— Марси, ты же запретила магией себя чистить, а в ручную не всегда время есть, — сказала она.
— Молчи, злыдня, — ответила я. — Магией ты меня взорвешь или по ветру развеешь, а вручную ты просто ленишься. Лентяйка. — Затем подняла голову и позвала. — Хебер, где ты там, хрыч бородатый?
Сильвия покачала головой, состроив осуждающую мордашку, и сбежала за шкаф ставить чайник. Я недовольно постучала ногой по полу и уперла руки в бока. На потолке зашуршало, и на стол спрыгнул собственной персоной домовой второго общежития.
— Ты чего орешь, бестолочь хвостатая? — спросил он, зевая. Потом почесал где-то под бородой и спрыгнул на пол, вырастая на глазах.
— Хебер, дело у меня к тебе, важное-важное, — сказала я и сунула ему в руки коробку со своей кошачьей тушкой.
— Апчхи, — чихнул борода. — Ну и пылища.
— Вот-вот, — согласно кивнула я. — Ты бы присматривал за мной, а? Пыльку там убирал, чистил, проветривал, а то ведь того и гляди моль полетит. Слышишь, Хебер, в твоем прекрасном хозяйстве и моль.
— А-а-а, хитрая твоя харя, — хрипло засмеялся домовой. — На гордость мою домовитую взять решила. Ты пойми, хвостатая, тут ведь дело такое. Хозяйство мое, — он развел руками, — вот оно, за ним я исправно слежу. А шкура твоя, то дело личное, а потому платное.
Я возмущенно захлопала глазами. Ты посмотри на этого прохиндея, еще и мзду требует. Домовой поставил коробку, залез на стул и сидел, болтая ногами, в ожидании моего решения. Я попыхтела, поугрожала взглядом, прислушалась к грохоту за шкафом и сдалась, все одно от недотепы никакого толка, одни расстройства.
— Что хочешь-то, хрыч бородатый?
— Денег мне не нать, — ответил Хебер, натягивая на лицо деловитое выражение. — Ты мне пирожков от Бидди принеси, очень она вкусные пироги печет. А еще уговори ее со мной встретиться, нравится мне она, мечта, а не домовиха.
— А-ай, борода, вон ты куда метишь, — засмеялась я, радуясь, что легко отделалась. — Ты смотри, Бидди-то не кошка ласковая, она женщина строгая.
— Знаю, — вздохнул Хебер и потер бок. Значит, попал уже под гнев домовихи.
— Ладно, Хебер, поговорю с ней. Пирогов принесу, а ты мою шкурку чисти ежедневно, — улыбнулась я.
— По рукам, — просиял борода, прихватил мое тельце и исчез.
Я с облегчением вздохнула. Кому-кому, а хрычу этому я доверяла. Домовые они же такие, раз за дело взялся, значит, добросовестно будет исполнять. Главное, не обмануть его, иначе может навредничать. Потому мне просто необходимо уговорить Бидди встретиться с ним, а там она сама разберется, что с бородой делать, она домовиха боевая. А пирогов возьму попозже или завтра. Ночевать, кстати, у себя буду. Ормондт так еще и не выпросил прощения. А орать я и сама могу, особенно по весне. Такие знатные рулады, бывало, выводила. Потом Силька шепнет Джаровым заклинанием и все, как рукой сняло, опять я хочу только жрать. Джар-р-р... При мысли о моем спасители как-то сладко заныло в животе.
— Марси, ты есть будешь? — спросила моя недотепа.
— Чай свой давай, поем у ректора, — решила я. — Так, чтоб голод перебить. А то, что у тебя там есть. Сейчас еще и Нарв заявится, да?
— Ага, — кивнула моя Силя. — Он за тебя сильно переживал, все себя корил, да ругал, что потащил тогда в склеп.
— Пусть успокоится, мне все нравится, — призналась я.
Сильвия вышла из-за шкафа и грустно посмотрела на меня.
— Ты не хочешь обратно в свое тело, — Силя не спрашивала, она все прекрасно поняла.
— Силь... Пока не хочу, — созналась я. — Может, когда надоест человеческая жизнь. У меня же столько приключений в жизни не было ни разу. Ну, соседку в нашей деревне обворовала, ну, с кошаком подралась, ну, злюке под дверь нагадила. А сейчас я столько мест новых увидела, столько людей новых узнала. А видела бы ты мой замок! Обязательно на каникулах съездим. — Я даже заулыбалась от того, как мне понравилась моя идея.
— Это не твой замок, Марси, это ее замок, — Сильвия указала на тело.
— Мой! — рассердилась я. — И замок, и тело, и вообще. Если я сказала мое, значит, мое! А будешь спорить, не увидишь, как ночью туман светится. Силька, дуреха ты моя, ты себе не представляешь, как это красиво!
— Значит, съездим и посмотрим, — улыбнулась Сильвия и вернулась на свою малюсенькую кухню, но я успела заметить в ее глазах слезы.
Переживает... Эх, жалко мне ее, но себя жальче. Как же мне от всего этого отказаться? А мои коты? Да, где я еще таких найду? И они же со мной не только для того, чтобы воспользоваться моим желанием, даже Кинан. Я им нравлюсь, точно знаю! А кого своим котом выбрать, не знаю. Ой, мама Феня, вот проблем бедной кошке привалило. Ну, ладно, котов много не бывает, пусть пока будут. По моим понятиям все правильно, а по человечьим полная ерунда. Я кошка умная, потому на ерунду внимания не обращаю, так-то.
В дверь постучали. Я пошла открывать, заранее улыбаясь. Сейчас как раз было время Нарвиса. Распахнув дверь, я уже приготовилась, любя, уколоть долговязого добрым словом, но все шутки, которым я все-таки немного научилась, замерли на моих губах. Улыбка, так и застыла, как приклеенная, и я зачарованно уставилась в горящие глаза Кинана Нейса. Неосознанно попятилась, успев подумать, что надо закрыть дверь. Но успела сделать только один шаг, Кин шагнул ко мне, первым делом, сминая губы жестким поцелуем. Затем заметил мое пальто, взял его, натянул на меня, потому что я все еще прибывала в глубоком ступоре и вывел из комнаты Сильвии.
— Марси, там Нарв пришел? — крикнула моя недотепа, быстро подошла к двери и неуверенно позвала. — Марсия, ты разве уже уходишь?
Это меня привело в себя, и я начала вырываться. Нейс, кажется, особо не замечал сопротивления. Он прижал меня к себе и уверенно шел вперед.
— Пусти, Кин, пусти, — извивалась я. — Мне к Сильвии надо, я потом с тобой встречусь.
— Я тебе, конечно, верю, киска, — ответил он, — но ждать я больше не намерен.
В коридоре появился Нарвис. Он удивленно смотрел на происходящее.
— Нарв, помоги! — крикнула я, и долговязый скинул сумку с плеча, направляясь к нам.
Кин вскинул руку, даже не глядя, и волна силы смела Нарвиса, откинув на стену. Закричала Силя, из комнат начали выглядывать девчонки, кто-то из парней поднимался с первого этажа узнать, что за шум. Нейс легко расчистил себе дорогу, закинул меня на плечо и обернулся на входе, когда вслед ему кинулся охранник.
— Еще одно движение, и я спалю здесь все, — добродушно пообещал Кинан.
Охранник неожиданно послушался уже не моего кота, и не сдвинулся с места. Нейс, опустил меня на землю, очень даже ласково погладил по щеке, мастерски избежав моих зубов, поправил волосы, щелкнул пальцами, и я лишилась голоса. Затем снова взвалил на плечо и понес в темноту. Вырываться я перестала, сообразив, что настроен мой бывший кот решительно. Возьмет и заморозит, а мне это совсем не понравилось еще в моем недавнем прошлом. Заметив, что я успокоилась, Кин снова поставил меня на землю, обнял за талию и повел дальше. Очень хотелось спросить, куда мы идем, но отсутствие голоса как-то не способствовало общению.
— Я скоро освобожу тебя, киска, потерпи немного. Ты не оставляешь мне выбора, — тихо сказал Нейс.
Наш путь закончился возле небольшого домика, который я никогда раньше не видела. Его назначение для меня было непонятно. Впрочем, когда мы вошли, Нейс сделал небольшой пас, и на столе зажглись свечи. Нас ждал стол, сервированный на двоих, немного в стороне висел в воздухе один из призраков-подавальщиков. Через прозрачную руку было перекинуто белоснежное полотенце. Он важно поклонился и замер, ожидая, когда мы сядем.
— Не сегодня, дружище, — сказал ему Кинан. — Моя дама не в настроении, потому оставь нас наедине. И никому не слова, как договаривались.
Призрак разочарованно поник, даже обиженно на меня посмотрел и растворился в воздухе. Нейс помог мне снять пальто, отодвинул стул, предлагая сесть, а затем вернул голос.
— Как видишь, все не так страшно, да? — невесело усмехнулся он, садясь напротив.
— Что ты хочешь, Кин? — спросила я, нервно передернув плечами. Дверь явно заперта, а окошек в этом домике как-то не предусмотрели.
— Поговорить, киса, только поговорить, — ответил он, открывая накрытое крышкой блюдо. — Твоя любимая рыба. Молока или вина?
Я недовольно посмотрела на него, но теперь деваться, действительно, уже некуда. И молока мне сейчас совсем не хотелось.
— Вина, — сказала я, свято веря, что нам сейчас станет весело, и мы покинем этот дом, чтобы немного почудить, а там я и сбегу.
— Да, вино сейчас будет кстати, — кивнул Кин.
Мы, молча, выпили. Рыбу я недолго гипнотизировала. Едой не разбрасываюсь, потому ужин все-таки состоялся. Наверное, Нейс ждал чего-то другого. Готовился бедный, старался. Но ведь дело-то уже сделано, решение принято, что он еще хочет? Бутылка с вином пустела быстро, но хмелела я одна. Кинан посматривал на меня совершенно трезвым взглядом. Когда с ужином было покончено, я откинулась на спинку стула, вытерла руки и рот и пристально взглянула на бывшего кота. Вино приятно согревало изнутри, а свечи так таинственно мерцали... Поняла, что любуюсь им, когда Нейс встал и шагнул ко мне. Легкий рывок, и я уже стою, стиснутая такими знакомыми руками. Стул оглушительно грохнул за моей спиной, не выдержав резкого движения. Я зачарованно наблюдала, как Кинан склоняется ко мне. Кусаться и царапаться не хотелось, поэтому я просто отвернулась, тихо попросив:
— Не надо, кот.
— Мне плохо без тебя, — ответил он, целуя мои волосы. — Ты мне нужна.
— У тебя уже есть... — начала я, но Кин не дал договорить, завладев моими губами.
— Для меня существуешь только ты, киска, никого больше не хочу, — и снова целует, а у меня кружится голова и только одно желание, я так хочу ответить ему, но все еще помню, что он чужая территория, а бороться и драться за эту территорию я не хочу.
— Кин, остановись, ты не мой, — голова немного прояснилась, и теперь я пытаюсь вырваться.
Нейс подхватывает меня на руки, несет в густой сумрак, и опускает на неширокую кровать, которая стоит в углу, скрытая темнотой.
— Малышка, прошу тебя, всего год, подожди меня всего год, а потом делай что хочешь, — шепчет он, скользя губами по шее.
— Кин, ну, пожалуйста, — сил для сопротивления все меньше, потому что он так хорошо знает, что надо делать, чтобы я перестала думать вообще о чем-либо. — Ки-ин, — это уже почти стон, потому что моя броня дает трещину.
— Я люблю тебя, киска, — шепчет он. — И я тебя никому не отдам. Веришь?
Кошачьи боги, дайте мне сил противостоять этому наваждению. Помогите противостоять его напору, потому что я все больше вспоминаю, что я кошка. Но я ведь уже человек, и то, что происходит, неправильно.
— Кот, ох, кот, — выдыхаю я, когда его рука оказывается под подолом.
Нейс гладит мою ногу, поднимаясь все выше, целует, увлекая все дальше, и голова совсем перестает слушаться меня.
— Киска, моя киска, — произносит он севшим голосом, ненадолго прекращая целовать. — Помурлыкай для меня, Марсия. Я так люблю слушать твою песню.
— Кин, — задохнулась я, подаваясь к нему. — Кинан.
Платье ползет с плеч, а горячие губы Нейса все рисуют узоры на обнажающейся коже... Зачем все это? Ведь завтра я снова убегу от него. Последняя здравая мысль мелькает и растворяется в первом сладостном стоне...
Дверь взорвалась под натиском бешеной силы, разлетелась в щепы, и в проем влетело сразу несколько светлячков, заполнив сумрачное пространство дома неярким мерцанием. Я завороженно смотрела, как в домик входят лорд Ронан, Алаис Бриннэйн, Джарлат Аерн, Нарвис, охранник, кто-то еще. Смотрела, как резко вскакивает Кин, загораживая меня собой. В его руках искрятся сгустки силы. Нейс больше всего сейчас был похож на хищника, защищавшего свое логово. Алаис делает едва заметный пас, и Кин падает, повязанный заклинанием по рукам и ногам. Ормондт не сводит с меня глаз, Джар тоже. В глазах ректора гнев. В глаза Джара прячется столько всего, что я не выдерживаю и отворачиваюсь. Аерн перевел взгляд с моего полуобнаженного тела на поверженного приятеля, который изо всех сил стремится освободиться. Нарвис быстро подошел ко мне и поднял с кровати.
— Испугалась? — спросил он, и я гулко сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. — Все закончилось, пойдем.
Как закончилось? Да ведь только началось! И опять меня остановили на половине пути, сейчас, когда я уже начала мурлыкать. Не могли прийти раньше или позже, но почему именно сейчас?! У-у-у, ненавижу всех котов вместе взятых. Я вырвалась из рук Нарва, прошла мимо ректора, остановилась рядом с Джаром, бросив на него оценивающий взгляд. Потом тряхнула головой и вышла из домика.
— Студент Нейс, — донесся до меня обжигающий холодом голос ректора. — Вы больше никогда не подойдете к госпоже Коттинс.
— Вас это не касается, — голос Кина звенел от ярости.
— Касается, — все так же, чеканя каждое слово, ответил Ормондт. — Марсия находится под моей личной защитой. То, что вы можете ей предложить порочит честь порядочной леди. Повторяю, вы должны оставить эту девушку в покое. А за ваше поведение и угрозы во втором общежитие, вы отправляетесь на сутки в карцер. Увести.
Я перестала прислушиваться и пошла дальше. Нарвис догнал меня, накинул пальто и обнял за плечи.
— Спасибо, Нарв, дальше мы сами, — Джарлат перехватил меня у долговязого.
Тот спорить не стал, но пошел рядом. Джар несколько недобро взглянул на него, и Нарвис, махнув рукой, ушел обратно к Сильвии.
— Он тебя обидел? — спросил мой спаситель.
Кровь еще клокотала, и я порывисто обернулась к молодому лорду.
— Поцелуй меня, Джар, — потребовала я.
Первая обняла и прижалась к нему, потянувшись к губам. Но тут же за спиной раздался ледяной голос.
— Я бы не стал этого делать.
— Катись к псу под хвост, Ормондт, — ответила я, продолжая тянуться к Джару, поднявшего глаза на ректора.
Меня моментально выдернуло из рук Аерна и кинуло к ректору. Сразу полыхнул портал, и я приземлилась на полу ректорского дома. Ну, все, это предел! Так обращаться со мной, со мной! Да я ему... Вскочила с пола и рванула к двери. Выскочила на улицу, оглянулась и побежала к себе в общежитие. Ну, ты у меня еще попляшешь, лорд Хамло.
* * *
Моя комнатка встретила меня стерильной чистотой, порядком и домовым Оли, развалившимся на кровати. Я мельком взглянула на него, а потом сделала то, что так часто делала Сильвия, запустила сапогом вдоль всей комнаты, затем отправила в полет второй, стянула пальто и, раскрутив его над головой, запустила в сторону стула. Стул обалдел от подобной встречи с предметом моего гардероба и рухнул в обморок, утянув за собой и пальто. Я стремительно прошла к кровати, бухнулась на нее, буркнув:
— Привет, Оли, двигайся.
— Хулиганишь? — сурово сдвинул брови домовой.
— Надоели, — коротко ответила я, и Оли откинулся на соседнюю подушку.
— Поня-атно, — протянул он. — Мне вот тоже.
Мы полежали молча, глядя в потолок. Домовой тяжело вздохнул, я тоже. Потом вздохнула я, и теперь Оли поддержал меня. Потом мы отвернулись друг от друга и снова вздохнули.
