— Так, хватит, — подавив рыдания, Лори поднялась на ноги, ощупывая собственное лицо.
Значит, он все-таки вновь овладел магией, но она и представления не имела, есть ли у него шанс выжить после такого заклинания. Если бы у нее только были старые свитки из библиотеки шабаша...
— Черт, как же все сложно.
К сожалению, все ответы ей мог дать только лишь один Том, но бесследно исчез и ее не помнил. К сожалению, ей остается только гадать, что с ним случилось, когда ее не было рядом.
Она протерла пальцами уставшие глаза и смахнула со щек образовавшиеся слезы.
"Ну что, дура ты старая, — подумала она, мысленно обращаясь к Альме, — разбились все твои надежды. И мои тоже"
Она протянула ногу вперед и пощупала носком сапога воздух, а когда убедилась, что перед ней все же твердая поверхность, уверенно пошла вперед, даже не представляя, куда.
Время шло — а может, и не шло вовсе, — и ее мысли все никак не хотели отставать от Тома, видя в нем спасительный круг утопающего.
Господи, он ведь действительно сошел с ума!
Она смотрела на него, наблюдала за ним, не в силах оторвать глаз от того, кого до сих пор любила всем сердцем, и ее душа захлебывалась от отчаяния. Он был собой, но одновременно с этим в нем будто сливались сразу несколько личностей, и каждая из них рвалась наружу.
Она сотни раз видела такое, когда шабаш прилюдно изгонял спятивших от неудачных заклятий ведьм, и каждая заканчивала одинаково: сначала безумие, а затем самоубийство.
Она стиснула зубы, не понимая, радоваться ей или плакать. С одной стороны это казалось ей абсурдом: фантомы не переносят никого назад во времени, — но с другой идея с посланием казалась вполне логичной. Он не доверял никому, но не мог вечно все скрывать и держать в себе, ему нужен был собеседник, и он у него появился.
Нет, хватить слез. Пусть он ее и не знает, но она-то его помнит!
И ради чего он вообще все это затеял? Что такого важного хранил, что для этого ему пришлось воззвать к самой Великой Пустоте — вместилищу всей черной не-магической энергии, которой страшились даже самые опытные ведьмы?
Она смачно выругалась, коря себя за глупость. Надо было не глазеть на Тома, а смотреть, что происходит вокруг!
— А-а-а! — Лори раздраженно топнула ногой, и тут ее будто осенило — она внезапно вспомнила, что упустила из виду. — Денна!
Дьявол, и как же ей теперь отсюда выбраться? Ей срочно нужно с ней поговорить!
Но как она еще жива, прошло же сто лет. Ах, ну да, ну да, это их бессмертие. Вполне себе простенькая магия, только требует постоянной подпитки магией. Ведьмы тоже все почти бессмертны, но если лишить их волшебства, то стареют так же, как и другие.
Вот холера, она же теперь без единой крупицы чар!
— Правильно.
Она вздрогнула и замотала головой, пытаясь понять, откуда идет голос.
— Правильно, — еще раз повторил он холодно и бесстрастно, и от его тона, не предвещавшего ничего хорошего, у нее по спине пробежали мурашки. — Теперь ты без магии, воровка, — раздался злобный свист где-то за спиной.
Она рывком развернулась на каблуках, но ничего так и не увидела и стала медленно отступать — желания встретиться с очередным монстром (к тому же говорящим и читающим мысли!) у нее совсем не было.
— Я не монстр.
— Да? — она поморщилась. — Тогда не читай мои мысли!
— Читать мысли? — возмутилась тьма. — Я умоляю, я не читаю мысли!
— Во-о-от, как? — протянула девушка. — По мне так ты только это и делаешь.
— Ложь!
Она ойкнула и осела на пол, сбитая с ног порывом штормового воздуха, который ударил ее в грудь и откинул на несколько метров, прижав к земле.
— Больно, между прочим, — прошипела она, ощупывая на целостность свои ребра.
— О, извини, но прощения я у тебя просить не собираюсь.
Лори фыркнула.
— Только что это и сделал.
— Хм, — голос на несколько секунд задумался. — На этот раз правда. Вот только мысли я все равно не читаю. Я могу все, но это — нет.
— Тогда как?..
— Запах.
— М-м-м?
— Ты пахнешь.
— Ну, спасибо, — в такие нервные моменты ее страх странным образом обращался в излишнюю язвительность. — Между прочим, все пахнут, знаешь ли!
— А, ну да, ну да, — кажется, голос сам засмущался. — За сотню лет, что я нахожусь здесь, я немного разучился разговаривать с людьми.
— Это видно.
— Но правда есть правда в любом виде. Я не читаю твои мысли, я лишь чую их запах, и ты лжешь. Ты не считаешь себя воровкой. Это не так.
— И на что же ты намекаешь? Объясни! — потребовала она. — Я у тебя ничего не крала.
— У меня ничего и нет. Почти. Магия — единственная драгоценность, что я храню, и ты на нее посягнула, бессовестно забрав себе ее часть. Ты, как и остальные, видишь в ней лишь власть, что она с собой несет, и даже не раздумываешь над тем, что она истинно из себя представляет. Ваша главная ошибка, люди, в вашем невежестве.
— Хватит! — вспыхнула она. — Это все, что ты можешь сказать? Обвиняешь меня в невежестве, так что ли? Да, я забрала себе ее часть — мельчайшую, между прочим, часть, — и с радостью сделала бы это еще раз, будь она хоть сто раз твоя, но что-то мне подсказывает, что эта магия, о которой ты так печешься, и не твоя вовсе, а? Что на это скажешь?
— Ошибаешься. Моя.
Она осеклась. Эти два его слова заставили ее серьезно задуматься.
Неужели?..
— Сколько, говоришь, лет ты здесь провел? — спросила она уже спокойным тоном.
— Нет времени, — ответил он. — В этом месте нет времени. Но, думаю, около века уж точно. Но это не важно, мы не договорили. Я, что ли, зря ушел и отдал свою жизнь, скажи мне? Неужели вы ничуть не изменились? Каждый раз сюда приходят новые и новые охотники до власти, и каждый раз я вынужден втолковывать им, насколько опасно иметь хоть крупицу подобного могущества, а тут приходишь ты и...
— Ты сводишь их с ума, — прошептала она. — Это из-за тебя они теряют разум...
— Снова ошибка. Я не свожу их с ума. Я лишь показываю правду, а выдерживает их хлипкий разум эту правду или нет — уже не моя забота.
— Отговорки, — отсекла девушка, взмахнув рукой. — Для всего лишь хранителя ты слишком уж печешься о магии, тебе не кажется? И не слишком ли это жестокая мера — сводить их с ума и заставлять охранять собственные владения?
— Это не мои владения. Это не жестокая мера. В вопросах магии никогда не стоит проявлять снисхождения, а хранитель просто обязан понимать всю ту ответственность, возложенную на него.
Она цокнула языком, пытаясь сохранить самообладание.
— Что-то мне подсказывает, что ты и сам безумец.
— Чего так? — всполошился голос.
— Сначала покажись.
Что-то ей подсказывало, что вопрос здравости ума является его больной мозолью, мучающей его уже не один десяток лет. Ну, конечно, в одиночестве еще не до такого докатишься!
— Нет. Ответь: почему ты думаешь, что я сумасшедший?
— Покажись, тогда и скажу.
— Нет.
— Ну, — она хлопнула себя ладонями по бедрам. — На нет и суда нет, как говорится! А теперь делай, что задумал, и закончим этот бессмысленный разговор, или я пойду, у меня, может, чай там стынет.
— Чего?
— Не знаю, убей меня, что ли, или что ты еще делаешь там с нарушителями своего спокойствия? С ума сводишь? Давай, смелее!
— Но я не собирался тебя убивать! — запротестовал он. — И с ума сводить тоже не собирался. Зачем мне это? Просто ответь, по...
— Выйди.
— Нет!
— Это мое условие. Или выходи или убей!
Сказав это, она замолчала. Последовала долгая пауза, и Лори уже думала, что он не выйдет, как голос снова раздался прямо позади нее.
— Ненавижу такие штуки, — проворчал он. — Выбора не остается.
Она вдохнула и выдохнула, успокаивая сердце.
— Я вышел, довольна? Теперь говори.
Девушка обернулась и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она так долго прокручивала в голове эту встречу, так много хотела сказать, объяснить, но теперь все ее фразы утонули в беззвучном крике радости.
— Том!
Она кинулась к нему на шею, желая лишь вновь почувствовать его рядом с собой, но тот внезапно исчез и появился метром дальше.
Ее руки зачерпнули лишь воздух. Пытаясь не заплакать от тоски, она обняла себя за плечи и закусила губу. И вот снова: он так близко, но так далеко...
— Том, — сказала она уже мягче, буквально пожирая взглядом его лицо и утопая в бездонных серых (странно, разве они были серыми?) глазах, чьи черные зрачки расширились настолько, что, казалось, занимали все яблоко.
И пусть они с Катаром выяснили, что тот человек, с которого писали скульптуру из красного мрамора, был вовсе не Томом, но поразительное внешнее сходство она отрицать не могла.
Лори с замиранием сердца пробежалась взглядом по его обнаженному торсу и ужаснулась количеству шрамов на его коже. Пожалуй, с ним посоревноваться в их количестве мог только тот мечник, которого она пыталась излечить. Ей следовало бы узнать, что случилось с ним, Денной и Катаром, но сейчас она могла думать только о любимом мужчине, стоящим прямо перед ней после долгой разлуки, в глазах которого горел лишь только банальный интерес и ничего больше.
Он подозрительно прищурился и поджал губы, от чего был виден оставленный ей маленький шрам под нижней губой.
— Я не Том, — он склонил голову набок. — Но мне кажется, я тебя где-то видел...
Ей хотелось закричать от горя во все горло, и девушка едва сдержалась, чтобы не запустить ему в голову свой увесистый сапог.
— Том, — снова повторила Лори, когда взяла себя в руки, подошла ближе и взяла его ладонь в свои — на его фоне они выглядели по-настоящему детскими и до ужаса тонкими и хрупкими.
На этот раз он не исчез, только вздрогнул, будто от удара током, и всего лишь на мгновение посмотрел на нее другими глазами, однако присутствующе-отсутствующее выражение вернулось почти сразу же, от чего ей казалось, что он смотрит вовсе не на нее, а сквозь, словно она его вообще не интересовала.
— Ты меня помнишь? — тщательно расставляя ударение на каждом слове, спросила она.
— Нет... А должен?
Она стиснула зубы. На что она вообще надеялась? Что он тут же кинется ее обнимать и целовать, и вместе они будут жить долго и счастливо? Фантомы показали ей все, что хотели, и ей было только жаль, что через все испытания, что пришлись на его душу в эти пять лет, он прошел в одиночестве, а не вместе с ней. Он изменился, избавился от прошлого. Возможно, и от нее он тоже избавился.
Лори взглянула ему в глаза и увидела в них свое отражение, пытаясь понять, то ли свет идет откуда-то сбоку, то ли прямо от него.
— Анна, — наконец, решилась она и внимательно стала наблюдать за его реакцией. — Ты всегда звал меня Анной, хоть я и была против, — скромная улыбка осветила ее лицо. — Даже пару раз отхватил, но по-другому звать не стал. Даже после месяца ходьбы в бинтах и гипсе. Ты всегда был до чертиков упертый!
Том удивленно поднял брови.
— Я проиграл... девчонке? — он хмыкнул. — Никогда бы не поверил, но ты говоришь правду. Погоди-погоди, — его лицо стало вдруг чем-то сильно озабоченным. — Анна, точно! — он хлопнул себя по лбу. — Я вспомнил!
— Ты вспомнил?!
Ее сердце радостно забилось, но она совершенно забыла, что ее счастье имеет плохую привычку не быть долгим.
— Ты моя сестра, нет?
— Сестра?..
— Да! Ха! Я все пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но на ум приходило лишь твое имя, я и подумал, что ты мне дорога, еще думал, может, у меня еще есть, ну, жена или хотя бы девушка, которая меня ждет... Тогда бы мне пришлось повременить со своей миссией. Вот, точно! — он радостно хлопнул в ладоши и показал на нее пальцем. — Еще до этого я тебя видел, я тебя помнил! Тебя, не твое имя! А сейчас... Я чувствую, что ты умеешь управлять моей магией даже лучше меня, ну, я и подумал, что ты моя сестра, иначе бы ты просто погибла.
Она отшатнулась.
— Какая, однако, идеальная логическая цепочка...
— Ага, — с готовностью кивнул он. — Так мы действительно... ну, родственники? — с надеждой спросил Том, и она обессиленно отвела взгляд от этих молящих серых глаз.
— Нет, — качнула Лори головой, и тот сразу же погрустнел.
— А-а-а. А я надеялся, ты сможешь мне рассказать обо мне хоть что-то. Знаешь ли, за сотни лет сидения в одной темноте наедине с психами ты немного пересматриваешь свои взгляды на жизнь и смерть. Нет, не скажу, что мне здесь плохо, даже наоборот, здесь я чувствую себя на удивление нужным... — он осекся и снова посмотрел на нее. — Стой. Если мы не родные друг другу, то откуда я тебя знаю?
Девушка облизнула засохшие губы.
— Я люблю тебя, Том. Всегда любила.
— Я уже говорил, что я не... — его лицо на секунду застыло, будто раздумывая, какое выражение принять, а затем обратилось в маску ужаса и непонимания. — Что ты сказала?!
— Просто...
— Нет! — он больно схватил ее за руку. — Повтори, слово в слово.
Она сглотнула. Альма приказала ей любым способом вернуть его обратно, чтобы остановить Штриггу, и она с радостью согласилась ради одной лишь встречи с ним, но теперь она смотрела ему в глаза и не знала, что сказать.
Она не видела в нем того Тома, которого полюбила всем сердцем, но точно знала, что чувства ее никуда не исчезли. Наоборот, они вспыхнули с новой силой, и после всего пройденного пути, казалось, они просто обязаны быть вместе, ведь таков закон всех хороших историй. Однако, к сожалению, мы часто забываем, что жизнь — вовсе не история. И не всегда хорошая.
Девушка вновь вгляделась в глаза своего возлюбленного, вздохнула и понуро опустила плечи. Там она надеялась встретить привычную грусть и меланхолию, и, как и раньше, ту яркую искру жизни, которая горела в нем несмотря ни на что, но встретила лишь непроглядную хищную тьму, окружавшую их сейчас, и всю пережитую им боль, которая, вопреки всем его стараниям, ясно проступала наружу.
— Я люблю тебя, Том. Всегда любила, — сдавленным голосом повторила она, повинуясь приказу.
Она не может заставить его возвращаться — даже если ей это удастся, то он возненавидит ее на всю жизнь, потому что Лори знала: отсюда он уходить не собирается. Здесь он находится в безопасности, здесь есть все, что ему сейчас нужно, а тьма, похоже, и не собирается причинять ему вреда — это видно по тому, как она, словно заботливая мать, укутывает его в черное одеяло, образуя защитный кокон.
Лори сглотнула. Господи, что же делать?
— Правда, — ошарашенно прошептал он и отстранился, а его тело растворилась в клубах сгустившегося мрака. — Правда...
— Том!
Она огляделась, но кругом ее встречала одна лишь тьма.
— Том, что случилось? — сердце ее отстукивало дьявольский ритм.
— Уходи, — прозвучал издалека чуть ли не рыдающий голос. — Уходи, прошу тебя.
— Стой, подожди! — она ужаснулась от той мысли, что они расстанутся так навсегда, даже не побыв вместе и пяти минут. — Пожалуйста, Том, давай поговорим. Я так долго тебя искала...
— Ложь.
— Я думала, что ты умер!
