— Я умер.
— Нет, ты жив! Ты здесь, и я могу тебя чувствовать, а значит, ты жив!
— Что если и ты мертва?
— Но я...
— Ты мертва, Анна, и я мертв. Но, в отличие от меня, у тебя еще есть шанс уйти отсюда, и я тебя отпускаю. Иди и больше не возвращайся. Я не хочу тебя видеть. И другим передай, что если они сунутся сюда еще раз, то их души уже никогда не найдут покоя в мире мертвых, и я обреку их на вечные страдания, — голос его стал стремительно удаляться. — Много глупцов входит сюда в последнее время. Слишком много.
— Том, пожалуйста, позволь мне остаться с тобой.
— Уходи. Мне надо подумать. Ты мне не нужна. Я не знаю, что такое любовь. Уходи, пожалуйста! Только не ты, только не снова!..
Воздух вокруг нее затрещал, а затем беззубая тьма вновь привычно нахлынула на нее, вгрызаясь в глаза и в кожу, и унося ее далеко от Тома.
— Том! Я действительно тебя люблю, — сделала она последнюю попытку заставить его остановиться, — и ты меня любишь, тебе надо только прислушаться к самому себе. Поверь мне, прошу, поверь!
— Если хочешь жить, не доверяй никому, — отвечал ей холодный бесстрастный голос.
Она не понимала, что случилось. Он только начал с ней разговаривать, а затем она не сдержалась и сразу же чуть ли не кинулась ему на шею — это его и привело в ужас.
Надо же быть такой дурой! Что если он знал, что именно любовь эта и заставила его пройти через все эти испытания? Что он погиб ради того, чтобы она жила?
Дьявол, у нее ведь столько вопросов!
— Ты не должна была... Но теперь уже слишком поздно.
Она захлебнулась, легкие снова обожгло пламенем.
Часть 2
— Что случилось?
Она получше укуталась в шерстяной плед, непонятным образом появившийся неподалеку (ну, Том, кто же кого не любит?), и пристроилась ближе к костру, с мрачным видом разглядывая гуляющие по огню темные блики. Пригладила только что вымытые волосы, прошлась пальцами по коже на левом запястье, покрытой слоем твердой кровавой корки, и поправила новую шелковую повязку на груди, неаккуратно сделанную из огрызков платья жрицы.
Щепки в костре тихо трескнули. Желтые искры взметнулись в воздух и мгновенно погасли, черными снежинками опадая на курчавую светло-зеленую траву, примятую для удобства к земле.
Девушка потерла щеки, пытаясь стереть оставшиеся от слез соляные разводы, и закрыла глаза, удивляясь, как еще держится на ногах.
Внутри у нее было поразительно пусто, и это чувство одновременно приводило ее в ужас и дарило какое-то странное извращенное ощущение покоя и завершенности. Если раньше нечто всегда ее напрягало и заставляло думать, соображать и искать решение, а постоянное беспокойство отвратительно влияло на способность думать, то сейчас ее эмоции погрузились в полное безмолвие. Они молчали. Она молчала.
Он отвернулся от нее, не захотел слушать и выбросил наружу, забросив в какое-то покрывшееся тиной вшивое лесное озерцо, а следом за ней появились и Катар с мечником. Последней, словно снаряд, пущенный из мощного воздушного ружья, из сероватой дымки, плавающей в воздухе и служащей чем-то вроде портала, вылетела с криком голая Денна. Следом, прощально развиваясь в воздухе, медленно шлепнулась в воду ее полупрозрачное белое платье, исчезнув в пасти неудачливого крокодила.
— Эй! — Денна, кутаясь одолженный у мечника окровавленный плащ, помахала у нее ладонью перед глазами. — Я, между прочим, к тебе обращаюсь, ведьма!
Последнее словно будто резануло ее по ушам.
Лори поморщилась и устало подняла голову, вглядываясь в серые глаза жрицы, которые почти точь-в-точь напоминали глаза Тома. Сначала она хотела расспросить ее обо всем, что она знает, но передумала. Сейчас ей не хотелось портить все выяснением правды. Она найдет путь вернуть его себе — себе, не Альме, — но не сейчас. Сейчас ей стоит хорошенько отдохнуть и отвлечься от мрачной тени, преследующей ее попятам.
— Я не ведьма, — убрала она волосы с глаз и почесала заново перевязанную рану на боку. — Больше нет.
— О, очухалась! — радостно хлопнул в ладоши Катар, чье лицо теперь пересекал еще один уродливый кривой шрам, которым он гордился так, что чуть ли не стучал себя кулаком по груди, с гордым видом показывая всем свое увечье. — А я уж думал, тебе там язык отрезали, что ты так молчишь часто! Во, как ему!
Мечник, поморщившись, злобно зыркнул в его сторону.
— Еще раз тявкнешь, — мрачно предупредил он Катара, — и разом лишишься и того, и другого.
— Чего другого?
— Поверь, лучше тебе не знать.
От его голоса даже у нее по коже пробежали мурашки, а лицо Кота все позеленело и как-то сразу приуныло. Зато Денна, кажется, наоборот приободрилась.
— Почему?
— Магия ушла. Ее забрали, — коротко ответила она.
— Кто?
— Хозяин?
Денна нахмурилась и стиснула зубы, едва скрывая подступающую к горлу ярость.
— У магии не может быть хозяина, на то она и магия!
— Как оказалось, может. Как насчет тебя? Как твои способности?
Седовласая девушка в ответ напряглась и вытянула вперед руку, на которой стал медленно разгораться пульсирующий белый шар.
Лори удовлетворенно кивнула. Жрица есть жрица...
— А теперь скажи, где ты научилась колдовать? Поверь, я долго искала таких, как ты, но все они лишь качали головами и посылали меня на все три стороны.
— Даже шабаши?
Она кивнула.
— Без магии они словно сошли с ума. Большая часть ведьминских шабашей распалась, и я встречала лишь заброшенные деревни, а те, что остались, закидывали меня издалека грязью и гнали потом еще несколько миль подряд.
Лори слушала ее безучастно, только изредка задавала вопросы, когда слышала нечто, хоть как-то пересекающееся с ее жизнью.
В общем, ее рассказ почти точь-в-точь совпал с рассказом Катара, который тот вообще не помнил. После прихода к власти эльф самолично присвоил себе всю магию (не прямо всю-всю, ведь это невозможно: частицы все равно остались у некоторых существ) и сосредоточил ее во Дворце — символе своей победы, — и правил бы еще так не одну тысячу лет, если бы не один загадочный случай. В один прекрасный — да, Денна назвала его именно прекрасным, — день были убиты почти все Безымянные (названьице так себе, но Катар при его упоминании весь покрылся красно-белыми пятнами), а затем пал и сам Дворец.
Вот тут Лори немного заинтересовалась. Если верить видению, то Дворец разрушился три месяца спустя, а не в ту же неделю. В чем же подвох?
— Как у тебя появились способности? — спросил Катар, барабаня себя ладонями по бедрам.
Лори внимательно присмотрелась к глазам Денны и предпочла промолчать. Ясно видно, что насчет этого аспекта своей жизни она распространяться не собирается. Видимо, пережитое потрясло ее настолько, что пробудило дремлющие в ней силы — таков путь всех жриц. Но как с этим связан Том?
Поняв, что ее мысли снова вернулись к нему, она закусила губу и раздраженно фыркнула. Ведь обещала же себе сейчас о нем не думать! Лучше потом, на свежую голову, когда она вновь сможет соображать...
— Не важно, — после долгой паузы подала голос Денна. — Но мы... — она осеклась, ее лицо помрачнело. — ...Я долго искала способ их контролировать. Как оказалось, после разрушения Дворца вся магия вышла из-под контроля и начала хаотично распространяться по земле. Знаете, чем это чревато?
Катар и мечник переглянулись и почти одновременно покачали головой. Пронзительный оценивающий взгляд жрицы переметнулся на Лори, и она не сдержалась:
— Каждый идиот сможет творить заклинания, причем в совершенно случайном порядке. Балаган и разруха всем обеспечены.
— Точно. И мы...
Ведьма прищурилась. Вот уже вторая оговорка, причем не просто так.
— Ну, в общем, пришлось с этим разбираться.
Катар присвистнул.
— Так значит тот взрыв — твоих рук дело? Вот это ж шарахнуло!
— Нет, не я.
— Тогда кто?
Денна стиснула зубы с такой силой, что Лори, кажется, даже услышала, как они скрипят, а вздувшаяся на ее лбу жилка быстро пульсировала, выдавая то ли ее злость, то ли острое нежелание говорить.
"Что вы делали с ним в те три месяца, Денна? — мысленно спрашивала она жрицу. — Почему он решил, что умереть для него лучше, чем жить дальше? Почему считал, что сходит с ума? И, главное, как сама Великая Пустота согласилась перейти к нему в полное распоряжение?!"
— Один мой друг, который уже мертв, — выдавила та из себя.
— Хотел бы я его повидать, — усмехнулся Катар.
— Уже видел.
Кот непонимающе уставился на нее, но промолчал. Лори хмыкнула. Значит, она и это знает. А не затем же ли она туда поперлась? И где нашла этого странного мечника, у которого нет имени?
— Так значит, этот взрыв уничтожил всю магию, так? — жрица кивнула. — Я до сих пор никак не пойму, как твоя сила осталась при тебе?
— Я как раз к этому и иду, — она вздохнула. — Когда он забрал всю магию в этом мире, он вынужден был перенести ее вместе с собой в другой, чтобы наш мир окончательно не разрушился... — жрица глянула на Катара, с видом приличного двоечника сидящего рядом, и взмахнула рукой. — Если бы он сделал это здесь, то от земли бы ничего не осталось. Он сказал мне, что магия — жизнь, и ее надо беречь, а если он просто уберет ее, то, возможно, погибнет все живое.
— А-а-а, — просопел Кот.
Ведьма задумалась. Откуда такие познания в магии, Том? И что за абсурдная теория?
— Правда, тогда его мало волновали жизни других людей.
— Почему?
Мечник заметно насторожился. Склонив голову вбок, он уставился на Денну своими карими глазами и спросил:
— Скажи: он, случаем, не участвовал в той резне под Дворцом? Он ведь был одним из нас, я прав?
Лори запнулась. Чего?
Она перевела взгляд на беловолосую девушку, и та утвердительно кивнула.
— Тогда, должно быть, его ужасно мучали головные боли, — с таким видом, будто сам пережил нечто подобное, продолжил он. — Кошмары? Провалы в памяти?
— Да. И сильно.
— Так, хватит. Я что, одна ничего не знаю?
— Нет, — радостно поднял руку Катар и самодовольной улыбкой ответил на ее испепеляющий взгляд.
Мечник тяжко вздохнул и отстегнул от спины свои мечи, положив их на колени перед собой. Нахмурившись, он качнул головой.
— Я хотел бы рассказать о нем хоть что-то, но ничего не помню. Странно...
Жрица удовлетворенно кивнула.
— В этом и был смысл его ухода: чтобы никто и ничто не знало о нем и о том, что он хранил. Чтобы взять под контроль магию, он воспользовался одной очень опасной вещью, которая напрямую была связана с волшебными чарами, сосредоточенными во Дворце. Взрыв был ужасным, после него земля тряслась не один день и даже не неделю — ей понадобилось несколько месяцев, чтобы прийти в себя, она будто... рыдала от утраты, сотрясаясь все больше и больше. Когда все успокоилось, только тогда я осмелилась выбраться из своего укрытия, надеясь, что и мои силы тоже ушли, но это оказалось не так. Поэтому-то я и подумала, что с магией они никак не связаны.
— Ты сказала, что твой друг заставил всех забыть о себе, — напомнила Лори. — Но ты ведь помнишь. Так может заклинание просто не коснулось тебя?
Жрица пожала плечами.
— Тогда я об этом даже не думала, честно признаюсь. Я только пыталась выжить и научиться управлять этим дурацким белым светом, бьющим из меня как из настольной лампы.
В этом смысле ведьма ее понимала даже очень хорошо. В детстве, когда мама еще не приступила к ее обучению, ее магия бесконтрольно вырывалась наружу и делала все подряд, начиная с битья окон в их доме и заканчивая такими небольшими огненными взрывами, от которых потом еще долго полыхали деревья, а из соседних домов слышался добротный трехэтажный мат.
— В общем, я много где побывала и каждый раз убеждалась, что он поступил неправильно.
— Почему?
Денна оценивающе пробежалась по ней глазами, решая, доверять ей или нет.
— Сама подумай: полностью разрушенные города, от которых осталось одно пепелище, трупы мэров и стражников висят на стенах, а дети как маленькие звери бегают от одного закутка к другому, побираясь отбросами, ведь их родители или погибли, или сошли с ума, ведь лишение магии — страшнейшая пытка. Я имею в виду полное лишение, а не отнятие сил. Это как если бы от тебя тупым ножом отрезали твою половину!
— Не может быть, чтобы все было так плохо! Они и раньше жили без магии, так что же изменилось?
— У каждого человека внутри есть крупица волшебства, соединяющая его с окружающим миром — так он говорил, — пояснила Денна. — И сказал, что если совершит задуманное, то эта частица, возможно, пропадет навсегда, и большинство это заметит.
— А другие? Я ничего не почувствовал, это плохо?
— Без понятия. Но факт есть факт: люди из одного ада попали в другой, отличающийся только тем, что теперь уничтожало их массовое безумие, а не они сами.
— Сами виноваты, — буркнула Лори, и Денна поджала губы.
— Может быть. А может, и нет. В любом случае он не имел права решать один.
— А если он не мог никому доверять? — продолжала против своей воли огораживать Тома ведьма. — Если не было человека, с которым бы он мог просто поговорить, и ему пришлось делать выбор самому, как бы больно ему не было?
— Не знаю. Ты так говоришь, как будто его знаешь...
— Просто предположила, — пожала плечами Лори. — И что дальше?
— А куда идет человек, когда он потерялся?
— К нежити, — догадался мечник.
— Ага. Вот только опять проблема: если ушло волшебство, куда делась вся нежить? Она итак едва выживала после создания Средоточия во Дворце: оборотни больше не могли превращаться в зверей, мавки и кикиморы стали обыкновенной говорящей тиной, фениксы перестали гореть и стали простыми цветастыми курицами, которым грош цена, а вурдалаки внезапно решили сесть на диету, когда их зубы начали крошиться о кожу жертв. Но они жили. Теперь же большинство магических видов исчезло, а те, кто остались, немного много не в себе.
— Как ведьмы?
— Разве ты не знаешь? Ты же сама из них.
— Ну, я недавно, — туманно отговорилась Лори.
— Как так-то? — покосился на нее мечник. — То есть ты говоришь, что просто нашла где-то книжицу с заклинаниями и так сразу у тебя все получилось? Ни шабаша, ни наставника, ничего?
— В точку. Так что насчет ведьм?
— С ними хуже всего. Они сначала потеряли бессмертие, а потом и разум. Их шабаши превратились в кучку грязи и обломков, знаменитые библиотеки гримуаров разорваны в клочья, а их страницы развеяны по ветру и бесследно потеряны, а сами они... — она на секунду замолкла. — В общем, жалкое зрелище...
— Естественно. Мы связаны с магией намного крепче остальных, кроме, наверное, демонов, — последнее слово далось ей с трудом. — Магия — наша жизнь, а такое бесцеремонное ее отнятие ни для кого не пройдет бесследно.
— То-то и оно. Говорю же: жалкое зрелище. Как только я попросила их обучить меня, напомнила об их волшебстве, они словно озверели. Если до этого они хоть чуть-чуть напоминали людей, то сейчас окончательно превратились в дикарей. Я бежала от них так быстро, как могла, а под конец свалилась в какой-то ров, — лицо жрицы посерело. — Там гнили их дети.
