Все успокоилось, также быстро, как и началось.
"Гарри... Гарри... " — затухающим сознанием Гермиона-волчица осознавала лишь одно — Гарри. Гарри, который умирал сейчас. Последним усилием девушка вновь превратилась в человека и поползла к лежащему в нескольких метрах от нее Зверю. Но было слишком далеко, слишком трудно... Гермиона оперлась на руки и, хрипя от боли, пронзавшей все ее тело, принялась выискивать взглядом Гарри. Уведенное повергло ее в шок: Зверь будто разлагался на глазах, толстая шкура сходила, оголяя красное мясо, жилы...
"Нет... нет... Не умирай!.."
Губы не слушались, слезы непроизвольно текли по лицу, еще больше разъедая все царапины и шрамы.
"Не умирай!.. Живи! ЖИВИ!"
Гермиона боялась открыть глаза, боялась увидеть на месте Волка, на месте Гарри, изуродованные куски мяса...
Кто-то захрипел совсем рядом, потом послышался тяжелый кашель, постепенно переходящий в хрипы и неясное клокотание...
-Гарри?! — прошептала девушка одними губами и посмотрела наконец-таки в ту сторону. На том месте, где несколько мгновений назад был Зверь, лежал какой-то человек. Он был совершенно голым, лысым и красным, как... как младенец. Он будто родился заново. А Зверь?.. Он... умер?..
Грудь человека судорожно вздымалась, словно пытаясь схватить воздуха, но ничего не выходило...
"О, Господи! О, БОЖЕ!"
Гермиона судорожно принялась шарить руками вокруг себя, точно ища что-то на ощупь, как делают это слепые.
"Палочка! Палочка!.. Мне нужна волшебная палочка!"
Первое, что попалось на глаза, была волшебная палочка Темного Лорда, сиротливо лежащая чуть поодаль. Не теряя зря времени, гриффиндорка кое-как доползла до нее и, мысленно прошептав нужное заклинание, взмахнула по направлению того человека, что был... был... Гарри Поттером. Раздался громкий, свистящий вдох, после чего вновь кашель, затем опять вдох...
Люди вокруг начали медленно подниматься с земли, ошеломленные, ничего не понимающие... Но, это все еще были Упивающиеся Смертью, которые могли напасть.
Гермиона подползла ближе к Гарри и прижала магическое оружие к груди с намерением защищаться.
Боль, которой она почему-то почти не чувствовала, пока ползала в поисках волшебной палочки, вдруг обрушилась на нее с ужасающей силой, перед глазами все поплыло, превращаясь в какие-то неясные тени...
Она больше не видела ничего, но вскоре почувствовала, как кто-то осторожно и бережно берет ее на руки и несет куду-то далеко-далеко... подальше отсюда... туда, где спокойно и хорошо...
* * *
Все газетные статьи были посвящены описанию "Великой Битвы". Сообщались имена и количество погибших, раненых, пойманных и убитых Упивающихся Смертью... но все это были лишь пустые слова и цифры, которые не могли отразить того настоящего ужаса, что пришлось пережить тем, кто сам участвовал в защите Хогвартса в тот день.
Мало кто выжил, еще меньше вышли из той бойни без каких-либо страшных увечий. Практически весь состав учеников с четвертый по седьмой курс погибли, также как и большая часть профессоров. Магическая Британия еще ни разу не проводила столько похорон разом. Выжившие находились в основном в Св. Мунго и не присутствовали на церемонии погребения.
Казалось, страна погрузилась в один общий вопль и стенание по мертвым сыновьям, дочерям... по детям.
Авроры и Министерство Магии втянули языки в... куда подальше. Их в последнее время, мягко говоря, не жаловали. Они пришли на помощь осажденному Хогвартсу, где защитниками были лишь неопытные маги и жалкая кучка учителей, только когда все уже закончилось, а повязать ничего не соображающих, находящихся в шоковом состоянии Упивающихся Смертью было проще простого. И дело даже не в том, что, по сути дела, у Министерства не было возможности узнать об атаке слуг Волдеморта... Не должны дети убивать, чтобы не быть убитыми!..
Гарри Поттер пришел в себя лишь спустя полгода. Все это время он находился в некоем состоянии наподобие комы, большинство жизненных процессов его организма приходилось поддерживать при помощи магии. Когда Мальчик-Который-Выжил... И-Победил-Волдеморта впервые после того страшного дня открыл глаза, он, не говоря ни слова, закрыл ладонями лицо и глухо, тяжело зарыдал, точно задыхаясь... Он помнил все, что произошло тогда.
Его с трудом успокоили. Не помогали ни зелья, ни уговоры целителей. Лишь после того, как к нему привели Гермиону Грейнджер, тут же бросившемуся к нему и обнявшему, Поттер затих. Они не говорили, просто сидели, крепко прижавшись друг к другу.
Эта война... эта глупая, никому не нужная кровопролитная битва одной глупости против другой... она никому не была нужна, но унесла так много жизней!.. Газеты писали, репортеры сообщали своими практически равнодушными голосами, называли ИХ имена... имена...
Профессор Трелони, глупая лже-прорицательница, оказавшаяся на деле такой сильной и храброй... погребена под завалом во время атаки великанов, пробившей ворота Главного Входа...
Мадам Помфри, отважная и умелая целительница... убита одним из Упивающихся Смертью...
Эрни МакМиллан... разорван на части какой-то тварью...
Минерва МакГоннагал, Джастин Финч-Флетчли, Драко Малфой со всеми своими слизеринцами... профессор Вектор, профессор Синистра, библиотекарша Пинс...
Все они и еще две сотни учеников погибли, оставив после себя лишь зияющую пустоту, незаживающую рану в сердце, в душе... в самом естестве каждого, кто пережил ту битву...
Северус Снейп выжил... опять... Впрочем, как выжил и старик Дамблдор, за психическое состояние которого всерьез опасались лучшие целители Св.Мунго. Директор Хогвартса почти месяц не мог очнуться от своего "полутранса", куда сам же себя и загнал, без конца глядя в одну точку и что-то невнятно бормоча себе под нос.
Семье Уизли, слава богам, больше не пришлось безутешно рыдать над убитыми, по какой-то счастливой случайности и невероятному везению и Рон и Джинни остались живы, хотя и пострадали настолько, что их жизни находились буквально на волоске долгие месяцы... И все же, они выжили, в отличии от многих других, скончавшихся уже в клинике.
Весь следующий год Хогвартс приводили в порядок, он был сильно поврежден. Всем, кто участвовал в "Великой Битве" автоматом были поставлены "Превосходно" по всем предметам, но это мало кого волновало.
Одни сжимали детей в объятиях, не желая отпускать, будто не веря своему счастью... Другие, вцепившись в холодную каменную плиту могилы, давились рыданиями, обвиняя и проклиная всех и всё на свете...
Война закончилась. Они победили. Темный Лорд Волдеморт уничтожен, а Мальчик-Который-Выжил... выжил снова... Мир восстановлен.
И почти не важна та цена, которую им всем пришлось за это заплатить, не так ли?..
Эпилог.
Светило не по-мартовски яркое и теплое солнце. Кое-где уже слышался робкий щебет птах, которые прилетели слишком рано, поведясь на эту обманчиво хорошую погоду. Так хотелось верить, глядя на это безоблачное, чистое небо, что это надолго, что вот оно, лето, что пора снегов и холодов уже закончилась, а впереди только восхитительные, теплые деньки...
Птицы щебетали, сидя на голых, угольно-черных ветвях деревьев. Лес был довольно мрачным и навевал не самые радостные мысли, однако весенние певуны вовсю заливались, тут же разгоняя все плохое настроение.
На освещенную радостным солнцем опушку из густого мрака Запретного Леса вышла стая волков. Их было шестеро: очень крупный, угольно черный, лишь с чуть седоватой мордой волк-вожак и волчица, составлявшие, по-видимому, главную пару стаи; двое волков-подростков с грязно-серой шерстью выглядели уже довольно взрослыми, но чуть толстоватые щенячьи лапы и слишком мягкая шерсть выдавали в них совсем еще молодых хищников; самыми младшими были два игривых волчонка, отличающихся друг от друга по возрасту всего на несколько месяцев (покрытые темно-коричневым пушком, они резвились около ног старших, то и дело, норовя укусить кого-нибудь).
Выйдя на ярко освещенную солнечными лучами опушку Леса, вожак сперва внимательно осмотрелся по сторонам, после чего спокойно вышел из укрытия деревьев и спокойно улегся рядом с кустом какого-то непонятного растения с изумрудно-фиолетовыми листьями. Рядом на траву тут же опустилась волчица и положила свою голову волку на бок. Следом, громко сопя, к ней на спину тут же забрались щенки. Подростки уселись чуть поодаль, сразу показывая этим свою четкую субординацию по отношению к главной паре стаи. Все шестеро животных будто ждали чего-то, глядя на едва видневшийся в отдалении замок.
Проходили минуты, но ничего не менялось, все также громко пели птицы, мрачные деревья частоколом упирались в поразительно-голубое небо...
Волчица пряднула черными бархатными ушами и подняла голову, тут же ее жест повторили все, за исключением лишь самых маленьких членов стаи, которые, не подозревая ни о чем, продолжали мирно посапывать на теплом боку матери.
Вот, со стороны дороги показалось маленькое облачко пыли, затем исчезло, когда идущий свернул с пути на уже чуть зеленоватое, хотя и не до конца еще высохшее поле, все покрытое бурыми пятнами и серым, не растаявшим до конца снегом. Какая-то темная точка приближалась прямо к опушке, на которой разместилась для отдыха стая.
Вскоре точка превратилась в очертания зверя какого-то темного окраса — еще один волк. Чем ближе он был, тем лучше становилось видно, что он что-то несет в зубах... какой-то сверток...
Наконец, зверь достиг опушки и, подойдя прямо к вожаку, положил у его лап тот самый сверток. Это оказался ребенок. Человеческий ребенок. Малыш издавал громкие крики, явно не понимая, что с ним делают. Волчьи морды низко склонились над ним, отчего он заревел еще громче. Внезапно, волчица нежно и осторожно лизнула его в раскрасневшееся от слез личико, вытирая соленые дорожки своим мягким языком. Малыш тотчас прекратил плакать и с интересом уставился своими большими изумрудными глазенками на зверя. Волк, принесший его, уже давно сидел подле стаи и с любопытством смотрел на разыгравшуюся перед ним сценку.
Но ничего не происходило.
Наконец, будто устав ждать, волк-вожак поднялся во весь свой огромный рост, нависая над ребенком черной скалой, поднял лапу... и мягко подхватил ею малыша, одновременно превращаясь в человека.
-Нет, я так больше не могу! — ворчливо сказал мужчина, только что бывший волком, усаживаясь обратно на землю. У него были густые, черного цвета волосы до плеч и короткая квадратная бородка "а-ля Генрих IV". Лицо его было гладким и чистым, совершенно без морщин, возраст выдавали лишь чуть тронутые сединой виски.
-Папа! — пропищал ребенок и улыбнулся во все свои... четыре зуба.
-Сколько можно?! — продолжал мужчина тем временем, ни к кому особенно не обращаясь. — Мы же все — врожденные анимаги! Он ведь не может быть...
-Ну, конечно нет, милый! — приятным, глубоким голосом ответила ему женщина, появившаяся только что, вместо волчицы. Она смахнула с лица прядь каштановых волос и улыбнулась мужу.
-Так почему он тогда не трансформировался до сих пор? — не отступал тот.
-Ну, может быть потому... — негромко пробормотал юноша лет шестнадцати с копной смоляно-черных волос и карими глазами.
-...что он еще слишком маленький? — закончил за него брат, бывший, по всей видимости, его близнецом, так как выглядели они совершенно одинаково.
-Мама! Я хочу кушать! — тонким недовольным голосом прохныкала маленькая девочка лет пяти, а сидевшая рядом с ней сестра, которой было около десяти, с осуждающим видом закатила глаза, глядя на младшую.
-Иди сюда, родная, — тут же отозвалась женщина, протягивая руки и усаживая маленькую капризулю себе на колени.
Малыш, виновник всего "торжества", по-прежнему сидел на руках у отца, внимательно следя за дальнейшим развитием событий.
-Но у всех наших детей анимагические способности проявлялись чуть ли не с первых месяцев, а ему уже год! — глава семейства нахмурился и внимательно, чуть прищурившись, глядел на ребенка, будто стараясь увидеть в нем что-то новое.
-Папа! Мне кажется, ты слишком много от него хочешь. Он ведь еще такой маленький, — подала голос молчавшая до сих пор девушка, которой по виду можно было дать около двадцати лет. У нее, как и у остальных членов ее семьи, были длинные темные волосы и красивые, как у матери, миндалевидной формы глаза карего цвета.
Мужчина вздохнул и сказал:
-Похоже, ты права, Лили.
Близнецы переглянулись с недовольным выражением на лицах, как бы говоря друг другу: "С ней он всегда соглашается!".
-И нечего так смотреть, Ричард, Себастьян. — уже более грозным голосом сказал их отец. — Я и сам понимаю, что Джеймс еще слишком мал для анимагии...
Он опять вздохнул.
Женщина, его жена, игриво ткнула носом ему в щеку, как это делают волки и, улыбаясь, сказала:
-Не расстраивайся, Гарри. Значит, еще просто не время.
-Да, я знаю.
Где-то далеко в Лесу послышался чей-то рык, вспорхнула стайка птиц...
-Мама, а можно... — начал Ричард.
-...мы попробуем? — договорил за него Себастьян. Они так делали частенько, точно как близнецы Уизли. Правда, они не были настолько похожи, как те, в первую очередь, потому, что всегда, наоборот, стремились отличаться друг от друга. Наверное, самое главное их отличие состояло в том, что они учились на разных факультетах: Ричард — в Гриффиндоре, а Себастян — в Слизерине. Однако это не делало их менее дружными, как, впрочем, и других детей Поттеров. Например, самая старшая, Лиллиан, была выпускницей Рейвенкло, а Миранда, которой сейчас было десять лет, являлась студенткой дома Хаффлпафф. Малышка Эллис, самая младшая дочь Гарри и Гермионы Поттер, которой сейчас было всего пять лет, очень хотела поступить в Гриффиндор, но говорила, что и Рейвенкло тоже неплохо. Годовалый Джеймс пока еще не изъявлял никаких пожеланий насчет распределения по факультетам, однако уже сейчас от него ожидали больших свершений, которые стали уже в семье Поттер традицией, а именно — проявления анимагических способностей.
После долгой паузы, Гермиона, наконец, кивнула, но тут же предупредила:
-Смотрите мне!..
Близнецы, как один, закивали и, подхватив на руки Джеймса, с гиканьем унеслись куда-то в чащу. Можно было не волноваться за них, ведь эти дети знали Запретный Лес, как свои пять пальцев.
Поттер улегся на спину, закинув руки за голову, жена положила голову ему на плечо, а все три их дочки, от мала до велика, пристроились под боком у родителей.
Спустя примерно час со стороны Леса донесся заливистый хохот одного из братьев, затем треск веток, будто молодой это буйвол продирается сквозь густой кустарник, и на опушку выскочили взлохмаченные Себастьян и Ричард, несший Джеймса на шее. Все трое заливисто смеялись.
-В чем дело? — первой поинтересовалась Миранда, приподнимаясь.
-Все вставайте! Смотрите...
-...что мы вам сейчас покажем!
Себастьян посадил Джеймса на траву, все сгрудились вокруг малыша, будто в ожидании какого-то невиданного чуда.
-Джейми, бо-бо! Покажи бо-бо! — проговорил Ричард.
