— Знаешь, — сказал внезапно. — Я несколько раз видел "перья".
— Да? — Кайе развернул грис настолько быстро, что Огонек отшатнулся. — Где, на севере?
— И там, и у рууна.
Теперь они ехали бок о бок, и разговор увлек обоих. Оба встречали странных небесных созданий, было, чем обменяться, о чем поспорить.
— Если они могут поднимать в воздух предметы, то, верно, и человека подняли бы. Рууна умеют с ними ладить, вдруг есть способ договориться? — рассуждал Огонек.
— Оседлать "перо", словно грис?
— Зачем сразу так... мы же плывем в реке, хоть воде нет дела до нас. Она не служанка, просто держит плывущего. Вот если б и "перья"так!
Вздохнул еле слышно:
— Полетать и я бы хотел...
— Я тоже не откажусь, — весело сказал Кайе.
Огонек не сдержался, хихикнул, представив энихи, парящего навроде белки — летяги, растопырив лапы и помогая себе хвостом. Подходящее было время, чтобы задать давно интересующий вопрос
— Скажи, когда ты — хищник, то понимаешь все, как человек?
— Нет.
— Тогда как же?
— Не могу сказать. Не знаю, — задумался, брови сошлись ближе к переносице. — Все это — я. Но я — энихи понимаю только самое общее... враг передо мной или нет, добыча или запретное...
А время наступало прекрасное, самое лучшее время года. Завершались дожди, мир распахивал глаза, поднимался обновленным и свежим. Не было ни духоты, ни палящего зноя, только готовность к цветению, к брачным песням птиц, к торжеству юности. Это лучшее мое путешествие, думал Огонек. Он и к грис приноровился наконец, хоть не стал умелым всадником. Если бы только они ехали медленней!
Очередное небольшое селение дало им приют на ночь, и радость Огонька несколько приугасла. Очень уж явно тут опасались их отряда. И столь же явно спутники Кайе брали все, что хотели. Никому зла не делали, но весенняя мягкость воздуха будто предгрозовой стала. И девушка эта еще...
Девушке было на вид столько, сколько ему самому. Остроносенькая, подвижная, похожая на кейли-куницу. Она сама льнула к Кайе, улыбалась, но Огонек слишком явственно видел страх в ее глазах, в каждом движении. Тяжко было смотреть на это, но понимал — не его дело. И защищать тут некого, и вмешиваться нельзя.
Поэтому, когда выпал удобный случай, ушел, бродил под деревьями, думая — если у меня что-то будет, то не так, уж точно не так. Сова мягко ухнула, обронила ему на плечо темное перышко. Поглядел, направив под лунный свет — кажется, рыжее, в крапинку.
Он потом спросил, есть ли у Кайе невеста, или кто на примете — у него самого, или у Рода. Вряд ли с ним торопились, но мало ли. Тот неожиданно изобразил гримасу, будто по ошибке осу проглотил.
— Нет, — довольно угрюмо ответил, добавил: — Мне бы этого не хотелось, но рано или поздно придется, наверное.
Огонек не стал допытываться. Но мысли пошли в ином направлении, и он упорно не отставал, стараясь держать свою грис поближе к Кайе:
— Я много читал в Тейит. Пути севера и юга разошлись настолько, что полукровки почти наверняка родятся лишенными Силы. Но ведь раньше все были одним народом. Если бы удалось как-то справиться с этим, преодолеть поставленные Силой границы...
— Чего ты от меня хочешь? — тот развернулся, предоставив грис бежать куда вздумается. — Чтобы мы начали брать себе женщин-эсса?
— Я ничего не хочу, я пытаюсь понять. Неужели ваши мудрецы не пробовали...
— Ты чего-то наелся, пока я не видел?
Огонек не собирался спорить. Представил пару — Кайе и... допустим, Атали. Хихикнул, настолько нелепой показалась картина. Фантазия услужливо нарисовала продолжение — детей, ярко-рыжего цвета длинношерстных энихи. Поглядев на хохочущего уже во все горло Огонька, товарищ ударил свою грис по крупу и умчался вперед.
На очередном привале стали недалеко от маленькой, поросшей камышами реки. Ее вода была совсем темной — то ли по цвету дна, то ли исток ее был в одном из "черных озер" — по легенде, подобные прячутся глубоко под землей и вода их усыпляет человека навечно. Но на свету силу теряет — поэтому здешнюю воду все пили спокойно.
Огонек отошел подальше и наткнулся на товарища; Кайе сидел у речушки, наблюдая за струями — те подпрыгивали у дна, будто маленькие узкие рыбки. Проводил пальцами над темной гладью воды.
Что он высматривает? Уж точно не свое отражение.
Оглянулся, сверкнула улыбка:
— Держи! — протянул огромную сине — зеленую стрекозу, блеском похожую на драгоценный камень. Озорные глаза, и сам — светлый, радостный. Не дождавшись ответа, рассмеялся: — Что? Стрекоз не видел?
Полукровка не отозвался. Что мог сказать — ты не такой, как в Астале? Так нет ведь, он и таким бывал. Что ему мешало быть таким всегда?!
Огонек двинулся берегом дальше. За спиной прошла пара южан из свиты; его заметили, но ничего ему не сказали. Обменялись замечаниями между собой, отнюдь не стараясь говорить потише. Он предал своих, донеслось до слуха подростка. Решил, что получит на Юге кусок пожирнее; но когда Дитя Огня наиграется, то поймет — полукровки на Юге нужны еще меньше, чем на севере, а предателей не любит никто.
Испарилась вся радость. К берегу Огонек уже не вернулся, хотя знал, что приятель там ждет.
Когда уже собирались ехать после привала, подошел, заговорил, пока Кайе седлал свою грис.
— Знаешь... мы ведь растем, ты уже взрослый, да и я тоже почти. На севере каждый с ранних лет знает, кто он в этой жизни — каменщик, рыбак, плетельщик корзин... На Юге то же самое. Дети помогают сперва, потом сами встают на ноги. Не всем нравится их жизнь, но она хотя бы понятна. А я... словно и не вылезал из той реки, где меня протащило через пороги. Так и бултыхаюсь по-прежнему. Я пытался быть целителем в Астале при храме, но вышло не очень. Сейчас нам в пути хорошо. Но вот мы снова вернемся... кем я там буду? Предателем с Севера? Подобрашкой из милости, которого справедливо будет презирать любой мусорщик?
— Чего ты на сей раз хочешь? — знакомые низкие нотки в голосе не сулили ничего хорошего, но Огонек продолжил:
— Оставь меня в предместьях Асталы — города, в какой-нибудь деревушке, где нет богачей. Попробую стать там полезным. Я буду недалеко, если что, и...
— И долго ты будешь так развлекаться? Говоришь, как другие живут, а сам не способен нигде задержаться надолго, и все вокруг виноваты?
— Ох, я не об этом вовсе.
— А о чем же тогда? Или я снова что-то сделал не так? Еще немного, и надо мной уже смеяться начнут — полукровка завел себе ручного зверька!
— Да ты просто все не так понял! — Огонек потянулся, пытаясь коснуться товарища, успокоить его.
— А пошел ты! — очень грубо отозвался тот, и, похоже, едва сдержал более крепкие выражения.
Наконец сказал, глядя мимо полукровки и сжимая руку в кулак:
— Я хочу тебе добра. А ты... — он явно был в бешенстве, и Огонек не понимал, почему. Ведь ничего обидного не сказал. Напротив... просил, объяснить попытался. Отозвался:
— Мы часто по-разному понимаем добро.
Кайе сухо ответил:
— Кажется, пока тебе не на что было жаловаться!
Быстрыми шагами ушел; солнечные пятна сияли на устилающей землю хвое, словно пятна на шкуре олененка.
**
Горный хребет
В первую ночь полнолуния Лачи с небольшой свитой самых верных охранников был у скалы-колодца, странной прихоти гор — будто небесный великан пробил кулаком дыру в скале, глубиной в четыре человеческих роста. Поговаривали, что это разгневался Гром, когда служители потеряли его статую.
Ночью люди Лачи обшарили все окрестности, и никого не нашли.
Наутро Лачи увидел у скалы человека и, дав приказ следовать за собой на некотором расстоянии, зашагал к нему.
Южанин, здесь Лачи не ошибся. Одетый хорошо и неброско, так мог выглядеть и потомок одного из Восьми родов, и небедный торговец. С едва заметной улыбкой он посмотрел на чешуйчатый золотой браслет Лачи, на медальон с розоватой шпинелью. На нем самом тоже была пара золотых вещей, только северянин прекрасно понял улыбку — в силе золота южане не нуждались. Что ж, зато никто из них никогда не получит больше, чем заложено природой... северяне тоже не могут ее обмануть, но хотя бы способны договориться.
И сам в свою очередь рассматривал незнакомца.
Дорожная одежда того закрывала руки до локтя — не разглядеть знак. А что он из Рода Сильнейших, несомненно.
"Красивый парень", — подумал Лачи, оглядывая южанина. Длинные темные волосы, свободно заплетенные в косу, так, что отдельные закрепленные пряди спадали вдоль висков — а взгляд чуть раскосых глаз мягким был и задумчивым.
И выговор звучал вполне приятно, хоть и по-южному.
Человек пришел на встречу один — и не казался опасным. Именно поэтому Лачи собрал в кулак всю свою настороженность. Такие вот — еще молодые, безобидные внешне — не сговариваются о встрече с противником, который недавно едва не стал настоящим врагом. Или сговариваются... но тогда они отнюдь не столь безобидные.
— Как твое имя? — спросил.
— Это не имеет значения.
— Я могу и узнать, с кем говорю. — Лачи оглянулся на застывшие фигурки охранников.
— Можешь, — легко согласился южанин. — А смысл? Если мы не сумеем договориться, ты ничего не получишь.
Лачи только покачал головой. И все-таки — знакомые черты... Один из послов, много весен назад. Род Арайа? Это мало дает — в Роду не одна семья, а в семьях по несколько детей.
Сын Асталы будто читал мысли Лачи — и улыбался одними глазами:
— Я старался как можно больше узнать о тебе. По крайней мере, с тобой можно говорить по делу, не отвлекаясь на ерунду.
— Как со всеми южанами, да? — Лачи, хоть сдержаться не смог — постарался, чтобы это не прозвучало обидно. Но встретил откровенную насмешку в светло-ореховых с золотыми искрами глазах.
— Вроде того. Выслушаешь?
— Не зря же я приехал сюда.
— Ты знаешь, что нужно вам и чего у вас мало, — южанин поднял руку с тяжелым браслетом. — И самоцветы ваши дают куда меньше Силы, и сами — редки. Сколько времени тратите, чтобы найти большой, без трещин, кристалл? — улыбнулся. — Вы будете заходить ближе к нам. Что ж, можете — земли не принадлежат ни югу, ни северу; но думаете, Астале понравится, что эсса подходят все ближе? Вы предпочтете дождаться, пока не будет хватать столь нужных вам камней и металла? Согласны быть зависимы от южан, или ударите первыми?
— Чего ты хочешь?
— Тебе может показаться странным — у меня нет неприязни к северу. Мне все равно. А вот вам — нет, особенно после Долины, где вас лишили еще и Солнечного камня.
— Так чего же ты хочешь? — Лачи не сводил с него глаз.
— Отмеченный Пламенем пригодится лично тебе? Возьми. Я помогу.
— Как? — Лачи не сдержал изумленного возгласа. Столько наговорил о том, как северу не хватает того и другого, и вот пожалуйста! — Ты сумасшедший, наверное.
— Почему? — так же ровно спросил, едва ли не весело.
— Я не поверю, что ты хочешь лишить силы Асталу. Да и не справишься с ним.
— Справлюсь. Я же отправил его в долину Сиван, надеясь, что он ударит по вам и его осудят свои. Все были уверены — он сам выбрал туда поехать.
— Зачем тебе это нужно? Отговорка тут не пройдет.
— Я не намерен хитрить сверх необходимого, — южанин улыбнулся. — Кайе это оружие, лучшее на свете, возможно. Только пока он в Астале, он в первую очередь угроза для нее, а не для Тейит, и одним своим существованием вносит смуту. Он вернулся героем, но прошла пара сезонов, и половина горожан снова не чают избавиться от него. Мы можем и не дотянуть до дня, когда вам станет тесно рядом с нами. А можем и дотянуть — тогда он встанет против вас. И предвосхищая твой вопрос — его родню это устраивает, они лишь раздувают, а не гасят огонь. Достаточно честно?
Лачи очень хотел понять, где здесь ложь, но не слышал ее. Но она обязана была быть!
— Тогда почему тебе его попросту не убить самому?
— Чтобы его брат под корень вырезал Род Арайа? — южанин расхохотался по-мальчишески звонко. И — догадался ведь, что Лачи вычислил имя его Рода. — Он поймет, даже если я найду способ сделать это через третьи руки... И я предпочту, чтобы он ненавидел вас, а не искал врага в Астале. Выбирай.
— А то, что выдашь, не поймет?
— Может и поймет, да будет не до того. Если не станете спешить, подержите мальчишку живым... может, убьете и его самого. Къятта — серьезный противник.
— Ты на самом деле хочешь обессилить Асталу?
— Я готов на это пойти. Я люблю ее, — сказал просто.
Лачи смерил его недоверчивым взглядом. Очень недоверчивым. Лачи и сам умел быть правдивым, когда выгодно... главное, не соврать ни единым словом. Только вот сколько этот южанин не договаривает? С другой стороны, если шарахаться от собственной тени, наверняка останешься в дураках.
Он хочет выдать Кайе?
Замечательно. Голова дана для того, чтобы думать. Лачи незаметно сжал в ладони один из самоцветов, спрятанных на поясе — обострить восприятие.
Сговора против севера тут не может быть, Лачи достаточно нагляделся на Кайе в долине Сиван. Дитя Огня вообще не может быть с кем-то в сговоре. Проделать все за его спиной, подстроить ловушку для Севера — во всяком случае, прямо сейчас ловушки нет, а дальше можно соблюдать осторожность. В конце концов, свои люди у Лачи в Астале еще не закончились. И... Бездна, сам ведь хотел заполучить его, а тут на открытой ладони предлагают!
— Как ты думаешь это сделать?
Пальцы перебежали к еще одному камню, а глаза пристально следили за лицом собеседника, но оно оставалось открытым и дружелюбным, только ресницы чуть затеняли глаза, пряча их орехово-золотой цвет.
— Просто. Но для северян — опасно. Я могу выманить его за пределы южных земель с небольшой свитой, указать место, а вам придется сделать все остальное.
— Всего-то! — не сдержался Лачи, и снова увидел насмешку — и оценил. — Полагаю, ты продумал гораздо больше, чем говоришь. Но у меня на это времени не было.
Южанин спокойно согласился. И рассказал, что задумал. Звучало сложно... и хорошо.
— Ты спокойно можешь подстроить ловушку моим людям, как бы красиво ни звучало твое предложение. И после использовать случай — северяне, пытавшиеся напасть... чем не повод отнять у нас что-нибудь еще, — сказал Лачи словно бы в пустоту.
— Могу. Тут уж думайте сами, что мне выгоднее. Все равно ты сам не пойдешь на такой риск — ловить его лично.
— Но и слабого не пошлю.
— Мне больше нечего сказать.
— Я хочу знать твое имя, — сказал Лачи. — Это будет хоть какой-то гарантией.
— А для меня — смертельной угрозой, — золотые глаза потемнели. Да... южане не нуждаются в этом металле, он живет даже в их взгляде.
Скала-колодец стала свидетелем договора — любопытное эхо проснулось, когда вниз, на дно полетели медальон с розоватой шпинелью и золотая застежка в виде головы ихи, оскалившей зубы.
**
Земли Юга
Кауки все же попробовали напасть, когда караван уже провожали в Асталу. Возглавляла отряд молодежь; очевидно, их отправили раньше, чем Ахатта послал туда же внука, и нападавшие растерялись, увидев его. Схватка произошла между камней и высокого кустарника, и была короткой. Со стороны Тайау не было убитых, да и тяжело раненых не было. С другой стороны... им досталось сильнее, но, кажется, тоже никто не погиб.
