Раньше он жаждал заполучить ее любовь, а теперь Тони понимал, что она осталась с ним только потому, что, возможно, испытывала к нему нечто большее, чем привязанность. Каким-то чудом ей удалось разглядеть в нем то, за что стоило бороться, то, что можно было полюбить. То, что было нужно ей. Это причиняло боль, потому что он никогда не встречал никого, кто мог бы так безоглядно и преданно любить. Особенно того, кто меньше всего на свете этого заслуживал.
— Алекс, ты мое дыхание, ты знаешь об этом? — хрипло произнёс он, опустившись на нее.
Алекс вдруг застыла, глядя на него. Боже, он прошел все круги ада, но всё же нашёл в себе силы сказать ей то, что обнажало его душу! И его искренние чувства. И ей вдруг захотелось вручить ему силу своего признания. Сказать, как сильно она любит его. Рассказать ему, что такое настоящая любовь. Она была готова любить его в этой и последующих жизнях. Да, она когда-нибудь может потерять его, но кто может пережить смерть?
"Жизнь прекрасна, когда она конечна".
В этом было столько смысла! Пока дышала она, пока дышал он — этого было достаточно. Этого им хватило бы на несколько перерождений. Как однажды сказала Тори, нужно думать о том, что имеешь сейчас, а не о том, что можешь потерять. Алекс потянулась к Тони.
— Энтони...
Но он снова накрыл ее губы своими, проглотив самые важные слова, которые могли бы окончательно исцелить его.
Тони стал ласкать ее с покоряющей настойчивостью, даря ей чувственное наслаждение каждым своим прикосновением. И Алекс растворилась в его ласках, желая подарить ему такие же дивные ощущения, которые помогали справляться с прошлым. Он осыпал поцелуем каждую клеточку ее тела, каждый изгиб. Его губы сомкнулись на затвердевшем соске. Алекс застонала, запустив пальцы в его волосы. Волны удовольствия прокатывались по всему телу, заставляя ее задыхаться. Но она не хотела теряться в водовороте его страсти. И поборов его напор, сумела на краткий миг одарить его такими же чувственными ласками. Но он не позволил этому длиться слишком долго. Перекатив ее на спину, Тони мягко раздвинул ей бедра и медленно вошел в нее. Алекс изогнулась, с готовностью вбирая его в себе, умирая от наслаждения.
Он вдруг замер и посмотрел на нее. Глаза его пылали тайным желанием, в них больше не было боли. Лицо потемнело, на лбу выступила испарина. Он был так напряжен, что вздулись вены на шее. Но всё же он осторожно провел рукой по ее щеке и хрипло молвил:
— Почему в ту ночь ты осталась со мной в коттедже?
Алекс едва могла дышать, захваченная обжигающей страстью. У нее так сильно трепыхалось сердце, что она едва могла дышать. Но все же заглянула в его золотисто-медовые глаза и тихо призналась, потому что у нее не было больше повода что-либо скрывать:
— Я хотела, чтобы ты еще раз поцеловал меня, как тогда, в лавке аптекаря. Потому что я боялась, что больше никогда не увижу тебя. И мне захотелось унести с собой еще немного воспоминаний, которые бы потом согревали меня холодными ночами.
Он долгим взглядом посмотрел на нее, словно бы пытался заглянуть ей в самую душу. Затем сделал мягкое движение бедрами. Алекс застонала и хотела было откинуть голову назад, но он взял ее лицо в свои ладони, безмолвно умоляя смотреть на него. Затем снова медленно вошел в нее, на этот раз более ощутимо.
— Отныне согревать тебя имею права только я, Алекс, слышишь? — дрожащим голосом проговорил он, задавая знакомый ритм, от которого перехватило дыхание. — Я буду греть тебя по ночам. — Он коснулся губами ее лба. — Я буду защищать твои цветы. — Его губы переместились на щеки. — Я буду просыпаться с тобой каждое утро. — Он остановился у самых ее губ и хрипло добавил: — Отныне я буду каждой твоей мыслью, каждым твоим воспоминанием, каждым биением сердца, как ты стала биением моего сердца.
Он накрыл ее губы своими, не позволяя ей отвечать, не давая ей права на признания, словно этой привилегией завладел сегодня только он. Алекс не могла принимать от него этого, не вручив ему ничего взамен, но он будто бы решил иначе. У нее разрывалось сердце от его слов. Но страсть постепенно овладела обоими, разрушив реальность и отгородив их от всего мира на то время, пока их сердца бились в унисон.
Его поцелуи, упоительные ласки и стремительные вторжения медленно довели Алекс до апогея, лишив воли и сил. На какой-то момент она перестала дышать в ожидании сладкого взрыва. А потом протяжно застонала, сотрясаясь в его руках от мучительного наслаждения, которое сильнейшей дрожью прокатилось по всему телу.
Тони закрыл глаза и содрогнулся вместе с ней, ощущая непереносимое блаженство, которое мощной волной смыло из его сердца обломки его прошлого. Тяжело дыша, он лег рядом с ней и прижал ее к своей груди. Там, где билось его сердце. Сердце, которое теперь без остатка принадлежало ей.
Какое-то время они лежали молча, слушая мерное тиканье старинных часов в соседней комнате. Алекс положила голову ему на плечо и лениво поглаживала его широкую восхитительную грудь, покрытую пушком золотистых волос.
— Твоя грудь, — прошептала она, не переставая восхищаться ею. — Она напоминает мне мягкий покров одуванчика.
Подняв голову, Алекс, наконец, посмотрела на Тони. И была безмерно счастлива увидеть, как он расслаблен, а глаза сверкают от только что испытуемого наслаждения. К ее невероятной радости, он вдруг медленно улыбнулся, явив ей обожаемые ямочки. Она не могла поверить, но он снова улыбался! Смог сделать это ради нее. Даже после того, через что заставил себя пройти! Это было похоже на чудо, которого она давно не видела.
— Неужели я похож на один из твоих любимых цветов? — ласково спросил он, погладив ее по распущенным волосам.
— Одуванчик — это растение семейства астровых, глупенький. — Покачав головой, Алекс потянула руку и коснулась пальцами его ямочек. — Знаешь, мама мне когда-то говорила, что ямочки на щеках появляются от того, что в детстве тебя целует ангел. Тебя в детстве поцеловал ангел, Тони.
Тони замер, пристально глядя на нее. Улыбка его погасла. Он медленно накрыл ее руку своей и тихо сказал:
— За всю свою жизнь я видел только одного ангела, Алекс. И этот ангел сейчас находиться в моих объятиях.
Переполненная безграничной любовью к нему, Алекс поцеловала его губы и снова положила голову ему на плечо. Сегодня произошло чудо. Но оно было неполным, потому что страх и демоны прошлого еще жили в нем, ведь он продолжал сторониться рокового кабинета. Нужно было что-то сделать, чтобы заставить его преодолеть и эту преграду. И Алекс знала, что сможет это сделать. А пока она была просто счастлива от того, что он высказался, а теперь живой и невредимый лежал в ее объятиях.
"В раю или в аду".
Ни одно из этих измерений не могло отныне разлучить их.
* * *
По утрам Габби любил совершать небольшую прогулку, скача на своем коне. Но так как сейчас он находился не в Клифтон-холле, Тони любезно предложил ему воспользоваться отменными скакунами арабских кровей из своей конюшни. И теперь один белоснежный представитель лучших пород мчался вперед по неизвестным холмам и лесам, унося его прочь от всего. Свежий прохладный ветер бил в лицо, наполняя лёгкие бодрящим ароматом утреннего леса. Запах хвои и мокрой травы заставлял чувствовать единение с природой. Габби отпустил вожжи и закрыл глаза, наслаждаясь этим дивным мгновением.
Как давно он не ощущал полную свободу и отрешенность от всего мира! В этом было нечто особенное. То, что успокаивало. И не позволяло думать ни о чём. Ни о прошлом, ни о будущем. Габби расслабился настолько, что не увидел, как конь выскочил на открытую поляну и подлетел к одиноко стоящему клёну. Конь остановился и так резко встал на задние ноги, что Габби чуть не свалился с седла. Очнувшись, он успел в последнюю секунду сжать бока коня и схватить вожжи. Ощутив контроль хозяина, конь успокоился и стал бить копытами по земле, гордо приподняв голову.
— Все хорошо, малыш, — прошептал он, похлопав скакуна по гриве. Когда они оба немного успокоились, и сердце Габби стало стучать ровнее, он поднял голову и застыл. Под деревом на раскинутом на земле пледе сидела девушка в белом платье. Одна рука была прижата к груди, словно пыталась удержать сердце в груди, а во второй она сжимала небольшую книгу. Она была бледнее полотна, и Габби вдруг понял, что чуть было не затоптал ее насмерть. Тут же спрыгнув на землю, он перебросил через голову коня уздцы и направился к ней. — Вы не ушиблись? — обеспокоенно спросил он, разглядывая ее пристальным взглядом на предмет ранений. — С вами всё в порядке? Я не... не причинил вам вреда?
Девушка встрепенулась и медленно опустила руку. Глаза ее сузились, и она гневно посмотрела на него.
— Вы меня чуть не убили! — воскликнула она
Остановившись в трёх шагах от нее, Габби виновато произнес:
— Прошу прощение. Всё вышло случайно. Я не заметил вас. Я вообще не думал, что здесь кто-то есть.
— Думать, знаете ли, весьма полезное занятие, — едко заметила она и провела рукой по аккуратно уложенным волосам.
Габби растерялся.
— Я ведь попросил прощения, — с досадой напомнил он и внезапно замолчал, наконец, разглядев девушку. Она была в простом, лишенном всяких рюшек и кружев, белом платье, которое обрисовало худенькую фигурку и начинающую пробиваться девичью грудь. Габби медленно поднял взгляд на ее милое лицо с тонкими чертами, нежными губами и маленьким тонким носиком. На вид девочке было не больше шестнадцати. Внезапно у него взволнованно подпрыгнуло сердце, когда он увидел невероятно яркие зелёные глаза, которые словно пронзили его насквозь. Глаза, которые вызывали странное беспокойство. Таких потрясающе сверкающих глаз он никогда прежде не видел. И волосы... У нее были самые необычные огненно-рыжие волосы на свете. К своему ужасу, Габби ощутил непонятную легкую дрожь. Может он всё-таки упал с лошади и всё это ему мерещится? У Габби почему-то стало кружиться голова. Прочистив горло, он вдруг с еле заметной дрожью в голосе спросил: — Что вы здесь делаете?
Ее глаза подозрительно прищурились.
— С какой стати мне отчитываться перед чужаком? — Она гордо выпрямила спину и плотнее прижала книгу к себе. — Вы ведь не из здешних мест, верно? Я впервые вас вижу.
К своему удивлению Габби улыбнулся. У нее был необычайно дерзкий язычок. И острый глаз. Он сделал шаг вперёд.
— Вы правы, я гощу у герцога Пембертона, — сказал Габби и медленно, чтобы не напугать девушку, опустился недалеко от нее на мягкую зеленую траву. К его огромной радости она осталась сидеть на своём месте и не отпрянула в страхе, что еще больше воодушевило его. Он почему-то не мог оторвать взгляд от нее. И решил наконец-то представиться. — Меня зовут Габриел.
— Габриел? — медленно повторила она. Ее золотисто-рыжие тонкие брови поползли вверх. — Может Гэбриел?
Габби улыбнулся.
— Именно Габриел. Звук [а], как в слове "чашка". В английском языке первая буква в алфавите в закрытом слоге хоть и произносится как [э], но в моём имени это правило не действует.
— Да? — с искренней заинтересованностью спросила она и так внимательно посмотрела на него, что это почти покорило его. — А почему?
Никогда прежде ему не доводилось обсуждать языковые правила с девушками. Он считал, что их голову не к чему забивать ненужными вещами. Но она так пристально смотрела на него, словно ожидала, будто сейчас он раскроет ей величайшую тайну. И Габби поддался искушению. Не подозревая о том, что это изменит всю его жизнь. Впервые в жизни с ним происходило то, что он не смог предвидеть.
Это было невероятно!
— Меня назвали в честь прадедушки, который был ирландцем. Посему моё имя произносится согласно законам ирландского языка.
Она продолжала смотреть на него своими пронизывающими изумрудными глазами, от чего Габби стало трудно дышать.
— И что это за законы, которые так строго регулируют произношение вашего имени?
Боже, она была великолепна! Габби пришлось сделать глубокий вдох, чтобы суметь ответить ей.
— В ирландском языке буква "a" практически всегда передается коротким звук [а]. Ее изменения иногда зависят от рядом стоящих бук, образуя тем самым дифтонги, но чаще всего одиночная буква "a" — это всегда краткий звук [а].
Габби боялся, что вот сейчас она зевнёт, встанет и уйдёт от него. Но снова она осталась на своём месте. И снова задала любопытный вопрос:
— Вы знаете ирландский?
Он пожал плечами, не понимая, почему не прекратит этот ничего не значащий разговор.
— Вряд ли можно это так назвать. Я изучал его некоторое время, но чтобы наиболее полно изучить язык, необходимо прежде всего понять и изучить культуру данного народа.
— Как интересно, — задумчиво проговорила она и к его очередному удивлению расслабилась, опустив плечи.
Она вдруг задумчиво посмотрела на него и прикусила нижнюю губу. И Габби заметил это. И ощутил необычайный жар, который стал с непонятной скоростью расползаться по всему телу, заставляя сердце биться быстрее. Что происходит? Он, вероятно, спятил, если стал так неприлично разглядывает ее губы, такие манящие и розовые. Ему следовало думать о чем угодно, но только не о ее губах. И изумрудных глазах. И еле пробивающейся груди. Господи, он мог ведь разглядывать траву! Или дерево... Почему так трудно посмотреть на рядом стоящее дерево?
— Это... это не так интересно, как сложно, — заговорил он, почти запинаясь, чтобы хоть как-то отвлечься. — В отличие от английского языка, в ирландском существует пять типов склонений существительных, которые чем-то напоминают латинский вариант склонений. И предложения имеют не такой строгий порядок, как в английском языке, где чётко подлежащее стоит перед сказуемым, затем следует дополнение, затем... — Он вдруг посмотрела на девушку, прижав пальцы к ямочке на подбородке, как обычно делал, когда волновался, и смущенно добавил: — Я, вероятно, утомил вас своей скучной речью...
— Ну что вы, вовсе нет, — совершенно искренне проговорила она. — Я лишь пытаюсь вспомнить историю архангела Гавриила, имя которого вы всё же носите.
Ее слова поразили Габби в самое сердце.
— О! — потрясённо выдохнул он. — И что вы вспомнили?
— Гавриил ведь один из четырёх архангелов Господа и стоит рядом с его престолом. Но во многих своих проявлениях он вестник богов, как древнегреческий бог Гермес. У них даже имена начинаются на одинаковые буквы. И к тому же Гавриил принёс благую весть Деве Марии о скором рождении сына.
Какое-то время Габби потрясённо смотрел на нее.
— Откуда вы все это знаете?
— О, я много читаю.
Она вдруг улыбнулась ему, и Габби замер, потому что ему показалось, что с ее улыбкой озаряется все вокруг. И он мог поклясться, что это произошло вовсе не по вине восходящего солнца, лучи которого запутались в ее волосах, заставив локоны вспыхнуть золотистым сиянием. Улыбка преобразила ее, делая еще более юной. Еще более прекрасной. Острые зелёные глаза загорелись особым светом, вызывая еще более опасное волнение.
