает по пунктам объяснение германского правительства и снова напоминает всю историю советских консультаций по поводу Бессарабии и Прибалтики, когда Германия была заранее уведомлена и давала свое согла­сие на действия СССР.

Далее Москва предлагает: поскольку принятое решение в Вене противоречит статье III Договора о ненападении, то СССР готов обсудить вопрос об ее изменении или отмене, если она представляет неудобство для Германии. Когда Молотов коснул­ся данного вопроса в беседе с Шуленбургом, последний заявил: об этом не может быть и речи, в Берлине об этом и не думают, это было не более чем недоразумение69.

Все эти дискуссии, столкновения и разногласия явились от­ражением более общих вопросов.

Как уже указывалось, Германия после июня —июля была занята выработкой дальнейшей стратегии. События показали, что сначала немцы предприняли ряд попыток осуществить вы­садку на британских островах, но потерпели неудачу и в конеч­ном счете перешли к их длительной осаде и бомбардировкам. Как отмечалось ранее, Черчилль отверг все германские предложения о мире. Поэтому Англия приняла решение сражаться до конца.

В этой ситуации Германия, видимо, разработала план дейст­вий в следующих направлениях:

изоляция Англии, вытеснение ее из Юго-Восточной Ев­ропы, Ближнего Востока, Малой Азии, по возможности и из Индии и соседних территорий. Во многих разговорах немецких дипломатов, политических и общественных деятелей того пе­риода постоянно звучала тема о новом переделе мира, о немец­ком интересе к Африке и Азии и о том, что нужны новые коа­лиции для разгрома Англии и краха всей Британской империи;

образование тройственного союза (Германия, Италия и Япония) для достижения этой стратегической цели. При этом Италии отводится главная роль по включению в орбиту Герма­нии или тройственного союза Балканских стран и государств Юго-Восточной Европы. Германия вкупе с Италией резко акти­визирует свои действия в отношении Румынии, Венгрии, Бол­гарии и Словакии. Устранив Англию из состава дунайской комиссии, они стремятся "прибрать к рукам" эту комиссию. Япония предпринимает антибританские действия на Дальнем Востоке, Соединенные Штаты Америки нейтрализуются во из­бежание их участия в войне на стороне Великобритании;