Мне этот совет не поможет. Я уже вроде как пускаюсь во все тяжкие.
* * *
— Сегодня вечером ты выглядишь великолепно. Бирюзовый тебе очень идет.
Эйми улыбается и слегка закатывает глаза, пока я прикрепляю букетик к её платью[1].
— Рановато ты начал. Мне предстоит длинный вечер, не так ли?
Закончив, прижимаюсь губами к запястью её руки в перчатке.
— Стараюсь. Что гораздо важнее, и дальше буду стараться: в этом-то и соль! — Следовало бы не стесняться и добавить себе полгода или год с помощью старящего зелья. Сейчас я выгляжу как элегантно одетый подросток — всё-таки всего лишь мальчишка.
Пока мы ждём остальных чемпионов, мимо нас в Большой Зал проходит масса гостей. Замечаю прелестную версию моей лучшей подруги в фиолетово-голубом платье, которая весьма дружелюбно общается с Роджером Дэйвисом и несколькими членами хогвартской команды. Староста очарован гриффиндоркой-четверокурсницей? Ох, и посмеюсь же я. Она явно изрядно потрудилась над прической.
Моя пара на сегодняшний вечер прерывает раздумья над шутливые планами в отношении Гермионы.
— Нам сказали, чтобы мы не упоминали инцидент на судне. Значит, к концу вечера об этом не будет известно только ленивому. Как мне заставить тебя рассказать о подоплеке событий?
— Я слежу за теми, кто может причинить мне неприятности, — делаю паузу, а потом, хохотнув, продолжаю: — А в остальном на моих устах печать молчания. Твои губы могут их распечатать, но к тому времени, вполне вероятно, ты будешь интересоваться отнюдь не историей.
— А ты не страдаешь недостатком уверенности, да? Заруби себе на носу: мое сердце уже занято.
— Да, ты вроде упоминала, что у тебя где-то там как бы есть парень. Я попытаюсь об этом не забыть, но пару-тройку раз за вечер могу и запамятовать.
Она пытается сочинить остроумный ответ, но тут подходит другой чемпион со своей подругой.
— Привет, Седрик. Чо, выглядишь сегодня отлично. — Из них получилась замечательная пара. Равенкловка в платье цвета слоновой кости краснеет, пока Седрик приветствует Эйми, добродушно обнимая, и делает ей комплимент.
Он хлопает меня по плечу и понижает голос:
— Мой отец хотел бы как-нибудь перемолвиться с тобой словечком о том, что происходило в палатке.
— Буду счастлив с ним поговорить. Или он может побеседовать с директором, если желает.
— Снейпа вышвырнут? — спрашивает Чо. Осуждающе поднимаю бровь, глядя на Седрика, но Чо отбривает: — О, он не сказал ни слова. Я вынуждена была выслушать это от ученика из Бобатона.
— Мне бы очень хотелось, но я в этом сомневаюсь. А что?
Она серьезнеет.
— У меня год СОВ. Если дело закончится заменой, я предпочла бы, чтобы это сделали сейчас, а не тянули ещё два месяца, и только потом от него избавились.
С подобной логикой не поспоришь. Очевидно, Чо — азиатская версия Гермионы. Подходят остальные опоздавшие — Флёр и маг, выигравший лотерею и ставший её парой. Она выглядит потрясающе, напомнив тем самым, что аура лишь усиливает её природную красоту, а не наоборот. Вежливо ей киваю и приветствую волшебника, который с подозрением меня оглядывает. Его зовут Гюнтер, Грегор или что-то в этом роде на "Г". Как-то не обратил особого внимания.
Его английский далек от совершенства.
— Говорят, ты прокрался на судно. Много людей злы. Я бы посоветовал тебе не возвращаться.
Вздыхаю, заслышав последнюю версию "тщательно скрываемых" тайн Хогвартса.
— Да я и не планировал. Уже выяснил всё, что хотел.
— Директора опасно делать своим врагом, даже тебе, Гарри Поттер. Он сурово разбирается с нарушителями спокойствия, — в его голосе чувствуется злоба.
Приблизившаяся Афина Манос вмешивается в разговор:
— Не обращай внимания на Герхарда. Его двоюродный брат в тот день тоже дежурил и был наказан нашим трусливым директором.
По крайней мере, не только я такого низкого мнения об Игоре. Однако меня оскорбляет, что из-за моих действий страдают посторонние.
— И что за наказание?
Она принимает серьезный вид.
— В то время, как мы все здесь, Гавриил и Бренна весь вечер развлекают духа — без палочек. Я уверена, директор хотел, чтобы этот чурбан рассказал тебе и ты винил себя за их тяжелое положение. Не надо. Все ученики в моей школе рано или поздно хотя бы раз оказываются в такой ситуации. Это для них не новость.
— А я-то готовился подать прошения о переводе. Похоже, поторопился. — Афина, должно быть, несколько встревожена тем, что Каркаров всегда отдает предпочтение Краму. Кстати, вижу, как приближается Крам — Флёр напрягается и отворачивается от беседующей с ней Эйми.
Рядом с ним ослепительная блондинка. Узнаю её — она на многочисленных плакатах, украшающих спальни мальчиков в замке — это восточно-европейская вейла по имени Полина. Вблизи девушка производит сногсшибательное впечатление, к тому же она ещё и чистокровная вейла. Что объясняет гнев, исходящий от Флёр — его ощущают все в нашей компании. Крам подходит с ней под руку.
Она надменно смотрит на Флёр и произносит по-французски:
— Ещё одна полукровка, не умеющая себя контролировать. Куда катится мир?
Рука Эйми на плече Флёр предотвращает грызню — или откладывает.
— У неё гораздо больше таланта, чем у тебя!
Женщина насмешливо парирует:
— Полагаю, если измерять талант человеческой магией, это так. Честное слово, Виктор, ну разве не могли мы просто пообедать в Лондоне или Париже? Я ждала несколько большего от "английского светского мероприятия года", но здесь просто ужасно. Неужели нам придется остаться?
Его французский примерно на том же уровне, что и английский, но ему удается выдать:
— Придется остаться на ужин и на танец-другой. А потом можем пойти осмотреть достопримечательности.
— Слава богу. Это Гарри Поттер? Он ведь местная знаменитость, правильно?
Крам издевательски меня осматривает:
— Так говорят...
— Я полагала, он как-то покрупнее.
— Прекрасный приз, Крам. Я и не думал, что третье место в соревновании заслуживает чего-то подобного.
Она принимает прекрасно отрепетированную позу:
— О, он пытается меня впечатлить. Прости, малыш...
Обрезаю её:
— Спасибо, но у меня иммунитет к таким чарам, а твое отношение тебя отнюдь не красит. Ты выставляешь Краму почасовой счет или за всю работу целиком?
— Иммунитет, говоришь... — слова вызывают у неё некоторую ярость. В отличие от Флёр с волшебной аурой, которая действует на всех в комнате, чистокровная вейла способна выбирать, использовать ли ауру вообще или лишь на конкретном человеке, даже в помещении, полном людей.
Именно это и лежит в основе фразы: "Я замечаю только тебя". Магия старается обратить мое внимание на её полные губы, изгиб её шеи и на великолепную линию декольте. При нормальных обстоятельствах я бы не особо возражал. В конце концов, я все-таки подросток, но когда это моя жизнь была нормальной? Быстренько проделываю упражнение по окклюменции и поворачиваюсь к Эйми:
— Как я уже говорил, этот цвет тебе очень к лицу.
Через несколько мгновений Полина иронично фыркает — я зарабатываю тем самым несколько очков у мисс Бокурт. Пара Виктора тащит его посмотреть на картины, и волшебная аура исчезает. И почему это мне никто никогда не верит? Понятия не имею.
Надо отдать Краму должное: живет он так же, как играет. Он хотел смутить меня и достать Флёр. Я был прав. Он — воплощение все желаний и стремлений Драко Малфоя.
— Отлично сделано, — вновь переходит на английский Эйми. Флёр продолжает сердито буравить взглядом спину звезды.
— Я никогда не понимал, каким образом возможно существование чистокровных вейл? Вейлы ведь только женского пола?
Флёр несколько отходит от гнева:
— Они рожают только от неволшебников. Это позволяет магии их расы полностью вливаться в будущего ребенка, всегда девочку — гарантию продолжения рода. Удерживая тех, с кем вступают в брак, они, невзирая на это, создают семьи с магами.
— Думаю, твое положение гораздо лучше. Она не в состоянии пользоваться палочкой, а ты очень даже можешь.
Флёр благодарно мне кивает. Возможно, я только что отыграл несколько очков или, по крайней мере, освободил позицию для других в её черном списке. Болтаем ещё пару минут, пока не приходит Макгонагалл и ещё пара преподавателей, чтобы сопроводить оставшихся учеников в зал.
Она подзывает нас и расставляет по текущему ранжиру. Наклонившись, шепчу Эйми, что ей повезло, ведь она в паре с лидером. Наконец, двери открываются, и мы входим под какую-то геральдическую музыку, приветственные крики толпы и случайные вспышки фотоаппаратов. Улыбаюсь и машу. Приятно погреться в восхищении, но я знаю, насколько быстро способна отвернуться от тебя публика. Однако даже если есть шанс на то, что всё полетит кувырком, почему бы пока не брать от ситуации всё возможное?
Занимаем свои места и делаем заказы.
— До сих поражаюсь тому, что ты можешь сопротивляться, — говорит она.
— Это благодаря сочетанию окклюменции и силы.
— Ты говоришь, что полон сюрпризов. Сколько же ещё ты скрываешь?
Хищно улыбнувшись, намазываю маслом рулет.
— Этого я никому не скажу, но тебе, так и быть, один секрет открою. Я удивительно хорошо танцую.
В ответ она улыбается:
— Думаю, я оценю твое умение сама.
— Ешь, — поощряю я её. — Тебе понадобится энергия. Ты изобрела весьма интересный пояс.
— Спасибо. Твоя тактика тоже была весьма необычной.
— Мы пошли противоположными путями, Эйми. Ты изящно решила запутанную проблему. Создала ключ и отперла...
— ... а ты предпочел снести дверь с петель, — заканчивает она мою аналогию.
— Предпочитаю думать об этом как о трансфигурации комнаты в пыль, но твое сравнение тоже очень даже ничего.
Украдкой посматриваю на Невилла — проверяю, как у него дела с Ханной. Похоже, он на грани нервного срыва, что для него вполне нормально.
— О, кстати, я обещал кое-кому несколько танцев. Постарайся сдержать ревность.
— Поверь, мне это раз плюнуть.
Во время еды продолжаем подтрунивать друг над другом. Справа от меня Седрик с Чо, так что время от времени они присоединяются к беседе. Наконец, тарелки пустеют, и по команде директора столы и стулья отправляются по углам Большого Зала. Я бы с удовольствием узнал, как он это делает. Руны на каждом предмете меблировки — слишком сложно. Полагаю, существует привязка к должности, которая и позволяет распоряжаться в зале. Память о том, как Джеймс Поттер погиб от руки Волдеморта, достаточно свежа, и я ругаю себя за то, что не воспользовался подобной тактикой в Годрикой лощине.
Но, немного подумав, признаю: даже если бы все вещи в комнате тогда нападали на Риддла, скорее всего, это лишь купило бы Джеймсу дополнительную минуту. Прикосновение к плечу возвращает меня в реальность.
Эйми шутливо меня разглядывает:
— Похоже, сейчас ты был очень далеко отсюда. Что-то не так?
— Возможно. Всегда находится какая-то проблема, но сейчас она может подождать. Готова танцевать?
— Полагаю, именно за этим мы сюда и пришли. Разве нет?
Отметая воспоминания — надеюсь, в один прекрасный день я все-таки отомщу, — веду свою даму на танцевальную площадку. Проигнорировав устремленные отовсюду взгляды, мы дожидаемся музыки и начинаем танец. Я нахожу в памяти более приятные моменты из жизни Джеймса Поттера и с наслаждением кружу в вальсе хорошенькую ведьму.
* * *
Минут через сорок пять я оказываюсь в компании Гермионы Грейнджер. Она с удовольствием кружится со мной, пытаясь лестью вытащить из меня мои тайны.
— Почему-то, вспомнив, сколько я слышала о твоих так называемых родственниках, не могу представить себе, как они учат тебя танцевать.
— Они и не учили. Умение как-то само пришло — это как с полетами на метле. Дано от рождения, — как ни смешно, это правда — минус пару-тройку деталей, разумеется, но сегодня я уже раскрыл одному человеку свою тайну, так что на этот день лимит исчерпан.
— Ты думаешь, я в это поверю?
— Ага. По крайней мере, пока... Так что там у вас со старостой? Когда это началось? Мне уже стало интересно, чем вы там занимаетесь во время ваших поздних учебных сессий.
Гермиона закатывает глаза, пытаясь действовать по ситуации, но бурно краснеет.
— Роджер — истинный джентльмен.
— Что-то я сомневаюсь. Вот я парень, и я однозначно не истинный джентльмен. Однако мне и не нужно в него верить. Я верю в тебя. Если ты счастлива, рад за тебя.
Гермиона ошеломлена:
— Ты серьезно?
— Конечно. Ты ведь всё продумываешь, о тебе недаром ведь говорят как о самой умной ведьме нашего времени. Как я припоминаю, самое импульсивное твое действие — когда ты двинула Малфою, но, думаю, ты и это хорошенько продумала.
Она морщит лоб:
— Интересно ты отвешиваешь комплименты, Гарри. Но этот я принимаю.
— Если хочешь, могу подойти к нему и заявить что-нибудь угрожающее, типа: "Если посмеешь её обидеть, то..." — но, подозреваю, доберусь я до него только после того, как ты ему всыплешь по первое число. Хотя можно послать Шляпу с её новым телом голема перемолвиться с ним словечком-другим...
Она шутливо протестует:
— Нет! Это его травмирует. Думаю, чем меньше люди говорят с этой тряпкой, тем лучше. Удивлена, что ты вообще в состоянии иметь с ней дело.
— Пристрастие к Шляпе вырабатывается постепенно.
— Как и к любой гадости.
Замечаю третьего члена "золотого трио". Партнерша его уже покинула, так что Рону несколько скучновато и он расстроен.
— Рон тоже обратил на тебя внимание.
— Думаешь, он, наконец, осознал, что я девочка?
— Уверен, сейчас он понятия не имеет, что думать. Обязательно подойди к нему и пригласи на танец.
Пока мы посмеиваемся над Роном, музыка заканчивается и группа на сцене расчищает место для Фаджа. Я надеялся, что он обо всём забыл, но о политиках однозначно можно сказать следующее: если есть сцена, то и политик на ней найдется.
Приставив палочку к горлу, Фадж накладывает сонорус:
— Добрый вечер! Надеюсь, все наслаждаются празднеством. Мои поздравления директору Дамблдору и всему штату за то, что они обеспечили такой чудесный вечер. Сегодня по поручению Визенгамота я с огромным удовольствием исправляю оплошность. Мы так до сих пор и не признали заслуги самого юного чемпиона. Гарри Джеймс Поттер, пожалуйста, подойди сюда.
Сердито закатываю глаза, но Гремиона толкает меня по направлению к сцене. По пути к сцене меня хлопают по спине; аплодисменты оглушают. Фадж, естественно, сияет, как будто встретил самого дорогого родственника.
Пока он разглагольствует о том, что случилось, когда этому телу было всего ничего — об инциденте, который я вспоминаю с гораздо меньшим энтузиазмом, — я пробегаюсь глазами по толпу и нахожу свою добычу — Северуса Снейпа. Когда наши взгляды скрещиваются, мои губы растягиваются в уверенной улыбке. Если я вынужден страдать, то и он пусть страдает. Отвожу взгляд, чтобы не дать ему возможности сунуть нос куда не следует.
— ... итак, в заключение с гордостью хотел бы вручить Гарри Джеймсу Поттеру Орден Мерлина третьего класса за сопротивление — и его, и его родителей — тому-кого-нельзя-называть.
