— Спокон веку вода текла только вниз, — проворчал Конрад, — больше ей деваться некуда, а река — самое лучшее для нее место.
— Не вижу особой причины ломать голову о том, куда пойдет вода, — вскинулся Юнг. — Наверху все быстро просыхает, а лошади там не утонут и в дождь. Можно переждать ненастье, а потом уже двигаться дальше.
— Айбер, вода подмывает не только мосты, целые дома могут запросто съехать вниз, если не заняться этим вопросом заранее, — Михель начал выкладывать на столе замысловатую картину из тарелок, вилок и прочих столовых приборов. — Смотри сюда...вот это — постройка, любая. Как проходит закладка дома? Сперва делается основание, роется яма под под него...
— Да вы что, герр Рихтер! — захохотал Юнг, — кто же будет рыть такие ямы, чтобы поставить дома? Вы представляете себе, сколько времени это займет? Гораздо проще положить на место будущей постройки камни и на них ставить стены и опоры.
— Когда начинаются дожди, вода промачивает землю и она становится мягкой и податливой, все камни будут уходить в землю под собственным весом и стены будут ломаться, — Михель продолжал городить свою конструкцию на столе, не глядя по сторонам. — Чтобы избежать этого, надо укрепить изначально основание...
— Проще найти новое место, где земля не будет такой мягкой, — продолжал спорить Юнг. — Чего цепляться за то, не годится для хорошей постройки? Когда выбирают место для нового замка, то смотрят, чтобы он стоял на высоком месте, чтобы стены строились на камне, а не песке, чтобы рядом была река, а в самом замке — колодцы. Надо, чтобы он стоял надо всеми в округе и попасть в него было невозможно, хоть год стой под его стенами!
— Новые замки строятся не так часто, как жилые дома, — перебил его Рихтер. — Посмотри, сколько вокруг деревень и сколько там живет селян...сколько у них детей. Когда они вырастут, захотят жить отдельно, а это означает, что деревни будут разрастаться. Не все места пригодны для строек, но их можно сделать такими. Чаще всего дома строятся из камня, но если поблизости нет каменоломен, то используют бревна для основы, а все пустоты между ними забивают глиной с кирпичами. В таких домах тоже живут, я видел это. Мосты строятся не там, где удобней каменщикам, а там, где проходят оживленные дороги, тогда их постройка оправдана.
— Вы верно мыслите, герр Рихтер, — милостиво кивнул головой герцог, — остается лишь решить вопросы, как отвести лишнюю воду. Герр Крамер предлагает прокапывать канавы вдоль дорог, дабы перенаправить потоки подальше от стройки.
— Это самое простое решение, ваша светлость. Для укрепления грунта можно выкладывать водоотводы камнем, а в склоны забивать толстые колья и переплетать их ивовыми прутьями. Это не позволит смывать землю во время дождей, но прежде всего надо сделать постоянные стоки в Эдер и облицевать их камнем. Без этого вода будет постоянно менять свою дорогу, поступая так, как удобно ей. Канавы наверху уменьшат стоки и можно будет перевести их в нужное нам место.
— Герр Рихтер, представите мне свои соображения по этому вопросу в ближайшее время, — распорядился герцог. — Сколько надо для этого людей, план местности, протяженность и ширину канав...словом все, что относится к этой проблеме.В лице герра Крамера вы найдете горячего сторонника вашей идеи. Он убеждал в этом герра Бергера, но тот оказался сторонником совершенно другого подхода к этой постройке... впрочем, у него будет некоторое время для размышлений далеко отсюда. Фрау Марта, а как вы нашли новый мост? Вы ведь тоже говорили, что надо отводить воду?
— Да, ваша светлость, я совершенно согласна с герром Рихтером, что без отвода воды сверху весь труд может пойти насмарку. Оползни на склонах Эдера могут оказаться настоящим бедствием, если их не предотвратить заранее. Колья и оплетка из ивовых прутьев наиболее дешевы, но без канав наверху они не смогут долго удерживать склоны. У самой воды я видела упавшие деревья, значит, берега подмываются самой рекой. Если еще сверху будет смываться земля, это принесет одни убытки землям Эрсена.
— Ну что ж, сегодня было только первое обсуждение того, что я увидел на постройке моста, и в дальнейшем я буду наведываться туда чаще, чем раньше. То, что я услышал от вас, вселяет в меня надежду, что больше это строительство не будет заброшено, а результаты мы увидим достаточно скоро. Вы покидаете нас, фрау Марта?
— Прошу вас извинить меня, ваша светлость, но после дороги я действительно устала и хотела бы сейчас уйти отдыхать. — По большому счету производственные разговоры мне порядком надоели, да и про усталость я нисколечки не врала.
— Я провожу вас до вашей комнаты, фрау Марта, — герцог снисходил до пояснений о своих намерениях исключительно в приказном тоне. — Фон Дайниц, следуйте за нами.
— Вы самоотверженно выдержали этот день, дорогая фрау, — его светлость в полутьме коридора расслабился и сделал вид, что не замечает моих попыток отодвинуться от него подальше, а уж наши разговоры за столом и вовсе повергли бы любую даму в глубокую тоску. Я непростительно забыл о вас, но мне было необходимо послушать всех, кто мог хоть что-то сказать по этим вопросам. Обещаю в дальнейшем не оставлять вас без внимания так надолго.
— Вы и так оказываете моей скромной особе слишком много внимания, ваша светлость, — предпринятая попытка отодвинуться вызвала совершенно противоположную реакцию, — это совершенно незаслуженно...
— Фрау Марта, — герцог держал крепко и лишал всякой возможности усомниться в его дальнейших намерениях, — я редко принимаю решения сгоряча, хоть у вас и может создаться такое впечатление обо мне. С вашей же стороны я надеюсь найти соответствующий отклик и понимание ... не сразу, разумеется, но я приложу все усилия для того, чтобы это время сократилось до наименьшего. Как и расстояние между нами...дорогая фрау...
То, он уже целует меня, дошло не сразу, но и прекратить это не было никакой возможности, пока мужчина сам не перевел дух.
— Простите, ваша светлость, — стоявший в стороне фон Дайниц брякнул амуницией, герцог ослабил свои объятия и я тут же выскользнула из них, мысленно умоляя его уйти, — вы ...вы не должны так поступать... я не могу... не надо, ваша светлость, я ... я недостойна вас...этого не надо делать...
— Марта Хайгель, — бархатный голос, казалось, заполонил весь коридор, обволакивая нас со всех сторон, — Позвольте мне самому решать, что я должен делать и как мне поступать. Ваше дело — принимать мои решения и подчиняться им, — последняя фраза обрушила сверху весь металл, который в тысячную долю секунды наполнил пространство, заменив собой прежний чувственный тон. — Спокойной ночи, фрау Марта.
Плюхнувшись в кресло, я отстраненно смотрела в потолок, думая о происходящем, но на самом деле ни одна мысль не доходила до своего логического завершения. Сплошное броуновское движение стучалось крохотными молоточками все сильнее и сильнее, пока я не поняла, что это стучатся ко мне в дверь.
— Это ты? — засов сдвинулся в сторону и темная фигура перешагнула порог.
— А ты еще кого-то ждала?
— Нет, слава Богу, никого. Свечи зажжешь?
— Давай, подсоблю. Если б не пришел, так бы и сидела в темноте?
Огонек осветил лицо Михеля, который сосредоточенно рассматривал поджигаемые фитили, как будто в этом заключался весь смысл существования.
— Темнота это полбеды, — грустно вздохнула я, — ох, как ты во-время пришел...
— Даже так? — Рихтер тоже устроился в кресле, вытянув ноги.
— Да, помоги расшнуровать, а то задохнусь скоро.
— Что-то ты на себя не похожа, — руки пробежались по спине, выдергивая шнурок, — как будто похоронила кого. Что-то случилось?
— Нет, — отойдя в темный угол, я переоделась. — Ничего не случилось. Пока ничего...
— Теодор тебя до дверей проводил или...— Михель оборвал фразу и смотрел исподлобья так, что вместо глаз я видела только черные провалы теней.
— До дверей, он же с Дайницем был.
— Нашла, за кого прятаться...— проворчал он, но заметно расслабился и даже вроде как облегченно вздохнул. — Этот еще и поможет в случае чего...свечку подержать.
— Не-ет, пока вроде все прилично было, — равнодушно уверила я, — проводил, наговорил комплиментов, пожелал спокойной ночи и ушел.
— Комплиментов наговорил? — в голосе появилось сомнение. — Странно, обычно они тут за столом хвосты распускают, как павлины, дамы только глаза закатывают, да кокетничают... а я от Теодора за весь вечер ни одного не услышал в твой адрес.
— Так может быть, это и хорошо? — внутри подняла голову надежда на благополучное разрешение вопроса без моего участия.
— Хорошо? — съязвил Рихтер и поменял положение из почти лежачего на сидячее. — Да что тебе говорить, ты же не была за столом в Эрсене! По здешнему этикету такое недопустимо, понимаешь? Это у них в крови, без комплимента даме они двух слов не скажут!
— Ну-у...— я заерзала в кресле, а он подозрительно уставился на меня. — В общем-то я попросила...то есть сказала...
— Что ты ему сказала?
— Ну, он начал мне комплименты отвешивать, а я сказала, пусть представит, что все уже высказал и говорит дальше по делу...ой, ты что?
Михель вскочил с места и теперь нависал надо мной, упираясь руками в ручки кресла, и на лице у него была откровенная злость.
— Ты с ума сошла! Как можно в подобном тоне разговаривать с теми, кто здесь облечен абсолютной властью! Что ты еще ему тогда говорила?
Упоминание о кукушке и петухе озадачило и вызвало язвительную, но понимающую улыбку, чего уж я совершенно никак не ожидала.
— А ты ведь в самую точку попала с этой басней, как и дедушка Крылов, — вернулся в свое кресло Михель, — они тут все друг другу дифирамбы поют почище соловьев. Только и слышишь сплошные восхищения и охи с ахами... Тебе тоже комплименты не нравятся?
— Вранье это все, — мрачность тона была отнюдь не надуманной, — да и как себя вести при этом, я совершенно не представляю. А ты вина не прихватил? Напиться хочется до чертиков...
— Нет, не получилось. Представь, на глазах у Теодора тащить навех бутылку из его запасов! Чего это ты вдруг напиться захотела, вроде все нормально пока... — он подозрительно посмотрел на меня, но в полутьме комнаты тонкости настроения рассматривались плоховато. — Не нравишься ты мне, Марта!
— А уж как я сама себе не нравлюсь, ты даже и представить не можешь! — невесело рассмеялась я. — Поздно уже...
— Намек понял, не дурак.
Я выпустила его, услышала, как хлопнула дверь его комнаты, и прислонилась лбом к стене. Я испугалась, просто банально испугалась, что рассказав ему о приказе герцога, получу в ответ что-нибудь такое же, как тогда: "Любовника заведешь, сообщи, чтобы я дураком не выглядел". Когда надо об этом сообщить, завтра? Или когда его светлость изволит затащить меня в койку? И услышать при этом равнодушные и холодные фразы? Прятать голову в песок, как глупая птица, и делать вид, что пока я молчу, то и проблема не существует? Не знаю, чего я боюсь больше, этого равнодушия или посягательств его светлости.
Сна не было ни в одном глазу, я крутилась с боку на бок, ложилась на спину, на живот, соскакивала на пол и прыгала, чтобы устать и свалиться, но ничего не помогало. Дома я бы полезла в компьютер, включила бы телевизор, в конце концов приняла бы холодный душ...душа тут нет, но можно пойти помыться во дворе — сейчас ночь, свет от факелов проникает не везде и все дрыхнут по своим углам...а если и не дрыхнут, кто посмеет лезть ко мне? Плюс моего положения в том, что бояться в Штальзее мне абсолютно некого, даже темнота давно перестала страшить.
Коридоры были пусты и я совершенно спокойно дошла до лестницы, вышла во двор и от души пополоскалась в бочке. Вода смыла усталость и помогла расслабиться, освежила горящую кожу и мне страшно захотелось искупаться. Как жаль, что за два с лишним года я смогла сделать это только один раз и то, когда убегала в вольные города! Но здесь этого не поймут, будь я хоть герцогиня...ладно, обойдемся тем, что можно лечь в воду лицом. Мокрая рубашка приятно холодила тело, с волос капала вода, где-то перекликались стражники, доносилось женское хихиканье из приоткрытого окна и над головой висели равнодушные звезды.
Поднимаясь по лестнице, я совершенно не удивилась, натолкнувшись на герцога, который шел по коридору в сопровождении Дайница, откровенно зевающего и трущего глаза кулаком.
— Вы имеете обыкновение гулять по ночам, фрау Марта? — его светлость с удивлением посмотрел на мокрую рубашку.
— Служанка не принесла мне воду, а во дворе есть целая бочка... Прошу прощения, ваша светлость, я пойду спать.
Почему-то он не стал набиваться мне в провожатые, наверное, из-за того, что я была в штанах и рубашке.
То, что приезд начальства всегда вносит незапланированный переполох в устоявшуюся жизнь, я знала, но размеров стихийного бедствия не представляла совершенно. В оружейном складе было все, что угодно, кроме арбалетных болтов, которые как будто растворились в воздухе. Копошилась я тут тихонько, методично просматривая полки, где недавно еще лежали мешки с болтами и стрелами, но нужного мне никак не находила. Присев в углу, я слышала беготню на заднем дворе, отрывистые приказы и рявканье Конрада, топанье сапог и прочую суматоху. Судя по нарастающему волнению, его светлость изволил отчаливать сегодня и поэтому весело переругивались конюхи, звеня лошадиной амуницией за дощатой стеной. Поднимаясь, я услышала характерный треск и тихо выругалась про себя — не выдержали штаны, а я стала обладательницей здоровенной прорехи на заду. Идти через двор в таком виде хуже, чем в драной рубахе и я решила воспользоваться не главным входом, а одной из небольших запасных дверей, которые тоже вели в коридор первого этажа. Проскользнув вдоль стены, я нырнула в ближайшую, прошлась в сторону главного входа и опрометью помчалась назад — через него зашел герцог в сопровождении Рихтера и они стали подниматься по главной лестнице, а внизу послышались голоса фон Дайница и Юнга. Уходить они никуда не собирались, чем привели меня в форменное расстройство, но в конце концов на второй этаж можно пройти и по другой лестнице, сделав крюк. На первом этаже было тихо, после поворота и тем более не стало слышно никого и я уже совсем перестала шугаться, поднимаясь на второй этаж. Обрадовавшись, что и тут никого нет, я хотела было двинуться в сторону жилых комнат по коридору, но оттуда уже приближались шаги и слышался неясный разговор. Скорее всего, это были герцог с Рихтером, но вылетать им навстречу, зажимая дыру на заду, было ...хм..некорректно, и я отпрыгнула обратно на лестницу и побежала по ступенькам наверх, чтобы переждать время. Прислушалась...ну да, знаю, что подслушивать нехорошо, но очень интересно и познавательно, а иногда и даже полезно! Постояв пяток минут я уже собиралась уйти, как услышала свое имя и разговор мужчин принял такой оборот, что я забыла обо всем вокруг и даже легла на ступеньки, чтобы подползти поближе и не пропустить ни слова. Оторвать меня от этого процесса можно было только пригрозив смертной казнью...
