Как только подруги захлопнули дверцы своего автомобиля, к ним подоспели слуги и пригласили их в дом. Из знакомого холла, однако, они не стали подниматься на второй этаж, как уже привыкла Артурия, а прошли в устроенную в стене арку, которая вела, в свою очередь, в небольшой коридор. Приведя девушек в просторную залу, где собрались гости, слуги откланялись и предоставили подруг самим себе. Артурия с Айрисфиль оглянулись на пороге: в колыхающемся море нарядов Гильгамеша нигде видно не было. Поэтому подруги отправились изучать обстановку сами. В этой части особняка Артурия ещё никогда не была. Стиль был выдержан в общем духе здания, и, без сомнения, зала была специально выстроена для проведения многолюдных празднеств. По стенам, разделяя их на пять секторов, вился к центру потолка орнамент из расписной лепнины в виде дикого плюща. Изгибы переплетённых стеблей, покатость листьев и нежные складки скромных цветов ласкали взгляд правдоподобием форм и цвета. С белизной выбеленных стен контрастировал потолок, каждый из пяти секторов которого был расписан сценой одного из древних мифов. Артурия смогла узнать только три из них: гордую и жестокую Аталанту, пронзающую копьём незадачливого влюблённого; щедрого бога пиров Диониса, окружённого полупрозрачными нимфами, подносящими ему в золотом кубке вино; мудрого Одиссея, пускающего, к изумлению и страху своих врагов, стрелу через двенадцать колец. Ещё одну легенду разгадала Айрисфиль: то была Энеида, и бесстрашный Гектор сражался с неуязвимым Ахиллесом под стенами Трои. В последнем же секторе был изображён старик в богатых одеждах, в отчаянии склонившийся над двумя молодыми телами в гробнице. Что это был за сюжет, подруги так понять и не смогли. Откуда-то доносилась незатейливая музыка оркестра, а довершала торжество спускающаяся на цепи люстра, усыпанная радужным дождём брильянтов.
А гостей, между тем, было действительно очень много: помимо бывших одноклассников, очевидно, были приглашены и новые знакомые Гильгамеша из университета, даже некоторые лицеисты из Северного Лицея, приятели отца, и, наверняка, важные компаньоны по бизнесу — никого, кто мог бы быть полезен в будущем его империи, Гильгамеш не забыл и не обделил вниманием. Одним словом, общество собралось крайне разнообразное, и найти здесь кого-то знакомого оказалось не так-то уж легко. Миновав ряд диванчиков, выстроенных полукругом вдоль стены, и не найдя там никого из лицеистов, девушки вышли на террасу, далее с которой открывался спуск в сад. На покрытой коротким газоном поляне возвышались шатры с угощением и пара мангалов, от которых исходил умопомрачительный запах шашлыков. На веранде же расположились те самые музыканты, игра которых была слышна ранее. Так как именно здесь была воздвигнута обитель музыки, пространство само собой превратилось в площадку для танцев. Не желая мешать, Артурия с Айрисфиль поспешили спуститься в сад. Они осторожно просачивались меж кружащихся пар, когда их кто-то окликнул, и спустя пару минут подруги оказались в компании бывших одноклассниц. Последовали радостные обмены приветствиями, стандартные, но не лишённые в этот раз искренней заинтересованности вопросы: 'Как дела?' и 'Как учёба?', смех и объятия. Девушек было трое: две из них были знакомы Артурии только на лицо и учились в прошлом в классе Айрисфиль, а третьей была Эльвира. А потому, когда первое возбуждение от встречи прошло, люди сами собой распались на две отдельные группки: у Айрисфиль завелся разговор со своими бывшими товарками, а Артурия оказалась в обществе Эльвиры.
— Ну... ещё раз привет, — со смущённой улыбкой сказала рыжеволосая девушка, когда стало ясно, что общаться им предстоит вдвоём.
Артурии была непонятна причина, по которой Эльвира чувствовала себя с ней скованно, но, перетряхнув в памяти мартовский разговор с Гильгамешем, пришла к выводу, что виной всему опять то, что рядом с ней окружающие начинают чувствовать своё 'несовершенство'.
— Поступила, куда хотела? — спросила Артурия, чтобы как-то поддержать разговор.
— Да, без проблем. Там очень интересно: как раз то, что я хотела, — с энтузиазмом отозвалась Эльвира, но после пары дежурных фраз вновь запнулась. Они были не настолько близки, чтобы делиться друг с другом личными впечатлениями. Тем не менее, тон Эльвиры потеплел, и Артурия решила затронуть более общую тему:
— Кстати, ты уже смотрела фильм М
* * *
? На днях вышел.
— А ты разве — да? — удивлённо раскрыла глаза бывшая лицеистка.
— Да вот буквально в прошлую пятницу сходила, — кивнула Артурия, умолчав при этом о том, как они с Гильгамешем полчаса яростно препирались на крыльце университета, решая, в какой ехать кинотеатр. В конце концов они опоздали на оба сеанса, и пришлось ехать в третье место, где фильм ещё только-только начинался.
— А ты изменилась, — впервые внимательно на неё посмотрев, сказала Эльвира.
— Думаешь? — отстранённо спросила Артурия.
— Да, определённо. Раньше от тебя как будто холодом веяло. Настолько сосредоточенная на своей цели, что ничто, кроме неё, не занимало твоего интереса и времени — порой мне казалось, что ты не человек. Но теперь ты стала раскрепощённей, что ли? Более простой. С тобой стало легче разговаривать, — Повисло недолгое молчание, после которого Эльвира, стараясь быть деликатной, спросила. — Как у вас отношения с Гильгамешем? — и в этом вопросе уже сквозил неподдельный интерес.
— Да как обычно. Ничего не изменилось, — пожала плечами Артурия. — Только ещё теперь ходим, встречаемся.
— Надо же, даже так, — задумчиво сказала Эльвира, и Артурия почувствовала себя виноватой.
— Извини.
— За что? — удивлённо подняла на неё глаза одноклассница.
— Он ведь так тебе нравился, — пояснила Артурия. — Нет, конечно, очень многие девушки заглядывались на Гильгамеша, но я помню, как ты за ним с Энкиду буквально попятам ходила. А я даже и не желала к себе внимания, а в итоге всё досталось мне. Признаться, звучит нелепо.
— Всё немного не так, как ты это себе представляешь, — отрицательно тряхнула головой Эльвира. — Конечно, мы все очень удивились, когда на выпускном вечере вы объявили себя парой, однако к тому времени я уже смирилась. По-настоящему больно было, когда Гильгамеш в первый раз объявил о своих чувствах к тебе. Это произошло как раз после летних каникул. Я тогда, по-моему, всё неделю проплакала, — на лицо Эльвиры легла мрачная тень: очевидно, воспоминания давались ей нелегко, но девушка тут же отогнала их прочь. — Но потом, наблюдая за вами, я стала постепенно понимать, что только ты и подходишь Гильгамешу. Не потому, что ты умнее или лучше учишься. Но только ты, с твоим волевым характером, умела не поддаваться его влиянию, не тушевалась отстаивать перед ним свою точку зрения, иногда даже ругаться. Одна ты всегда стояла на равной с ним ноге. Я бы не смогла ему ничего этого дать. Мне бы никогда не хватило духу заявить ему, что он в чём-то неправ. Но ведь именно за это Гильгамеш и выбрал тебя. Значит, у меня с самого начала не было никаких шансов завоевать его любовь. А поняв это, я как-то сама собой стала успокаиваться. И я не считаю вашу любовь нелепостью.
— Спасибо, — склонила голову Артурия в знак уважения к столь жизнелюбивой, честной натуре, какой оказалась её одноклассница. Во многом Эльвира была права: выдерживать любовь Гильгамеша было непросто. Именно выдерживать, так как на практике общение двух влюблённых далеко отличалось от принятого идеала романтики. В какой-то момент каждое свидание обращалось в волевое противоборство, и даже Артурии было нелегко совладать с норовом Гильгамеша.
А Эльвира тем временем уже окончательно расслабилась в компании Артурии, игриво строя глазки окружающим и то и дело оглаживая свою пышную копну огненно-рыжих волос.
— Интересно, какое представление нам покажут сегодня? — протянула мечтательно девушка. — В прошлый раз мы смотрели очень красивые танцы.
— В прошлый? — озадачилась Артурия, пытаясь вспомнить, когда это она уже ходила к Гильгамешу на день рождения.
— А, ой... это же как раз перед бойкотом было, — смутилась и густо покраснела Эльвира. В её фигуре вновь прорезалось нечто приниженное и жалкое. Так вот в чём крылась причина! Артурия, однако, не испытала торжества при виде поверженного врага, который когда-то смеялся над ней — лишь уверенность, что Эльвира не заслуживает подобного унижения.
— Да ладно, это уже всё в прошлом, — твёрдо сказала Артурия, так что одноклассница поражённо подняла голову. — Я уже ни на что не злюсь. Да и, по правде, никогда на вас не злилась. Я знаю, что у вас были свои причины, чтобы не любить меня.
Губы Эльвиры задрожали, и она отвернулась, глядя темноту парка, чтобы никто из праздничной толпы не мог увидеть её лицо. Некоторое время девушки стояли молча.
— Откуда, откуда в тебе столько самоотдачи? — горько прошептала наконец Эльвира. — Знаешь, Артурия, когда ты говоришь с таким ясным лицом, что прощаешь нас, мне кажется, что я начинаю вновь ненавидеть тебя, — и, развернувшись, девушка быстро скрылась в гуще гостей, оставив ошарашенную Артурию одну.
Резкий, как пощёчина, ответ был столь неожиданным, что Артурия совершенно растерялась и не нашлась, что сказать. А когда она всё же собралась с мыслями, бросаться вслед за Эльвирой оказалось уже поздно: людское море надёжно и бесповоротно скрыло одноклассницу в своих глубинах. Так Артурия и стояла посреди оживлённой поляны, недоумевая, что могло послужить поводом для столь бурной реакции со стороны Эльвиры. То, что последняя рассердилась на Артурию, было несомненно, но, боги, что она сделала во время их разговора не так? Они ведь спокойно беседовали. Вздохнув, так как загадка по-прежнему оставалась загадкой, Артурия оглянулась в поисках Айрисфиль. Однако подруги нигде не было. Впрочем, в такой толпе нетрудно затеряться: два шага в сторону, и тебя уже не видно за чужими спинами. Ещё раз вздохнув, Артурия направилась к давно привлекающим её своим запахом шашлыкам — на дне рождении, как-никак. Надо же себе настроение повышать.
Еда действительно помогла девушке приободриться. Когда Артурия стаскивала с шампура вилкой последний кусок сочной баранины, к ней подошёл Мишель.
— Тебя издалека и не узнать, — поприветствовал, подсаживаясь к ней, парень.
— Слышу это уже в четвёртый раз. Какова будет твоя версия произошедших во мне перемен? — подняла на него спокойные глаза Артурия, но внутренне она напряглась, надеясь найти в ответе Мишеля ключ к разгадке настроения Эльвиры. Всё-таки они учились в одном классе.
— Ты стала более эффектной. Ты и раньше была звездой в любом обществе, но сегодня ты особенно красива. Ты, может, этого и не замечаешь, но на тебя, между прочим, сейчас засматривается большая часть гостей.
— Тебе так кажется, потому что ты не привык видеть меня в платьях. Если бы я одевала их каждый день, ты бы такого не сказал, — равнодушно пожала плечами Артурия, отодвигая в сторону тарелку и пустой шампур. Поняв, что слова парня не несли в себе никакого подсмысла и были простым комплиментом, она тут же потеряла к ним интерес.
— А вот по характеру ты всё такая же, — улыбнулся Мишель. — Но, честно говоря, ты меня поразила на выпускном, когда...
— Когда — что? — угрожающе переспросил стоящий за спиной Артурии Гильгамеш. Кровавые глаза буравили позволившего себе чрезмерную вольность парня. — Шавка, я пригласил тебя к себе на праздник, а ты осмеливаешься наложить лапы на то, что принадлежит мне?
— Совсем нет! — опомнился Мишель, вставая из-за стола. — Гильгамеш, да у меня и в мыслях никогда не было, — одноклассник расторопно задвинул стул, чтобы ничего не напоминало о его присутствии. — Я вообще мимоходом, своего приятеля искал и... ещё раз с днём рождения! — последние слова парень произнёс уже скороговоркой, прежде чем исчезнуть из поля зрения пары.
— Опять ревнуешь? — недовольно повернулась к Гильгамешу Артурия.
— Не ревную, а оберегаю от поползновений нахальных лакеев, — высокомерно фыркнул парень. — Ещё немного, и он бы тебе в любви признаваться начал.
— Ну а я бы его отшила. Не вижу в том никаких проблем, — жёстко возразила Артурия.
Привыкшая разбираться со всем сама, девушка не терпела, когда кто-то ограничивал её свободу. А Гильгамеш всегда очень рьяно защищал Артурию от излишнего мужского внимания — настолько рьяно, что порой поводом для разборок могла послужить лишняя улыбка. Надо ли говорить, что Артурия остро реагировала на самовольное вмешательство Гильгамеша в её отношения с людьми и негодовала из-за этого порой даже больше, чем из-за эпитетов, которыми парень щедро награждал её собеседников. Забота Гильгамеша была приятна, но до тех пор, пока не превращалась в короткий поводок.
— И я не принадлежу тебе, — сдержанно добавила Артурия.
— Ты моя девушка, а значит, это одно и то же, — как и всегда, при подобных заявлениях было непонятно, шутит ли Гильгамеш или серьёзно верит в то, что говорит. Пожалуй, только это и удерживало Артурию от бурного возмущения.
— Конечно же, нет, — сухо отрезала девушка. Но даже если Гильгамеш и шутил, сравнение с вещью Артурии было неприятно.
— Ты танцевать умеешь, непокорная женщина? — спросил парень, со смехом вытягивая девушку из-за стола.
— Разве что вальс, — неохотно отозвалась Артурия.
— Тогда пойдём, танец будет бонусом к твоему платью, — объявил Гильгамеш, увлекая её к террасе. — Я ведь так понимаю, что именно твой внешний вид и является мне подарком?
— Только я уже не знаю, заслужил ли ты его, — холодно ввернула девушка.
— Кончено, заслужил, — самоуверенно заявил Гильгамеш. — Ведь только я могу в полной мере оценить твою красоту.
Артурия на это лишь скептически хмыкнула.
Следуя за Гильгамешем, она чувствовала, как остальные гости оборачиваются им вслед. Вопреки словам Мишеля, Артурия ещё будучи вместе с Айрисфиль ловила на себе заинтересованные взгляды. Её естественная красота, умело подчёркиваемая пошивом платья, не могла остаться незамеченной. Возможно, Артурия даже была главным объектом внимания на этом вечере. Но, против обыкновения, никто не решался познакомиться с обворожительной незнакомкой: любого, кто приближался к ней, останавливал обращённый к нему спокойный взгляд тёмно-зелёных глаз. Этот взгляд таил в себе свидетельство о глубокой внутренней силе, выработанной в результате многих лет добровольных лишений; его обладательница была выше земных страстей, выше ежедневных человеческих слабостей — даже нечто мужское и жёсткое проглядывало во всём её облике. И молодые люди робели, чувствуя себя незначительными рядом с этим королем среди людей, чувствуя, что вне их способностей держаться на одном с девушкой уровне — ибо в один миг её воля покоряла и подчиняла себе их. А потому, когда Гильгамеш позвал Артурию на танец, это сразу же возбудило всеобщее любопытство. И тут же гостями было единодушно решено, что только именинник и подходит, действительно, этой девушке. Все, кто был приглашён на праздник, некогда уже успели оценить по достоинству как высокомерие Гильгамеша, так и его способность необъяснимым образом притягивать к себе людей. И потому им было видно яснее, чем кому-либо постороннему, что только харизматичность Гильгамеша могла тягаться с царственной аурой Артурии и, казалось, даже в чём-то затмевала её. Рука об руку перед гостями шли два равносильных короля. Даже Энкиду не мог бы удостоиться этого сравнения: он был равен другу, но он никогда не обладал качествами предводителя.
