Замки на складе нашлись, причём разные и врезные, и висячие, так что оружие с убитых немцев мы прямо в пакгаузе оставили, сюда всё равно ближе к вечеру приходить, барахло разное выдавать, кому чего для нормальной жизни не хватает. Повесили с Сутягиным на ворота, примерно такие же по размеру, что я до этого испортил и отправились в порт, по моим прикидкам скоро траулер вернуться должен, договаривались, что как начнёт вечереть они причалят.
Рогов уже стоял на пирсе, в ожидании посудины, её кстати не вооружённым глазом видно и мы к нему присоединились, втроём ждать веселее.
— Ну как там у них Витя, трал хотя бы вытащили? — спросил я мичмана.
— Не знаю, от сюда не видать, оптику надо.
— Чего то мы про это не подумали. Васька, ты же вроде у немчуры чего то там прихватил?
— Так я его на складе оставил, сам же сказал всё там кинуть.
— Расскажите, как вы на них напоролись? Ребята разное говорят — спросил меня Рогов,
прервав разговор относительно трофейного бинокля.
— Как, вышли перекурить, а они прямо на нас по железке, из леса, топают. Мы обратно на склад, ждать стали, когда ближе подойдут, чтобы всех разом прихлопнуть, а потом лейтенант вышел из ворот и как косой их покромсал. Мужики, которые закапывали немцев, рассказали потом, что штук по десять в каждом дырок было, так что командир им, за всех нас приветов отправил — ответил ему Сутягин вместо меня, не много приукрасив события.
— Это хорошо, жаль только, что меня с вами не было, я бы такой случай тоже не упустил.
Мы замолчали, у мужиков есть что вспомнить, из прошлой жизни, а я помолчу с ними за компанию.
Время шло, вот уже и сумерки темнота начала проглатывать, а кораблик ещё далеко от причала, что то задержались наши в море. Соскучились так сильно по нему, что даже возвращаться не хотят? Пришлось нам собрать сухих брёвен, палок и разных веток, для костра, собрали много, хватило на два. Мичман сказал, что второй лишним не будет, в темноте причаливать сложно, так что хотя бы так подсветим, нашим отважным мореплавателям, путь домой.
Скрежет металла, трущегося о дерево, мы услышали, когда совсем стемнело. На траулере имелся прожектор, которым моряки себе и подсветили, когда причаливали, но и наш огонёк им наверняка лишним не был. Один из матросов спрыгнул с борта на пирс, ему скинули, с носовой части судна, канат, он ловко поймал его и стал наматывать на громадную металлическую тумбу, затем тоже самое сделал с тем, что сбросили с кормы и только после этого к нам вышел Ухов.
— Как дела Коля? — с показным безразличием, спросил капитана Рогов.
— Да как тебе сказать, сам толком не разберу. Вроде и не зря сплавали, но сдаётся мне, что не сезон сейчас тут, хотя рыба в море есть — ответил Ухов.
— Мичман, ты не в государственной думе на заседании, яснее говори, люди знать хотят, мы сегодня рыбу жрать будем или как? — не выдержав встрял я в разговор двух моряков.
— Рыбу то? — переспросил меня Ухов.
— Нет рябчиков — передразнил я его, окончательно теряя терпение.
— Докладываю, товарищ лейтенант, рыбу жрать будем. Мы уже попробовали её, пока все живы, но вот, как её называют, хоть убейте, не знаю, дома такой не разу не видел.
— А какая она из себя, ну хотя бы по размеру — поинтересовался Сутягин, оставшийся, так же как и я, без ужина.
— Вася, не поверишь, больше чем по пол метра длиной есть и килограмма по три где то, весом. Но это один вид, а другие по меньше будут, но на вкус тоже ни чего.
— Николай, от доклада не отвлекайся — прервал я дружескую беседу моряка и разведчика — сколько всего выловить смогли?
— Не могу знать товарищ командир, весов то на судне не имеется.
— Так чего на глаз прикинуть не смог?
— Ну если только так, приблизительно. Думаю где то пол тонны будет, говорю же не много.
— Ни хрена себе не много, — вскрикнул от услышанного Васька — это мы только одну рыбу можем всем скопом неделю лопать.
— Ага, неделю, а на счёт того, что запас должен быть, не подумал — вернул я его на землю.
— Зачем нам запас, командир, в любое время вышли в море и взяли сколько надо — вывернулся он.
— Нет Вася, тут ты не прав, вот к примеру завтра можем и не выйти. Барометр показывает, что дождь намечается, так что командир прав — поддержал меня капитан траулера.
— Ну да, он всегда прав. Откуда только всё знает? — пробурчал сержант.
Ждать, когда начнут выгрузку, мы с Сутягиным не стали, нам надо идти на склад, заниматься выдачей. Предупредив обоих мичманов, о том чтобы отправляли своих и желательно побыстрее, не до утра же нам этим заниматься, ушли, по дороге обсуждая улов, дальнейшие перспективы на него и то, на сколько вкусная рыба в этом море. А вот последним лучше бы не занимались, послеобеденный стресс и отсутствие ужина, дало о себе знать, в животе заурчало так, что пришлось по дороге зайти на кухню и выклянчить у поварих, парочку лепёшек.
Сегодня выдавали только матрацы и комплектующие к ним, выдачу кроватей и тумбочек, кому они понадобятся, перенесли на утро, освещение у нас отсутствует, поэтому с такими габаритными вещами в потёмках лучше не ходить, реально можно покалечится. Во время отсутствия клиентов разобрались с трофеями. Оружия у нас примерно пол вагона, поэтому к нему отнеслись спокойно, перенесли в дальний угол и сложили там на одном из ящиков, по больше. А вот всё остальное изучили досконально, меня интересует в основном содержимое ранцев и документы убитых, из которых возможно удастся определить из какого года они к нам прибыли. А Василия заинтересовала коллекция часов, своих у него нет, были до этого, но во время болезни пропали, так что он сейчас пытается определиться, какие себе оставить, а какие по друзьям раздать. Внутри ранцев обнаружилось много полезных, а вернее ценных вещей, которые здесь наверняка пригодятся. Как только я их обнаружил, то тут же стал внимательно изучать все бумаги, находившиеся при убитых, понятно, что прочесть я ничего не смогу, да и не к чему мне это, а вот с цифрами разобрался. Примерную дату и месяц, перехода я и так знаю, наверняка это конец ноября, начало декабря, а вот год определил из маленького кожаного блокнотика, исписанного мелкими не понятными буквами. Думаю это дневник, одного из убитых и скорее всего офицеров, так вот последняя запись в нём была двадцать девятого, одиннадцатого, сорок четвёртого года. Содержимое ранцев меня не удивляет, после установления года, народ запасался чем мог на чёрный день, а он, как известно, у них был не за горами.
В пяти ранцах, из семи, нашлось порядочное количество золотых украшений, среди которых было и не мало зубных коронок, прикоснуться к которым я не смог, потому что догадываюсь откуда они появились в этих мешочках. Высыпав содержимое всех на лист промасленной бумаги, взятой здесь же, на складе, позвал Сутягина:
— Васька, оставь ты свои часы, посмотри сюда лучше.
Сержант не хотя отложил на деревянный ящик изучаемые трофеи, поднял с пола свою лампу и подошёл.
— Ни хрена себе. Где взял? — поблескивая глазами спросил он меня.
— Где взял там уже нет, опоздал ты паря, не там рылся.
— Да ладно тебе, думаешь если бы я нашёл, то всё зажилил. Можно подумать один ты у нас такой правильный, я бы тоже всё сдал в общий котёл, ну может только вот это колечко себе на память оставил.
Он потянул руку к массивной мужской печатке, с изображением какого то животного, на широкой, золотой пластине, из прямо таки рыжего металла.
— Не лапай своими загребущими клешнями народное добро — прикрикнул я на него, отодвигая руку — тебе только дай посмотреть, потом больше никогда ничего не увидишь.
— Жмот — попытался оскорбить меня сержант.
— От жмота слышу, — парировал я — ты бы лучше мозгами пошевелил, с какого перепугу у них с собой столько оружия было.
Сутягин задумался, а может просто сделал вид, что пытается думать, потому что сам не отводил взгляда от кучи золота. И почему этот металл так на людей действует, вот лично мне всё равно есть оно у меня или нет, конечно не плохо что есть и я тоже рад этому, но лишь потому, что на него пожрать купить можно и всё.
— Чего молчишь или совсем никаких мыслей по этому поводу?
— Ну почему же сразу не каких, есть одна. Из боя они выходили, вот и захватили всё с собой, наверняка решили, что от них не отстанут.
— Уже не плохо, ещё бы узнать, где им довелось повоевать, там или здесь.
— Да как же про то узнаешь, спрашивать то не кого, ты всех приголубил.
— Ни я один между прочим, мы с тобой оба решили что нам языки без надобности. Ладно хрен с ними, народ то где, они чего думают мы тут сидеть до ночи будем. Короче торчим здесь ещё десять минут и всё, жрать пойдём.
— Чего жрать, где сейчас тебя накормят?
— Не боись Вася, есть место, накормят, так и быть возьму, и тебя туда, с собой.
За десять минут никто не появился и за вторые десять тоже, их нам как раз хватило чтобы собраться и закрыть ворота. Так что ушли мы с чувством до конца выполненного долга перед товарищами.
На ужин пошли ко мне, для такого случая припасено у меня пару банок тушёнки, пол коробки печенья, а старый хозяин кабинета позаботился чтобы всё это попадало в организм не на сухую. В серванте у него оказалась приличная коллекция вин и коньяка, некоторые бутылки правда уже открыты и не очень ясно, как долго, но думаю в нашем случае слишком привередничать нет смысла.
Утром, за завтраком, наконец то попробовали местную рыбу, понравилось всем, без исключения. А по внешнему виду, та которую пожарили, напоминает лосось или горбушу, по мне так очень приличная рыба, она и дома стоила немалых денег, а здесь за неё вообще можно просить столько, сколько не стыдно будет. Что касаемо других выловленных пород, то посмотрю на них позже, когда засолят и закоптят, а прямо сейчас иду с группой Кашина на разведку, Сутягин ночью сам порывался, после второго стакана вина, но по утру решили, что ему и здесь работы хватит, мины расставлять на пляже, дело не совсем простое, ну и на складе кому то надо показаться.
Во время ночной беседы, пришли к решению, что надо проверить ту сторону, откуда немцы вышли. Вдруг они с нашими, где то совсем рядом схлестнулись и кому нибудь, там, требуется помощь, а мы так и будем сидеть на месте. Много людей для этого дела нет необходимости брать, пробежимся вчетвером, разомнём косточки и обратно, а толпой ходить, только времени больше потеряешь. И честно говоря не хочется мне сидеть на складе и барахло выдавать, пускай Васька пару часов там по околачивается, ему это занятие больше нравится.
Вышли сразу после завтрака, прошлись все вместе, что то около километра, по лесу, а потом я с Загребиным ушёл ближе к пляжу, а Кашин и Семёнов так и остались по лесу бродить. В качестве связи использовать будем свист, а в экстренном случае можно и в воздух стрельнуть.
Погода начала портится часа через два, после выхода, не зря Ухов сегодня в море не вышел и нас вчера о дожде предупреждал. Не согласовал он с небесной канцелярией самую малость, вместо дождя повалил мокрый снег и резко похолодало. А кроме этого подул приличный ветерок, как раз нам в лицо и поэтому я решил зайти обратно в лес, там не так задувает, а по уму надо переждать не погоду в наших землянках, до них на много ближе будет, чем обратно возвращаться. Свистеть бесполезно, при таком ветре лопнуть можешь, а тебя всё равно никто не услышит. Пришлось стрельнуть разок, мужики выстрелили в ответ. Встретились, где то по середине маршрутов, потолковали не много и зашагали по направлению к старому месту жительства, до него километра три осталось не больше.
Снег сыпал с каждой минутой сильнее и сильнее, его мокрые хлопья падали на лицо, пытались залепить глаза и пробраться за шиворот. Порывы ветра кидались на нас, как бездомные собаки, охраняющие свою территорию, завидев конкурента, на сахарную косточку. Мерзкая погода, никогда мне не нравилось такое буйство природы. Дальше шли не обращая ни какого внимания на то, что творится по сторонам, голову приходилось держать лицом в низ, поэтому вполне можем чего нибудь и проглядеть, но сейчас не до чужих следов, самим бы не затеряться.
— Вот и зима началась, а говорили, что её здесь не бывает — проговорил идущий рядом Ваня Кашин.
— Кто это тебе говорил, откуда такой умник сыскался? — спросил его я.
— Да не помню уже, в разговоре, кто то из мужиков погоду сравнивал, нашу и здешнюю. Из матросов, по моему, вот он нам и рассказал, что если снега, до сих пор, здесь ещё не было, то уже и не будет.
— Что тебе сказать, придём привет ему передай от меня, пускай дальше травит, если заняться не чем.
— Это уж как водится.
Снег только усиливался, уже за десять метров ничего не видно, сплошная белая стена стоит. А самое плохое то, что подмораживать стало, ещё же подумал утром, надо бушлат новенький одеть, так нет жалко стало.
— Мужики давайте левее брать, не заблудиться бы — крикнул я, идущим рядом.
Вот же повезло с погодой, первый раз такой снегопад и я, как на зло, его в пути встретил, одни неприятности от этих немцев.
Землянки слава богу не проскочили, а шансов на это было предостаточно, ветер стал с такой силой рвать всё вокруг, что даже лес загудел и ветки начал сбрасывать с деревьев. Пришлось его совсем покинуть и как оказалось вовремя, буквально только вышли на просвет, прошли шагов двадцать и упёрлись в родной пригорок, а тут и до землянок рукой подать. Проверять ничего не стали, сразу же пошли к своей, она среди всех не только самая тёплая, но можно сказать и самая родная.
Выдернули брёвнышко, которое прижимало двери, затем отодвинули её, зашли внутрь, запуская туда свежий, морозный воздух, огляделись, вроде бы всё в порядке, даже дрова на растопку на месте. Сыростью пахнет конечно, но от этого никуда не деться, то что за стенами земля родимая, даёт о себе знать.
— Ваня, за тобой печка, а мы за дровами, может на ночь придётся остаться — отдал я распоряжение Кашину.
