— Ага! Тебя бы в нашу армию. Не помогло бы все твое искусство чародейское. В раз бы разучился. Вернее, отучили бы.
— Кошмары... Нехороший сон.
— Что снилось?
— Несправедливость... Подлость, свинство, неадекватность и необъективность.
Я рассмеялся.
— Ты побывал в моем мире?
Ленсли потерянно почесал макушку и тихо ответил:
— Нет. Мне снилось прошлое... Неприятный эпизод из Академии... А откуда ты узнал, что я применил магию, чтобы уснуть? — с легкой улыбкой, вмещающей долю любопытства и хитрой насмешки, спросил Трэго. Видать, приобрел иммунитет от моей проницательности и, так скажем, подготовленности. А я отметил, что он по-быстренькому сменил тему.
— Да после воплей этого дурного кримта, сдается мне, покойники бы повылазили из могил, чтобы его заткнуть.
— Хм... — задумался маг. — Это исключено. Кримты нечувствительны к зиале. Ходит молва, дескать, есть у них способности к использованию своей древней народной силы, но подозреваю, что некромантия туда не входит, — серьезно изрек он.
Моя улыбка медленно превратилась в своего брата-близнеца; иными словами, если представить ее как скобку, то она перевернулась на сто восемьдесят градусов.
— Что-то у тебя с юмором совсем туго... — ошарашено проконстатировал я, хлопнув ладонью себе по лбу.
Трэго передразнил:
— Не туже, чем у тебя, наивный болван, — и шлепнул по лбу обеими руками, изображая горюющего человека. Однако он перестарался в своей артистичности и нам обоим стало смешно. О своих эмоциях мы решили оповестить весь вагон. И смеха нашего хватило ровно на то, чтобы на нас неодобрительно посмотрели, в том числе и троица говорунов.
Поезд ехал впечатляюще быстро; не "Сапсан", конечно, но гораздо быстрее наших обычных. А если вспомнить, что здесь дела решаются мечом, высоток еще не придумали, зданий-статуй не считаем, и по городам не разъезжают автомобили — проникаешься уважением. Да, сравнивать технологию вкупе с прогрессом и законами физики с одной стороны и магию с другой — не очень корректно, так как последнее есть самое настоящее жульничество, но как бы то ни было...
Я продолжал заниматься важным делом — расспросами. На этот раз о железной дороге и ее устройстве. Не было пара, проводов или любого иного намека на то же электричество; про магнитную подушку вообще молчу.
— Храни Укона мои нити целыми и невредимыми! — простонал несчастный маг. — Лучше бы я переусердствовал с заклинанием и проспал на пару часов больше! Слушай, ты же сам сказал, что общался с инженером.
— Да, но он рассказал мне все о внутреннем устройстве. А более половины его речей составляло поношение всех представителей людской расы.
— Не думал, что когда-нибудь пожалею этих жадин, но бедняга же тот инженер! Вытерпеть такие мучения! Он затем и сошел, видать, не выдержав докучливого дикаря.
— Чем быстрее ты начнешь, тем быстрее разделаешься со мной. И вообще, поставь себя на мое место.
— О! — всплеснул он руками. — С радостью! Тогда ты поспи пару часиков, мой господин Трэго, до приезда, а я...
— Зашибу! — пригрозил я, поднимая кулак. Осознав всю безвыходность, волшебник вздохнул.
— В общем так. Заметил череду столбов, что тянется вдоль путей?
— Красного цвета которые? Заметил. Мне кажется или они слабо подсвечиваются?
— Все верно, — приняв вид профессора, Трэго в излюбленной назидательной манере, словно втолковывая некий материал студенту, никак не желающему вникать в суть оного, продолжил: — Эти столбы, или путеводы, — граница воздушных шлюзов. Система передвижения поездов на практике не так страшна и мудрена, как будет казаться в моем объяснении. Поезда приводятся в движение за счет взаимодействия редукторов, шестеренок и других механизмов. В них я напрочь не смыслю. А потом, выйдя на поверхность, двигатели отключаются, и начинается принципиально другое управление — при помощи путеводов. Это такая пара столбов, имеющих внутри заклинание "Воздушный Кулак". Точнее, его модификация. Суть в том, что форма плетения автономна, а особые коэффициенты самоумножения позволяют восстанавливаться гораздо быстрее, что позволяет регенерироваться зиале не по системе, допустим, десять плюс десять, плюс десять, а десять умножить на десять, умножить на десять. Это безумно сложно. Выведение и настройка, а также дальнейшая надстройка формулы затейлива и запутанна. Не представляешь насколько. Ты наверняка догадался, что путеводы выполнены из ронта.
— Конечно. С первого взгляда определил, — пробурчал я себе под нос.
— Деревья, максимально пригодные для магического воздействия, если вдруг забыл. Как только последний вагон поезда проезжает пару путеводов, Воздушный Кулак колоссальной силы, вырабатывающийся из них, толкает поезд вперед мощным импульсом из ветра, энергии и, говорят, не обошлось без пространственной магии. Так это и действует — поэтапно. Каждый участок автоматизирован и самостоятелен, включается исключительно при приближении поезда.
— А как? Прям все процессы автоматические, и человек не играет никакой роли?
— Не совсем так. Контроль-то происходит, но эпоха автоматизации прошла и стала неактуальной с появлением разных типов поездов и их назначений. Это келегальцы без ума от задачек, решаемых без участия человека. Им лишь бы заставить что-то один раз работать, а потом любоваться и хвастаться достижением. Во времена, когда многих станций не было и в помине, проводились тестовые маршруты. Сила Кулака, как нетрудно заметить, била одинаково и в грузовой, и в пассажирский поезд. Сам понимаешь, что где-то это было слишком сильно для пассажирского, или же маловато для тяжелых мощных моделей. В одном случае поезд проезжал станцию... Будьте добры два сильмо и ореховых кексов к ним... — Трэго ловко поймал проходившего мимо проводника и плавно продолжил: — В другом же состав не набирал достаточного хода. Все незамысловато и просто.
— Погоди, ты так и не рассказал, что пришло на смену бесконтрольному управлению.
— Точно. Сейчас машинистам выдают навигационные планшеты.
— Планшеты?! — услышав слово, никаким боком не сочетающееся с фэнтези, я невольно оторопел.
— Планшеты, — невозмутимо ответствовал маг, — из ронта, с покрытием... С покрытием... Короче, с металлическим напылением. Не илосар кримтов, но что-то около того. На планшетах отображаются текущая пара путеводов, а также несколько грядущих, что дает возможность заведомо прописать коэффициент силы. Удобно, можно действовать в зависимости от ситуации, вписываться в график, совершать экстренные торможения.
— Интересно, как?
— Видишь соседние пути? По ним едет поезд обратного направления. Соответственно, путеводы работают на обе стороны. Настраиваешь пару спереди на реверсионный ход, и голова состава получает встречный удар, гасящий инерцию. Прописывается коэффициент со знаком "минус" и все.
— Одуреть! Страшно представить энергию, толкающую такую махину. А если не задать коэффициент, то что?
— Да ничего, будет стандартный "удар". Не на постоянной же основе корректировать — так без рук в первую же смену останешься!
— Ну а красным они почему мерцают? Кримт сказал, что они вообще белые. Старый дурень.
— Не спеши с оскорблениями. Они действительно белые, а красным горят, чтобы предупредить жителей и тех, кто оказывается рядом с путями, о приближающемся поезде. И ночью полезно, и ориентир хороший. Все, ты меня утомил. Вон, кажется, и наши сильмо несут. Опускай столик.
Если вы когда-нибудь бывали в кофейнях или, например, в забегаловках, и покупали там кофе с собой, то можете представить стаканы, которые нам вручил проводник. От них приятно пахнет шалфеем, душицей и легкими нотами ванили. Небольшие кексики лежат в глубокой миске будто только что вылупившиеся птенцы, тесно прижимающиеся друг к другу в попытке согреться.
— А чего он так странно на тебя смотрит, как будто ты успел ему насолить? — полюбопытствовал Трэго.
— Нравлюсь я ему.
— Ага, я вижу. Нравишься как гойлур троллю. Опять понаворотил дел, пока я спал?
Я с возмущением повернулся к магу и постарался сыграть максимально честно:
— Да иди ты на фиг! Будет он тут инкриминировать мне свои домыслы. Я ничего не делал, так же как и ты. Все.
Вкус сильмо идентичен запаху, он приятно согревает изнутри, словно положенные в постель камни, только-только вытащенные из печи. А это признак одного:
— Алкогольное что ли?
— Не алкогольное, а алкогольный. Нет, не алкогольный. Скорее, энергетический. Вещица бодрящая, в холодную погоду вообще незаменима. Но чертовски вредная!
— Ну спасибо, друг любезный, — я со всем ехидством отвесил поклон, насколько он вообще возможен в сидячем положении и с находящимся у самой груди столиком. — У меня как раз специально для подобного припасена язва. И гастрит. И когда что-то нехорошее приходит к ним в гости, они не замедляют со встречей и наносят визит. Счет за гастроэнтеролога куда присылать?
— Хватит занудствовать!
— Мне, между прочим, месяц по-хорошему на диете посидеть и пропить курс таблеток. Он и сейчас-то не в очень хорошей форме, а ты меня еще и чем-то вредным решил угостить.
— Нельзя было сначала заняться лечением, а затем с новыми силами сажать желудок?
— А зачем? Болеть он будет в любом случае, а вот удовольствия такого не получу. Если от неизбежного не уйти, так хоть надо получить максимум от того, что тебе предоставлено, — философски заключил я и присосался к сильмо.
Хитрющим образом у них была решена проблема выплескивания — на этих стаканах имелась заслонка, которая при поднесении ко рту меняла угол, опускалась вниз, как...
Наконец, троица вернулась на свои места, что-то жарко обсуждая.
— Я тебе говорю, Кенор, ситуация накаляется! — размахивал руками гладко выбритый мужчина, весь в красных пятнах. Нервы. — Еще совсем недавно никто и предположить не мог такого! Пожар! И где? В Бирдоссе! В лучших конюшнях Ферленга! Немыслимо! Позор! — он всплеснул руками, будто разбрызгивая воду.
— Успокойся, Риган, — попытался усмирить его тот, кого прозвали Кенором. — Что ты хочешь от людей, разнеженных вечным спокойствием? Они стали мягкими как брошенный в воду хлеб, — он почесал кончик носа, который шелушился и причинял недовольство хозяину. — Сам же говоришь, что немыслимо. Не одни бирдоссцы потеряли бдительность. Половина Ольгенферка стала беспечной и легкомысленной. Как у Эл Сидолы за спиной. Но рано самостоятельно взваливать на чашу справедливости свои выводы.
— О чем они думают? Что вообще на уме у Соринима? — вопрошал Риган.
— Магия, ясное дело! — гаркнул третий, с длинными сальными волосами и маленькими злыми глазками, глядящими сквозь линзы очков. — Помешался на ней. Как не наигравшийся в свое время ребенок.
— Доркисс задери, там же солома куда ни плюнь! — бесновался Кенор. — Сено, стога, сараи... Какие потери! Сколько скакунов погибло? Каков ущерб? А если завтра война? Солдаты выйдут верхом на метлах?! Или на женах тех, кто повинен в подорванном снабжении?
— А что если это и было сигналом, коллега? — прищурился Кенор, шурша пальцем по носу. Частички кожи, падающие ему на брюки, были хорошо видны на фоне застегнутого черного пиджака. — Что если сами гестинги устроили набег?
— Это не их методы, Кенор! Будь там они, в газетах писали бы о разбросанных конечностях, развороченных трупах, кишках и море крови! — протестовал Риган.
— А ты был там? Что тебе действительно, — Кенор сделал акцент на последнем слове, — известно об инциденте?
Он помолчал и добавил:
— Знакомое дело, белы. Пыль в глаза! Станут ли они печатать правду? Кому нужна паника? Кому нужны нервы? Да этот инцидент уже трижды переврался!
— Проще всего заподозрить этих тварей, выгораживая расхлябанных бирдоссцев, — желчно сказал длинноволосый, поправляя очки. — А как же они? Распустились у себя на окраине. Думают, вдали от короля, значит все позволено! Безнаказанными останутся! Небось, напились и устроили дебош!
— Ты ведь прекрасно знаешь ситуацию, Синс, ох как прекрасно. Ну подумай, кто будет себя там так вести? А как же бдительные пограничники? Легендарный Лесной Трепет? Не-е-е-ет, не все так просто. Это не первый прецедент за последнее время. Чего стоит случай на прошлой неделе, когда караван, шедший по южному тракту, разделали в пух и прах.
— А почему? Почему, Кенор?
— Я и говорю, расслабились больно! Пренебрегли возможной опасностью, денег сэкономить на охране решили! Вот и наняли, поди, горстку тупых бродяг в качестве защитников! — Риган раскраснелся от гнева; он говорил так быстро, что не справлялся с обильным слюноотделением, отчего уголки его рта были влажноватыми.
— Ты как и я слышал и видел тех, кто выжил.
— Да спятили они со страху, — вклинился Синс, точно лопата в рыхлую землю.
— Не выдумывай. И трех отрядов мангустов не хватило бы для победы. Странные дела творятся, товарищи, — медленно протянул Кенор, глядя перед собой. — Все бы ладно, не будь грабежа еще одного каравана около трех недель назад. И я еще не беру в расчет пропажу экскурсионной группы в Этросию...
— Так то может быть, что забрели по воле злой судьбы к Пластам Восьмого и все, — не унимался Синс, явный социопат и мизантроп.
— А кримты, коллега, их промысловый поселок?
— И кримты тоже, да... — закивал Риган.
— Да взорвались все, бровастые дураки! Так и заключили, мол, ничего, кроме шестерней да труб! Ни-че-го!
— Сколько же в тебе неверия, Синс? — устало спросил Кенор.
Я смотрю на него немигающим взглядом. Будто ему на колени сыпал маленький снегопад. Все так же колупая нос, Кенор оставался самым спокойным и небогатым на эмоции. Может, дело в его увлекательном занятии?
— Ясно одно, — заключил Риган. — Обстановка накаляется. Что бы ни случилось, как бы ни сложилась ситуация, а правду не скажут. А пока будут постепенно внедрять и дозировать, никого и не останется, кто мог бы услышать. Над дорогой жителей Ольгенферка давно кружат мизары [Риган перефразировал известную поговорку "над его дорогой давно кружат миза́ры", означающую, что жизни человека угрожает опасность, он близок к смерти либо избрал очень опасный путь. Мизары же — птицы-пираньи. За версту чуют запах крови и приближение смерти.]! Гестинги почти готовы, в этом нет сомнений. Возобновившиеся вылазки наглядно показывают их намерения. Мергезен"Тал переполнен, одному Всеединому известно, что на уме у Грегодана Эльса. Быть может, настало время? В любом случае Ольгенферк примет вызов. Другого не дано.
— Верю, коллега. Народ не обмануть. И если не газеты, то восстания и революции. У нас отличные военачальники. Уверен, что они пробьются сквозь очарованный магией разум дворцовой элиты, в противном случае, — его палец резко пробороздил нос, отчего тот покраснел, — на начальном же этапе все пойдет по швам!
— Может, хоть это заставит всех подтянуться да размять задницы! А то такими темпами у нас мужчины перестанут рождаться, — хохотнул длинноволосый.
— Твоя ненависть понятна. Но не придирчив ли ты больше положенного? Не зная глубины, лучше не ныряй, коллега...
