— Действуй, — сказал Фролов. — У Лобанова все сотрудники — профессионалы, поэтому полицейские не поверят твоему объяснению, но и крыть будет нечем. Вы их допрашивали? Расскажите всё, что известно.
Минут через десять после их разговора приехал Бортников, забрал своих и сразу же выехал обратно. Отец выждал двадцать минут, чтобы дор не встретился с полицией, и позвонил Сергею.
— Звоню тебе, потому что ваши дежурные могут не поверить, — сказал он другу. — На нашего соседа наехали какие-то беспредельщики. Он, видимо, предполагал что-то такое, потому что нанял двух охранников и договорился со мной о помощи. Сам знаешь, какая у нас связь, так что он дал рацию. По этой рации и вызвал, когда к ним пожаловали гости. Подробностей я не знаю, скажу только итог. Убили его жену и сына, а оба охранника находятся в тяжёлом состоянии. Я с Нором подоспел вовремя и очень удачно. Бандиты потеряли троих убитыми, расстреляли патроны, а тут мы навалились с тыла. Пятерых захватили живыми. Уцелевшую дочку Фролова отвезла к нам моя невеста, а мы втроём сейчас у него. Ольга оказала помощь охранникам, так что они не должны помереть до приезда скорой. Сами вызовите или звонить мне?
— Сидите на месте и ждите! — сказал Сергей после нескольких матерных фраз. — Почти наверняка меня тоже пошлют. Вы сами никого не убили, помощнички?
— Даже не ранили, — успокоил его Егор. — И сам Фролов только не дал им подойти к комнате, на большее его не хватило. Все три трупа — это дело рук одного из охранников. Бандиты первым делом завалили его напарника, так что он тоже не церемонился.
— Уже хорошо, — сказал Сергей. — Ждите, побежал докладывать.
Ждать пришлось с полчаса. Первой примчалась скорая, а через несколько минут после неё прибыли оперативники на двух машинах. С ними был и Сергей. Егор встретил их у ворот.
— Здравствуйте, — поздоровался он сразу со всеми. — Врачи на первом этаже заняты ранеными охранниками. Там же на полу трупы бандитов. А пленных заперли в комнате первого этажа, где есть решётки. Декоративные, но сломать не должны. Смотрите, одного из охранников завалили прямо через калитку. Мы изъяли семь автоматов АК74С и восемь пистолетов разных систем. На фоне этого арсенала ножи не смотрятся, но мы их тоже свалили в общую кучу.
— Бросали бы вы, Егор Николаевич, свой заказник и шли к нам, — пошутил майор Лыткин. — Отпадёт нужда подбрасывать трупы Замятину, будете сами о них докладывать.
Оперативники поговорили с врачами и отпустили скорую. Работы было много, и Ковалёвым с Нором пришлось побыть в усадьбе ещё четыре часа. Прежде всего их разделили и подробно допросили. Пока шёл допрос, сняли отпечатки протекторов двух оставшихся машин и съездили в лесничество осмотреть машину Александры и поговорить с ней и дочерью Виктора. Криминалисты занялись телами и всеми следами боя. На вопрос Ольги, долго ли им здесь сидеть, Сергей хотел выругаться, но сдержался.
— Не хватает людей, — объяснил он, — а больше неоткуда брать специалистов. У нас провинциальный городок, а не Чикаго. До сих пор таких художеств не было. Были разборки лет десять назад, но без применения армейского оружия. Так что сиди и терпи. А если проголодалась, сходи на кухню и чего-нибудь поешь. Прислуга наготовила им еды и вчера на два дня уехала в деревню. И слава богу, потому что напавшие не собирались оставлять живых.
— Но вы же нас допросили, — сказала девушка. — Какой смысл здесь сидеть? Давайте я хоть уберу кровь от тел на первом этаже, на втором возле подсобки и в комнате Александры Владимировны. Вы всё десять раз сфотографировали, зачем это оставлять? Виктору и так тяжело, не хватало ему заниматься этим самому или ждать Ленку. Отец её, наверное, вообще теперь сюда не пустит.
— Сейчас работаем с задержанными, — объяснил Сергей. — Если вскроются неувязки, вам придётся давать объяснения. И всё это только предварительная работа, основная будет в Алейске. Так что готовься к тому, что вас ещё будут теребить. А насчёт крови я узнаю. В любом случае сначала нужно забрать тела. Машина за ними уже выехала и скоро будет здесь. А твоему Виктору действительно не позавидуешь. У него будут большие неприятности. Наём группы вооружённых людей, не имеющих лицензии на охранную деятельность, — это серьёзное нарушение закона. И оно не единственное. Ты ведь пустила в ход свою силу?
— Если бы я этого не сделала, нам пришлось бы их убивать, — сказала Ольга. — И не факт, что не убили бы кого-нибудь из нас. Они все профессионалы, да и оружие лучше нашего. Виктора точно успели бы прикончить.
— Если судить по тому, что я узнал, вас перебили бы сразу же после нападения на машины, — сказал Сергей. — Тот, кто сидел в машине, не сдался бы и не подпустил к себе. Завалить его из-за деревьев было нетрудно, но выстрелом предупредили бы о себе остальных. Положить вас всех на открытом месте автоматным огнём — плёвое дело. Для этого даже не нужно быть профессионалом. А если бы вы его обошли, всё равно так гладко не вышло бы. Всем понятно, что вы что-то скрываете, только пока не за что зацепиться. Самым вероятным представляется то, что здесь работала группа профессионалов, которые повязали напавших, сдали их вам и испарились.
— Была ещё одна машина, — сказала ему Ольга. — И по моей просьбе приезжал Бортников. Но он развернулся у поворота и сразу уехал.
— С вами только свяжись! — сказал Сергей вместо очередной матерной фразы. — Отпечатки протекторов на снегу хорошо видны. После экспертизы сразу станет ясно, что, помимо машины Сорокиной и двух оставшихся авто, были ещё два. И как это вписать в вашу версию?
— А об этом пусть болит голова у следователей, — ответила Ольга. — Виктор их не видел, мы — тоже. О третьей машине вам наверняка расскажут пленные. Скажут и о том, что их было больше. Понятно, что кто-то сел в машину и уехал. Скорее всего, уехал их начальник и захватил с собой двоих. А Бортникову я сейчас позвоню, чтобы поменял шины.
— Больше ничего не хочешь сказать? — спросил Сергей. — Знаешь же, что дальше меня не уйдёт.
— Не стоит вам, дядя Серёжа, в это встревать, — ответила Ольга. — Это фантастичней моих способностей, да и завязано на очень серьёзных людей. Если хотите, я расскажу, но это долгий разговор, а вам нужно работать.
— Спасибо, что напомнила, — Сергей встал со стула и вышел во двор.
Вместо него к Ольге подошёл отец.
— Не проголодалась? — спросил он. — Я говорил с Виктором, так он предложил пользоваться их холодильниками.
— Его отпустили? — спросила Ольга.
— Мучили полтора часа. Сейчас он в спальне жены. Не нужно тебе туда ходить, пусть он с ними простится.
— Что он тебе сказал?
— Винит себя. Обзывает идиотом из-за того, что сделал ставку на скрытность и по совету друга почти всё выполнял сам, не привлекая специалистов. По-моему, он полностью прав в оценке. Если не хотел пользоваться услугами своих людей, можно было на время нанять человека со стороны. У полиции это тоже вызвало недоумение. Ожидал наезда и ограничился только двумя людьми. А периметр усадьбы вообще никак не прикрыт. Понятно, что он рассчитывал на нас и хотел до нашего прихода отсидеться в доме. Но это понятно мне, полицейские, наверное, решат, что у него не хватило денег.
— Можно быть хорошим финансистом или промышленником и допускать ляпы в других делах, — сказала Ольга. — Ему эти ошибки дорого обошлись. А теперь нас всех будут мурыжить.
— Майор сказал, что я не имел права брать с собой Нора. Он несовершеннолетний и находится под опекой. Предупредил, что они сообщат обо всём в органы опеки, и Нора могут забрать.
— Ну это ещё посмотрим! — ощетинилась дочь. — Его у меня не заберут даже на время! Если понадобится, подключу мэра. Папа, предложи Виктору ночевать у нас, а сам с Сашей поедешь в город. На Фазенде он один сойдёт с ума, а везти сюда Люду ещё рано.
Со двора донесся шум мотора. Это подъехала газель, в которую быстро погрузили завернутые в плёнку тела киллеров.
— Мы их увозим, — сказал Виктору майор Лыткин, показав на лежавшие на полу тела его жены и сына. — Вам скажут, когда можно будет забрать.
— Увозите, — ответил Фролов, — только не тяните с разрешением. Я долго здесь не задержусь. В ближайшее время нас никто не тронет, но так будет не вечно. И хоронить я буду не здесь, а в Москве.
— Это уж как получится, — сказал майор. — Вы не хотите быть с нами откровенным и несёте галиматью. Хоть вы и потерпевшая сторона, зацепить будет несложно. Учтите, что без нашего разрешения можете отлучаться только в Алейск. Завтра мы вас вызовем. Ковалёва выразила желание здесь убрать. Скажите ей, что это уже можно сделать.
Тела родных унесли, и Виктор спустился на первый этаж, где в креслах сидели Егор и Ольга.
— Ты хотела заняться уборкой? — спросил он у Ольги. — Они разрешили, но лучше я завтра кого-нибудь найму.
— Я всё сделаю сама, — поднялась девушка. — Виктор Олегович, перебирайтесь к нам. Отец с Сашей уедет в город, так что мы найдем где вас положить. Вам с Людой будет у нас лучше. Хотя бы сегодня...
— Спасибо, — ответил он. — Так и сделаю. Мы вообще скоро отсюда уедем. Если у Михеева всё получится, то вернёмся в Москву, если нет — найдём другое место. Для нас здесь будет опасно, да и не сможем мы жить в этом доме. Я отдам его вам. Не спорьте, Егор, так будет лучше. Мне он недорого обошёлся в деньгах и слишком дорого во всём остальном. А сегодня вы опять спасли мне жизнь. И дочь вам обязана если не жизнью, то здоровьем. Когда бы она смогла самостоятельно выбраться с чердака! Могла замёрзнуть или переломать себе ноги, да и они могли всё-таки обыскать чердак. За меня не успели взяться всерьёз, иначе я всё им выложил бы, в том числе и то, что дочь в доме.
— Да, совсем забыла! — вспомнила Ольга. — Я спрятала диктофон, на который записывали ваш разговор. Он в одном из навесных шкафов на кухне.
— Можно было и не прятать, — сказал Виктор. — Там не записано ничего, кроме их вопросов и моих воплей. Хотя сами вопросы могут вызвать интерес у следователей, так что ты всё сделала правильно. Если мы уедем в Москву, я хочу предложить вам перебраться туда же. А в "Фазенду" будете приезжать на отдых. У вас здесь друзья и могила близкого человека. Я больше не приеду в эти края.
— Давайте подождём, чем закончится с этим Дерешковым, — предложила Ольга, — а уже потом будем что-то решать. Мы ведь об этом узнаем?
— Мне позвонят, — кивнул Виктор. — Всё-таки хочешь сделать уборку? Тогда я буду хотя бы носить воду и двигать мебель. И выброшу ковер из спальни Шуры.
— Сейчас все вместе уберём, — сказал отец. — Куда дела Нора?
— Вышел на улицу, — сказала Ольга. — Он на время снял мне боль, но сам тяжело переживает смерть Олега. Только вы стараетесь никому не показывать свои переживания, а загоняете их вглубь. Из-за этого мужчины живут меньше. Я предложила свои услуги, но он отказался.
Уборкой занимались недолго. Скоро к ним присоединился Нор, так что к тому времени, когда в приехавший из города автозак загрузили задержанных и оперативники перенесли в свои машины изъятое оружие, "Фазенда" приняла почти нормальный вид.
— Можем подбросить до лесничества всех желающих, — предложил майор Лыткин. — Мы забираем оба оставленных автомобиля, так что мест много.
— Завтра уберу снег с кровью и похороню Умницу, — сказал Фролов, — а сейчас мы отсюда уедем. Спасибо за предложение, но я сам всех отвезу.
Автозак и четыре машины с полицейскими небольшой колонной уехали в сторону города, а Виктор вывел из гаража "найт", завёл двигатель и включил климат-контроль.
— Садитесь в машину, — сказал он своим спасителям, — а я сейчас соберу те вещи, которые могут понадобиться мне и дочери.
Через десять минут он вышел на крыльцо с саквояжем в руке, запер входную дверь и пошёл к машине. Выгнав "найт" за ворота, запер и их и занял место водителя. Через несколько минут они въезжали во двор лесничества. Егор остался запирать ворота, а остальные вошли в дом. У Люды при виде отца задрожали губы, она вся затряслась в рыданиях и бросилась ему на грудь. Это послужило толчком для Ольги. Вся боль, всё напряжение сегодняшнего дня, до того скованные её волей и магией Нора, прорвались и захлестнули с головой. Заревев и отмахнувшись от бросившегося к ней друга, девушка ушла плакать в свою спальню. Вернувшийся Егор показал Виктору рукой на дверь своей комнаты и вместе с всхлипывающей Александрой вышел во двор.
— Хоть ты не реви, — сказал он девушке, когда через калитку вышли к стоявшей за забором машине. — Сейчас поедем к тебе и там заночуем, а они пусть приходят в себя. Можно достать из сарая раскладушки, но при наличии твоей квартиры это будет лишним. Тебе вытереть слёзы? А то ведь не увидишь дорогу.
— Знаешь, как я переволновалась? — сказала она, обхватив его руками. — Я нашла тебя совершенно случайно, а ты, вместо того чтобы вызвать полицию, рискуешь собой и детьми! А меня вообще завернули!
— Так почему завернули, Шура? — сказал он, поцеловав её в губы. — Пользы от твоего присутствия не было, а убить могли. И что мне потом делать? Как лебедю подняться вверх и сложить крылья? Дочь этого не позволит, только без тебя у меня не будет жизни, так, унылое существование. Пошли в машину, а то к ночи стало подмораживать. И вот ещё что... Нам придётся недели на две перенести свадьбу. Сейчас она будет напоминать поминки.
Прошло два часа. Выплакавшись, девушки немного успокоились. Все нормально ели только утром, а дневной перекус можно было не считать за еду, поэтому Ольга пошла готовить плотный ужин. Обычно вечером не употребляли мясного, но сегодня она не захотела ни с чем возиться. Была гречка с мясом, её и разогрела. Собрались на кухне, выпили горячий чай, а потом поужинали. В конце ужина Люда начала засыпать за столом. Ольга повела её в спальню отца, разобрала кровать, на которой раньше спала, и вышла, забрав с собой Уголька.
— Уже спит, — сообщила она Виктору. — Плохо, что плотно поела, но сон поможет справиться с горем, а мы завтра немного успокоим. Наверное, Люде лучше уехать в школу. Не нужно ей сидеть дома одной или с вами. Плохо, что не захватили школьную сумку.
— Завтра привезу перед вашей поездкой, — пообещал Виктор.
— Виктор Олегович, можно задать вопрос? — спросила Ольга. — Зачем всё это? Я поняла, что у вас конфликт с этим Дерешковым. Неужели нельзя было от него откупиться? И для чего ему убивать всю семью? Надели маски и заперли всех в подвале. Помощь они не вызвали бы и никого не смогли бы опознать. Мне Михеев сказал, что к убийствам прибегают в крайних случаях. Значит, ваш именно такой? Если вам тяжело отвечать на этот вопрос...
— Чтобы это понять, нужно знать самого Дерешкова, — сказал Виктор. — Для него жизнь человека не значит ровным счётом ничего. Это не означает, что по его приказу убивают налево и направо, но когда убийство является самым быстрым или простым способом в достижении цели, используется именно оно. Он владеет контрольным пакетом акций очень крупного комбината. Я тоже его акционер, но у меня относительно небольшой пакет акций. Если предприятие является очень доходным, приобрести его акции бывает непросто. И дело даже не в их высокой цене, а в том, что имеющие контроль над комбинатом делают всё, чтобы его не потерять. Я не могу просто так купить у кого-нибудь из акционеров много акций. Их просто не существует.
