Тор на миг замолчал. Высшие силы, дайте разумение! мысленно взмоллся он. Я не знаю, как правильно. Как отогнать тьму, не построив новую тюрьму? Всё, что он мог придумать, это дать хоть какую-то нить, связующую людей, и надежду на будущее в законе. Но знайте, громко добавил он, поощрять я буду именно женитьбу. Честный союз перед лицом Победителей.
Правда, нашлись и пара принципиальных свободных женщин. Осталось только постоянно давать всем понять, что их статус намного ниже, чем у законных рабынь.
Тор поймал взгляд одной из свободных дерзкий, оценивающий, совсем не похожий на испуганный взгляд проданной девушки, прижимавшейся к плечу своего нового хозяина-солдата. Тор вдруг подумал: кто из них через год будет больше жалеть о своём выборе? И не нашёл ответа.
Эсса одобрила способ действий мужа. Она уже стала мечтать, как организуетвзамкеобществодамикавалеровпо-другому,чемэтопринято в обычных захолустных уделах. Она хотела бы взять понравившееся в высшем свете, но изгнать дух всеобщей ветрености, который царил в таких обществах. А начало, положенное мужем, она считала правильным. Если не жена, так хоть законная наложница, а не свободная шлюшка.
* * *
Следующую остановку караван сделал в городе Урлинор. Тут надо было задержаться: поскольку дальше все города были разорены войной, стоило сделать необходимые закупки здесь, и наступал праздник двенадцатой луны.
На Родине было несколько календарей. Старки пользовались лунносолнечным, в котором было 16 либо 15 месяцев в году, единобожники чисто лунным, в котором было 16 месяцев в году, ненасильники солнечным со сложной системой високосов, потому что любой год начинался у них с субботы. Был также общий для всех священный год из двенадцати месяцев. Откуда он взялся, никто не мог объяснить. Но возраст людей считался именно в священных годах. Сейчас в очередное полнолуние кончался один месяц, начинался другой и справлялся праздник двенадцатой луны.
В первую же ночь в Урлиноре Эсса проделала опыт. Она сняла для Тора отдельную комнату, пришла к нему после молитвы, поцеловала его, он ответил, и она с удовлетворением заметила, что вроде бы ему не было плохо, для него этот поцелуй даже как будто приятный сюрприз. Как мои грехи? прошептала она. Намного меньше, чем раньше ответил Тор и ещё раз её поцеловал. Эсса с радостью приняла поцелуй и сказала: А теперь омой грехи. Я пришлю Ангтун к тебе, и, прежде чем Тор успел что-то сказать, ушла. Утром она с радостью восприняла объятия и поцелуй мужа: видно было, что теперь ему не противно, а, наоборот, он рад помочь жене. И за ночь у неё грехов не накопилось, а утром она тоже искренне помолилась. Эсса похвалила себя за ум и находчивость.
* * *
Тем временем Урс Ликарин, бывший есаул славной ватаги атамана Жёлтого Ворона, а ныне беглый преступник, крестьянин, изгнанный собственным отцом и своей деревней, шёл по дорогам разоряемого мятежом королевства, перебиваясь подёнными заработками. У него был припрятан кошель, в котором даже золото водилось, но он его никогда не доставал, чувствуя, что, стоит взять в руки эти деньги, душу станут жечь воспоминания о жестокостях, творившихся их отрядом. Урс попрежнему считал, что в принципе дело Жёлтых благое, да и атаман у них был незаурядной личностью: сам не стремился к обогащению, лишних жестокостей не допускал, отнятое у богатых большей частью раздавал крестьянам. Но первое же столкновение с высшими руководителями секты Жёлтого Неба вызвало у Урса отторжение.
В очередной деревушке Урс бродил по улицам и спрашивал, кому нуженработникзаедуиночлег?Кнемуподошёлчеловекгородскоговида, пощупал его мускулы и предложил наняться на ближнюю каменоломню за четыре медяка в день. Поторговавшись, Урс сошёлся на пяти медяках, ночлеге и харчах.
Харчи были отвратительные: рис подпорченный, полутухлая рыба, мясо только по праздникам. У крестьян работников кормили намного лучше. Работа, как и ожидал Урс, оказалась тяжёлая: выколачивать из стены каменоломни мраморные глыбы и помогать их грузить на волокушу, запряжённую быками. Надсмотрщик ругал беспощадно за лишние отколотые куски мрамора при выемке глыбы, а когда один из рабочих случайно отколол кусок так, что отлетела часть мрамора внутри нарисованного размера, его немедленно поколотили (пороть не стали, так как гражданин) и выгнали, засчитав ему в качестве очередной платы стоимость испорченной глыбы. После чего эту глыбу всё-таки выломали, и, поскольку Ликарину выпала очередь лёгкой работы: сопровождать волокушу в мастерскую, что давало пару часов передышки перед тем, как сгружать он увидел, что мастер, поглядев на выбоину, недовольно прищёлкнул языком, но, смерив её глубину, глыбу принял. Размеры давались с допуском на последующую обработку.
Через полтора месяца заказ на камень для строительства храма был выполнен, и лишних работников, в том числе Урса, рассчитали. Подрядчик вычел у него из жалования за харчи и ночлег, посмеявшись, что Урс не оговорил бесплатные харчи и ночлег, и получилось по два медяка за рабочий день. Это было меньше стандартной платы чернорабочего, а такая жратва и ночлег в халупе три медяка в день не стоили.
Другие рабочие немедленно пошли пропивать денежки, а Урс двинулся куда глаза глядят, далее на восток. Зайдя в лес, он разжёг костёр, подстрелил трёх голубей и хоть раз поел мяса досыта, приправив его лесными травами, щепоткой соли и перца, которых он немного прикарманил во время кормежек. В лесной тиши он вдруг стал петь ещё одну песню своего предка:
Песня покаяния
Я в лес бежал из городов,
В пустыню от людей бежал,
Теперь молиться я готов,
Рыдать, как прежде не рыдал.
Вот я один с самим собой...
Пора, пора мне отдохнуть, Свет беспощадный, свет слепой
Мне выпил мозг, мне выжег грудь.
Я страшный грешник, я злодей:
Мне Бог бороться силы дал, Любил я правду и людей; Но растоптал свой идеал...
Я мог бороться, но, как раб,
Позорно струсив, отступил И, говоря: Увы, я слаб!, Свои сомненья задавил. Я страшный грешник, я злодей...
Прости, Господь, прости меня, Душе измученной моей
Прости, раскаянье ценя!..
Есть люди с пламенной душой, Есть люди с жаждою добра,
Ты им вручи свой стяг святой, Их манит, их влечет борьба.
Меня ж, Господь, прости, прости. Прошу я милости одной: Больную душу отпусти
На незаслуженный покой.
(Н. Гумилёв)
Глядя на звезды и на яркую полную луну, на серп малой луны, медленно двигавшейся навстречу главной, Урс вдруг впервые осмелился оформить свои чувства в собственный стих. Он произнёс беззвучно:
Покаявшийся мятежник Я думал: Истину узнал,
Я был уверен, что мы правы, Но Бог сурово покарал Принявших Дьявола отраву.
Я думал, что мы свет несём,
А мы лишь пламя разжигали, И стали искрой, что потом Свои же грубо затоптали.
Я думал, будет чистота, Когда мы грязь мечом счищали.
Борьбы прельстила красота. Её плоды подонки взяли.
Прости, Господь, меня за то,
Что мир я упростить стремился,
В сосуде видел только дно, И он в руках чуть не разбился.
Я кровь чужую проливал,
Поскольку не боялся смерти. И в сеть великую попал, Которую плели нам черти.
Палач, убивец и злодей
К Тебе в раскаянье взываю. Готов на кару от людей, Но душу лишь Тебе вручаю.
И в душе у Урса сформировалось ощущение, пока ещё не выраженное в словах, что же дальше делать. Истово помолившись, он впервые за два месяца крепко уснул.
* * *
Караван не спеша шёл по местам, где прошла война. Её следы виднелись и как сожженные дома, и как высокие цены на рынках, и как крестьяне, испуганно прячущиеся от грозного военного отряда. Разбойники Тора не побеспокоили: видимо, не хотелось связываться с серьёзным противником. И вот, наконец, караван вошёл в уездный городок Ирсан, занятый небольшим гарнизоном рокошан. Это был последний город перед Колинстринной. Рыцаря-Мастера предупредили, что поблизости рыщет отряд правительственных войск. Поэтому вышли из города в полном боевом строю, и не зря: к вечеру наткнулись на отряд лоялистов. Рыцарь, их начальник, выехал вперёд и назвался:
Я благородный Син Трингстронгс из поместья Аркайэ, что в Сахирре. Кто идёт?
Тор тоже выехал вперёд и ответил:
Я Имперский Рыцарь Владетель Колинстринны Тор Кристрорс. Следую в свои владения. Если тебе будет угодно, готов скрестить с тобою оружие.
Рыцарь расхохотался:
Смотрите, ребята, это тот самый знаменитый рыцарь-мастер! Проходи! Мы препятствовать не будем. Ты не враг нам.
Рыцарь отсалютовал копьём. Тор ответил на салют. Отряды мирно разошлись. А Тор понял, что его статус действительно стал неопределённым. Одна сторона всё ещё считает его своим. Но вот вопрос: считает ли он теперь сам себя на этой стороне? И противоположная сторона уже в третий раз демонстрирует, что как врага его не рассматривает.
Следы разразившейся битвы виднелись на пути от Ирсана до Колинстринны. Деревушка Икосингъэ из его баронства, лежавшая чуть в стороне от дороги и как раз вплотную к границе баронства, была сожжена начисто. Смерды восстанавливали свои дома. Поля были потоптаны армиями, видимо, не в ходе самой битвы, а при преследовании после неё. Беседка у родника была разрушена, вся зелень переломана, можно было почти что прочесть, как обезумевшие от жажды воины рвались к воде. В этом месте пришлось остановиться на последний привал.
Раздалсятопот копыт и выкрики. По дороге скакал одинокий всадник. За ним гнались несколько бойцов со значками отряда Трингстронгса. Тор с людьми выехал на дорогу и заявил:
Этот человек под моей защитой!
Чего ж ты сразу не сказал, что из отряда знаменитого Тора? заругались всадники на преследуемого. Только зря коней гоняли! и преследователи удалились.
А,такэтотызнаменитыйрыцарь-кузнец?Едешьвсвоивладения? А я как раз скакал туда передать весть гарнизонам. Линья наша! отдышавшись, сказал всадник.
Что? удивился Тор.
Ещё в столице Империи, когда в компаниях воинов обсуждали ход рокоша, все были уверены, что Линью-то взять рокошане не смогут: сил мало.
Вот то! Расхохотался всадник, который с удовольствием спешившись, пил вино и чистую воду и закусывал. Принц Крангор больше месяца стоял под городом, не выходя в открытый бой. Мы лишь по временам грабили окрестности и караваны, идущие в Зоор, да всё лучше укрепляли свой лагерь. Принц полушутя-полусерьёзно говорил нам, что соберёт канцлер ещё одну армию, и мы превратимся в осаждённых сами. Вот он и копил припасы на такой случай. Но потом прибыли в Линью врачеватели из Империи: что объявлена эпидемия дурной болезни. Говорят, она пришла откуда-то из Валлины, а поймали её на Имперском Острове, где знаменитый поэт от неё погиб. Вы сами знаете, что творится при эпидемии. Начали резать по указке асклепиадов линьинскихкрасавицимужиков,сажатьвкельизнатных,заподозренных в болезни. Все линьинцы восприняли это как дурной знак тем более, что в нашем лагере этой гадости не водилось. Два дня назад принц Крангор отдал приказ штурмовать город. Пока мы ломали северные ворота, его впустили через восточные и город сдался. Принц из-за свирепствующей болезни не позволил войти в город почти никому из солдат и запретил грабёж. А цитадель оказалась к обороне не готова. Да и флот, стоявший в гавани, перешёл на нашу сторону почти целиком. Единственно, что жаль, что армию почти всю немедленно отвели в лагерь, войдём в город, когда закончат чистку от дурной болезни. Это обидно, но правильно. Лучше недельку потерпеть, чем подхватить дурную болезнь и быть убитому по слову врача. За неделю местные женщины уже разохотятся, и будут с нетерпением ждать, кто же придёт их ласкать по праву победителя. Так что я завтра же поскачу к своим.
Только возьми мой значок. Его уважают в обеих партиях, сказал Тор.
Возьму, лишь если ты передашь со мной послание принцу либо Совету Старейшин Линьи, гордо ответил воин.
Передам, сказал Тор. Воин сменил значок, вскочил на коня и исчез в сумерках.
Эссасиделауродникаивспоминала,каквэтихместахсобиралатравы, как встретилась с принцем. Надо будет возобновить травничество. Муж у меня Мастер-Рыцарь, а я буду Владетельница-Целительница. Возьму себе пару сообразительных девушек и буду с ними опять ходить в горы и в луга размечталась Эсса. А ребёнок в последнее время стал менее активным, то ли устал от переживаний дороги, то ли... Лишь бы довезти его до замка, чтобы родился в своём родовом гнезде!
На следующий день Тор со своими людьми торжественно вступил в свой замок-мастерскую. Он сразу же послал Линногана с капитаном Тустарлоном и тридцатью воинами занять замок барона. Гарнизон из своихподмастерийинаёмниковонпопросилперейтивзамок-мастерскую. Своим людям велел собирать продовольствие для прощального пира, поскольку рокошан он намеревался отослать из своих владений (конечно, счестьюисблагодарностью).ОннаписалпоздравлениепринцуКрангору со взятием Линьи, пытаясь подбирать выражения высокого стиля.
Твоё королевское высочество, прославленный благородством и победами принц Крангор, опора достоинства свободных граждан! Недостойный Владетель Колинстринны, Имперский Рыцарь Великий Мастер Тор Кристрорс выражает восхищение, как ты почти без жертв взял великий и знаменитый город Линья. Я уверен, что это последний гвоздь в гроб притеснителей нашего короля, и рад, что подданные королевства не пострадали при штурме. Теперь я надеюсь на скорый конец рокоша, на восстановление порядка и власти нашего доброго короля, напутствуемого честными и мудрыми советниками. Пусть удача и слава всегда сияет над нашим королевством и пусть наша Империя будет благословлена Победителями и нерушимо стоит против варваров и дикости.
Второе краткое письмо было Совету Старейшин.
Достопочтенные старейшины славного, великого и знаменитого древнего города Линья! Я, Владетель Колинстринны Имперский Рыцарь Великий Мастер Тор Кристрорс, вступил в свои права и надеюсь на дружбу, торговлю и сотрудничество между нами.
Третье письмо он послал с гонцом Косъатира, который сообщил в Карлинор о прибытии Мастера Тора.
Достопочтенные старейшины славного и процветающего города Карлинор! Я с сожалением слагаю с себя обязанности члена Совета Старейшин и руководителя ополчения города Карлинора, поскольку подданство, гражданство и знатность я буду платить отныне в своих владениях. Я благодарен городу за поддержку в трудную минуту и всегда буду вашим лучшим другом. Моя мастерская в вашем городе отныне будет платить налоги в полном объёме, поскольку, выйдя из городского гражданства, я утратил привилегии, которыми вам угодно было меня наделить в своем городе.
Владетель Колинстринны Имперский Рыцарь Великий Мастер Тор Кристрорс.
Словом:
Жертвой невинной
368
Грех пред людьми предстаёт Чтобы сбить с толку. Зло порождает
В душах порою добро.
Глава22
Линья
Вернёмся на месяц пораньше и перенесёмся в город Линью, славный своей историей, купцами и мастерами Венецию старкских земель. Воздух здесь пахнет солью, специями и медленным упадком.
Линья всё ещё была прекрасна. Мрамор дворцов отсвечивал в чистейших бассейнах, но в швах между плитами зеленела сырость. Роскошные дворцы патрициев внешне выглядели безупречно, но многие из них давно уже фактически не были обиталищем старой знати. Патриции сохраняли формальное владение, чтобы не потерять статус, но сдавали дворцы новым богачам или превращали их а музеи, чтобы получить доход. Купцы по-прежнему считали барыши, но их голоса звучали тише, а взгляды беспокойнее. Республика давно перестала диктовать цены, она лишь ловко приспосабливалась, цепляясь за остатки былого величия. Эта гордая, уставшая красота пленила принца Крангора когда-то и пленила вновь но в плену легко проглядеть капкан.
