— Конечно, не для того... спасала, конечно, — счастливо улыбаясь и продолжая всхлипывать, машинально согласилась я. — Э-э-э... не поняла... кто кого спасал? Когда?
О чём это он? Мама дорогая... похоже, глубина и резкое всплытие всё же оказали на мозг негативное воздействие. Господи, неужели я поглупела?! О нет, только не это... мозг — моё главное достояние!
— Да ладно тебе, это не тот случай, когда нужно скромничать, — серьёзно сказал Иван. Его глаза лучились искренним восхищением и любовью. — Ты спасла нам жизнь, поделившись воздухом. Если бы не ты, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Голос Ивана дрогнул, и мужчина быстро отвернулся, чтобы смахнуть прорвавшуюся слезинку.
Я изучала лица ребят, глупо хлопая глазами, словно необразованный инопланетянин, впервые посетивший Землю и обнаруживший на ней, к своему великому удивлению, не себе подобных собратьев, а подозрительных инопланетных существ — людей.
— Но я вас не спасала, — медленно, насторожённо заговорила я, всё ещё надеясь, что ребята шутят: вот сейчас они не сдержатся и захохочут — и всё встанет на свои места... но они почему-то не хохотали. — Меня тоже кто-то спас, поделившись воздухом и дотащив практически до самой поверхности. Я думала, что это был кто-то из вас...
Какое-то время мы растерянно смотрели друг на друга.
— Но вокруг на километры нет ни одного человека, из живых существ — рыба да птицы, — озвучил мои мысли Иван. — Кто мог всех нас спасти?
Мы надолго замолчали, поскольку разумных предположений не было ни у кого.
— Не нравится мне всё это. Знаете что, поехали быстрее домой, — тихо сказала я, нахмурив брови.
Возражать никто не стал, и, снова погрузившись в молчание, мы поплыли разыскивать давно соскучившуюся по нам лодку...
Русалки?!
В тот день в разговорах мы больше не поднимали тему нашего таинственного спасения и рассказывать о происшедшем никому не стали — как рассказать, когда всё приключение от начала и до конца смахивает на бред сумасшедшего? Утомлённые морально и физически, мы решили лечь спать пораньше, сразу после ужина. Набив до отвала желудки неизменно вкусной домашней едой, расслабленные, мы вышли из столовой, намереваясь идти домой.
— Постойте, — вдруг остановилась я, вглядываясь в лижущие сумрак вечера отблески пламени рядом с вагончиком егерей. — Егеря костёр жгут. Заскочим к ним на минутку? У меня есть пара вопросов.
И мы медленно зашагали к костру. Четверо егерей сидели на брёвнах у огня, потягивая пиво из пластиковых бутылок.
— Добрый вечер! Не помешаем? — поприветствовали мы мужчин и, приняв приглашение присоединиться, присели рядом с ними.
— Можно я спрошу вас кое о чём? — не кружа вокруг да около, обратилась я к егерям. — Только мой вопрос покажется вам странным... но я абсолютно серьёзно.
— Спрашивайте, — добродушно усмехнулся пожилой, седовласый мужчина.
— Скажите, здесь русалки водятся? — выпалила я и зажмурилась, ожидая взрыва безудержного смеха.
Смеха, как ни странно, не последовало, и я осторожно открыла сначала один глаз, а потом и второй. Выражения лиц егерей не изменились, но зато Иван с Матвеем вытаращили на меня глаза так, как будто я с самым серьёзным видом поинтересовалась, наступит ли завтра утром давно обещанный конец света. Но они предпочли промолчать... и правильно сделали.
— Конечно, водятся, — спокойно ответил всё тот же старик.
В интонации, с которой были произнесены эти, на первый взгляд, простые, но наполненные шокирующим смыслом слова, не сквозило ни тени иронии.
— А вы сами их когда-нибудь видели или только слышали про их существование от кого-то ещё? — мгновенно оживилась я, словно старатель, обнаруживший безошибочные признаки наличия поблизости золотой жилы.
— Зачем же, сам видел — и не раз, — так же спокойно ответил старик.
— И я видел, и даже разговаривал, — откликнулся рыжеволосый мужчина лет сорока.
Возбуждённая удачей, я не знала, кого первого начать засыпать вопросами, разрываясь между двумя потенциальными жертвами, и, так и не определившись, обратилась к обоим сразу:
— А где вы их видели? Как они выглядят? А хвосты у них есть? А на каком языке они говорят, если говорят вообще? А ходить они умеют?
Я бы ещё с десяток вопросов накидала, но тут пожилой егерь рассмеялся и замахал руками, пытаясь меня остановить:
— Подождите, да подождите вы, не спешите так. Попросили бы проще — расскажите, мол, что про них знаете.
— Да, конечно, простите, — поспешно согласилась я и замолчала, вся — внимание.
— Было это лет тридцать тому назад, — начал свой рассказ старик, помешивая палкой раскалённые угли, отчего его лицо, подсвеченное пляшущими отблесками занимающихся огнём углей, приняло таинственный, почти волшебный вид. — Рыбачил я как-то в одиночку с лодки на глубине, до ближайшего берега километра два было. Вдруг всплывает передо мной симпатичная женщина и, улыбаясь, говорит, мол, давно за мной наблюдает, нравлюсь я ей очень, и хочет она со мной встречаться, да как шлёпнет по воде здоровущим чешуйчатым хвостом. У меня от страха колени задрожали, чуть язык не прикусил. Не стал я долго раздумывать — как втопил двигатель на полную мощность и очухался лишь тогда, когда лодка сама остановилась, потому что горючее закончилось... М-да... вот такие дела... Больше я её никогда не видел... И у мужиков такие случаи бывали... А один, говорят, пропал после того, как начал с русалкой общаться. Всё ходил и ходил к воде, а потом исчез бесследно. Где он и что с ним случилось — никто не знает.
Старик замолчал, предаваясь воспоминаниям.
— А бывают русалки разные — и женщины, и мужчины, и бывают они не только с хвостом, некоторые выглядят как обыкновенные люди, — принял эстафету рыжий мужичок.
— Если они выглядят как обыкновенные люди, то почему вы решили, что это русалки? — не удержалась я.
— Обычные люди из воды выплывают, а эти выходят, причём полностью одетые и обутые, оставаясь при этом абсолютно сухими. У меня один такой раз дорогу спрашивал.
— А вы за ним не проследили?
— Я что, похож на ненормального? А вдруг бы он меня на дно уволок?
М-да... Есть над чем задуматься...
Мы возвращались домой молча, тщетно пытаясь переварить услышанное, оказавшееся для наших мозгов слишком тяжёлой пищей. Я сама не знала, радоваться или огорчаться новому открытию. Поверить в существование русалок? Абсурд. Тогда чем хуже Кощей Бессмертный или Соловей-разбойник? Может, они тоже существуют?
— Ну и что вы обо всём этом думаете? — спросил Иван, нарушая молчание.
— Бред, — коротко ответил Матвей.
— А ты что думаешь? — обратился ко мне Иван.
— Не знаю, что думать, — честно призналась я, продолжая размышлять вслух: — Поверить в существование русалок, не обладая научными знаниями и не располагая такими же научными фактами, логически доказывающими их существование, я не могу... Но кто-то же нас спас?! И этот кто-то пожелал остаться невидимкой. Если не русалка или какой-нибудь водяной, то кто? Не рыба же, в самом деле...
Так и не придя к общему мнению, погружённые в нелёгкие раздумья, мы разошлись по комнатам и легли спать, искренне уповая на аксиому "утро вечера мудренее".
Я долго ворочалась в постели с боку на бок, не в состоянии уснуть: ну как разогнать мысли, устроившие в голове очередную шумную тусовку и не планирующие брести восвояси? Что делать? Эх, придётся их выслушать, всё едино спать не дадут, пока не выговорятся.
Меня пытаются убедить в том, что волшебство существует, а испорченный образованностью мозг напрочь отказывается принимать существование волшебного мира как данное, как аксиому, требуя чётких, логических объяснений и доказательств. Как же хорошо было первобытным людям! Не обладая научными знаниями и поэтому будучи не в состоянии прокомментировать происхождение, например, природных явлений, они придумали для себя объяснение в виде гнева могущественных богов и успокоились.
Красота! А мне-то что делать? Всё неизвестное давно известно, тайны раскрыты с помощью законов физики, химии и других наук... Но как с точки зрения логики или наук объяснить волшебство? Если существуют русалки, то логично предположить, что и другие представители волшебного мира реальны, а если так, то напрашивается следующий вопрос: откуда все они появились? Вот скажите, откуда взялась, к примеру, Баба-яга? Не в капусте же её нашли, в самом деле... Так что это — генетическая мутация? Продукт неудавшегося или, наоборот, удавшегося эксперимента по клонированию? Сбежавшая из секретных лабораторий тайная разработка спецслужб? Или бракованный продукт непросыхающих родителей-алкоголиков, получивших изрядную дозу радиации, дважды переболевших краснухой в первом триместре беременности и незадолго до родов рухнувших с пятнадцатого этажа многоэтажного дома? Отказываюсь я в эту чушь поверить, наотрез отказываюсь...
Так я лежала и размышляла до тех пор, пока не убедила себя в том, что всё это враки, никаких русалок и прочей нечисти на свете нет, и если волшебный мир и существует, то только... на том свете... Немного успокоенная, я сладко зевнула и, перевернувшись на живот, начала думать о предстоящей назавтра поездке на далёкий необитаемый остров. Сама не заметив как, я быстро засопела, улетая во сне в неизвестный, загадочный, но необычайно притягательный и полный приключений волшебный мир...
ДЕНЬ ШЕСТОЙ. Змеиный остров
Мы проснулись в пять утра и, наскоро приведя себя в порядок и позавтракав, начали грузиться. По всем прогнозам день ожидался очень жаркий и безветренный — слабая перспектива для клёва. Но повода унывать не было — мелочи для удовольствия всегда натаскаем, да ещё и покупаемся, позагораем вдоволь. А что ещё нужно летом? На всякий случай решили прихватить с собой стратегический запас продуктов, чтобы можно было состряпать обед и ужин — вдруг ничего не поймаем, — питьевую воду, несколько бутылок пива, а также всё необходимое для приготовления горячей еды и питья в походных условиях. Баксика, посомневавшись, решили оставить на базе: на рекомендованном егерем острове росли самые настоящие сосны и берёзы, что наводило на мысль о клещах, поэтому я не захотела испытывать судьбу. И потом, остров небольшой, необитаемый, разгуляться на нём негде, а тут — закадычные друзья — собаки, соблазнительные сельские кошки и случайно забредшие глупые куры.
Не знаю почему, но с самого момента пробуждения я чувствовала себя не в своей тарелке. Это удивляло и настораживало, поскольку всё шло по плану, и, как ни старалась, видимых причин для беспокойства я вычислить не смогла. И всё же беспокойство нарастало и нарастало. А тут ещё Баксик... Следуя по пятам, он постоянно заглядывал мне в глаза, жалобно скуля, — наверное, расстроился, что с собой не берём.
Попытавшись разобраться в себе, я переворошила в памяти предшествующие, даже самые незначительные события, проанализировала все свои действия и действия ребят с момента пробуждения, но так и не нашла никакой зацепки. Никаких намёков на грозящую опасность. Потихоньку перетаскивая к лодке нетяжёлые вещи, я на всякий случай хорошенько её осмотрела, даже двигатель с баком и канистрами с горючим проверила... хотя и что, собственно, я могла там углядеть со своими суперпознаниями в технике? И всё же интуиция мне подсказывала, что что-то идёт не так и чему-то плохому суждено случиться, а вот насколько плохому — пока непонятно.
Погружённая в тревожные размышления, я в очередной раз направилась к нашему домику и на дорожке практически нос к носу столкнулась с пожилым егерем, неожиданно появившимся из-за угла вагончика. В руках он держал ведро. С замирающим сердцем я на ходу в него заглянула — пустое... "Тьфу ты, с пустым ведром дорогу перешёл... хоть бы тряпку какую-нибудь в него положил, всё бы не совсем пустое было", — тоскливо подумала я и ещё больше расстроилась.
Прихватив из домика последнюю оставшуюся сумку — свою, с вещами, с тяжёлым сердцем я заперла домик и направилась обратно к пристани, но не прошла и половины пути, как откуда-то со стороны беседки вылетела чёрная кошка, преследуемая рычащим Баксиком, и прямо передо мной перебежала дорогу, едва не угодив мне под ноги. Я остановилась, сверля улепётывающую кошку обречённым взглядом: может, хоть маленькое белое пятнышко на шкурке угляжу? Разумеется, нет — чёрная, как отработавший две смены подряд трубочист. Эх-х-х... пустое ведро и чёрная кошка — две приметы из десятков существующих, в которые я действительно верю...
Ребята укладывали последние вещи, когда я подошла к лодке.
— Ты что такая озабоченная? — весело спросил Матвей, утрамбовывая палатки. — Расслабься!
— Да сама не знаю, — слабо улыбаясь, ответила я, занимая своё место в лодке. — Что-то на душе неспокойно.
— Брось, нет причин для волнений, разве что на этот раз крокодил клюнет и утащит тебя в Нил по подземным рекам, — пошутил Матвей, напоследок окидывая взглядом лодку и её содержимое. — Но ты не бойся, мы поможем его вытащить и сварганим из его шкуры сногсшибательную сумочку и сапоги... и, если захочешь, плётку.
Мы весело рассмеялись.
— Сиди уже, любитель садомазо, или мы тебе из этого кокодрила стринги сошьём, а плёткой тебя гонять будем, — смеясь, сказал Иван.
Мы расселись по местам, и знакомый нам егерь Алексей запустил двигатель. Он приготовился дать задний ход, как вдруг на пригорке появился опрометью несущийся, запыхавшийся Баксик. Щенок молнией пролетел по мостику на причал и, не притормаживая, с разгону прыгнул к нам в лодку, совершая мягкую посадку на вещах.
— Вот тебе и раз! — удивлённо воскликнул Иван и обратился к щенку: — Бакс, мы же договорились, что ты остаёшься дома.
Баксик жалобно заскулил, заискивающе заглядывая в наши глаза, и принялся поспешно зарываться в вещах, всем своим видом давая понять, что прежние договорённости утратили актуальность и их явно следует пересмотреть, причём в его пользу.
— Ну так как, высаживаем или берём с собой? — усмехнувшись, спросил Алексей и выжидающе посмотрел на нас.
— Да ладно, возьмём, чего уж там, — махнула рукой я, потешаясь над поведением щенка, и сразу же почувствовала, как на душе стало значительно спокойнее.
Может, что-то плохое должно было произойти со щенком в наше отсутствие, а теперь, когда мы изменили план и взяли его с собой, это плохое не реализуется? Наверное, так оно и есть. Баксик для меня — ребёнок; как более взрослый и более умный старший товарищ, я чувствую за него ответственность, поэтому, по идее, вполне могу предчувствовать, если ему грозит серьёзная беда. Всё логично. Я облегчённо вздохнула и расслабилась. В путь!
Удивительно, и как это егеря ориентируются во всём многообразии проток? Ведь на реке нет указателей, да и навигаторами никто не пользуется. Мы петляли по узким протокам, едва разминаясь со встречными моторными лодками, несущими хозяев и пассажиров к запланированным местам лова. Протоки разветвлялись, потом снова сходились в одну и снова разветвлялись. Если бы я шла одна, то ни за что в жизни не добралась бы до места, в конечном итоге наверняка обнаружив себя где-нибудь в Москве-реке — и это в лучшем случае, а в худшем — в какой-нибудь из проток с пустыми баками для горючего. Все протоки казались одинаковыми — узкая полоска водной глади, по бокам окружённая высоченной травой и густыми камышами, но не такими, как у нас под Москвой, а такими, в дебрях которых мог запросто схорониться и отсидеться какой-нибудь удравший из зоопарка небольшой слон... кстати, учитывая вегетарианские предпочтения, еды бы ему хватило надолго.
