— Вот чего ему от меня надо, если все время держит на расстоянии? — вопросила я пустоту.
— Дурак, потому что, — ответила пустота голосом домового.
— То гладит, то за шкирку берет и шипит, — продолжала жаловаться я. — А еще книгу отобрал, а она моя!
— Харя противная какая, — поддакнула опять пустота.
— Вот-вот, — кивнула я.
— А я ему говорю, убери рапиры, в конце концов, а то об колено переломлю и с глаз долой выкину, — пожаловалась пустота все тем же голосом Оли. — А он говорит, рискни, я тебе бороду отрежу.
— Пес блохастый ! — возмутилась я.
— Вот-вот, — согласилась пустота.
Мы повернулись с домовым лицом друг к другу и печально вздохнули, потом опять отвернулись.
— А этот, — начала я, — в свой замок водил, с родителями познакомил, а отец его меня избранницей назвал. Вот, что это значит?
— Замуж позвать хочет, — отозвались из-за спины.
— Я уже там была, мне не понравилось, — ответила я. — А он нравится, даже помурлыкать для него хочется, а он...
— Чтоб их чирьяками окидало, — посуровел домовой, и мы опять повернулись друг к другу лицом.
— Правильно, — кивнула я, и мы с Оли сели на кровати.
— А у меня самогоночка есть, вчерась наварил, будешь? Могу корень валерианы подкинуть, — предложил домовой.
— Не, она меня уже не берет. Неси свою само-чего-то-там, — согласилась я, соображая, что бы это значило.
Домовой исчез, но вскоре вернулся, таща бутыль чуть ли не с себя ростом. Я помогла поставить ее на стол, и Оли снова исчез. Вернулся с банкой солений, салом и дымящейся картошкой. Посуду взяли мою, и разлили по кружкам, потому что ничего другого питейного у меня не имелось.
— Чтоб им пусто было, а нам хорошо и радостно, — провозгласил домовой, поднимая кружку. Да-а, достали домового, раз такие тосты говорит.
— Точно, — поддакнула я, и мы выпили.
Это было не вино, совсем не вино. Вкус странный, но мягкий, зато крепость... Я закашлялась, и Оли сунул мне ложку соленых грибочков, чтобы закусила. В голове сразу зашумело, и я некоторое время приходила в себя. Домовой покачал головой. Ну, не привыкла я к этой самодряни. А потом пошло, как маслу, и мы, перебивая друг друга, изливали свои горести. Потом Оли пел похабные песни, потом пела я, что знаю. Потом мы пели вместе, очень громко и очень старательно. Затем домовой притащил гармонь, и мы еще пели и плясали, не обращая внимания на стуки в дверь и в пол.
— Я их слушал, теперь пущай они меня слушают, — ревел пьяный, но разудалый домовой. — Жги, кошка!
— Ой, жгу, миленький, — орала я, от души топоча ногами по полу, пытаясь воспроизвести деревенские пляски. — И чтоб их всех пес задрал!
— А и верно, — гоготал Оли. — А рапиры я его все одно переломлю об колено.
Я остановилась, проникаясь окончательно духом дурноватого и бесшабашного веселья.
— Идем! — крикнула я.
— Куда? — опешил домовой, остановив кружку у самого рта.
— Мстить! — огласила я.
— Идем, — кивнул он.
Оли подал мне мою кружку, мы выпили и направились к двери. Пол вообще издевательски качался, и домовой решил сегодня же ночью дом переделать. Мы ударили по рукам, подошли к двери, и она сама распахнулась. Прикрыв для верности один глаз рукой, чтобы разглядеть наглеца, который вторгся в мои владения, я опознала ректор. Тот скрестил руки на груди, скептически вскинул бровь и с интересом рассматривал, как мы с домовым не даем друг другу упасть.
— А это он со мной мяукал, — сдала я ректора со всеми потрохами.
— Он?! — изумился Оли. — Ну, я тебе, шкодник, — он потряс кулачком. — Спать честным людям не давали, ишь ты, котяра мартовский. — Затем приложил ладошку к губам и громко прошептал. — Кошка, так это же ректор.
— Он, — я торжественно кивнула и упала в руки Ормондта, потому что домовой меня больше не поддерживал, он грохнулся на свой упитанный зад, изумленно икнув.
Лорд Ронан окинул внимательным взглядом комнату, остановился на бутыли самогона, теперь еще и хмыкнув скептически.
— Представление окончено, — провозгласил он неизвестно кому, — можете расходиться, господа преподаватели. А с вами, госпожа Коттинс, мы поговорим позже.
— Я с тобой вообще не разговариваю, — ответила я. — Никогда.
— Расходитесь я сказал, — ледяной тон ректора тут же расчистил коридор.
Ормондт вошел в мою комнату, закрыв за собой дверь. Домовой, предатель, уже успел раствориться, и я осталась один на один с лордом Ронаном. Мой боевой настрой никуда не испарился, но временно был накрыт толстым слоем самогона, потому ругаться я не стала, а просто уткнулась в сурового лорда и моментально уснула.
Впервые в жизни я испытала это странное чувство, когда ночью просыпаешься и не можешь понять, где ты и как тут очутился. Глаза открылись как-то резко, и я уставилась в темноту перед собой, пытаясь узнать силуэты мебели. Было в этих самых силуэтах что-то очень знакомое. Я порывисто села и охнула, ощутив: во-первых, сильную головную боль, а во-вторых, странную сухость во рту. Пить хотелось неимоверно, а еще так же сильно хотелось умереть, потому что так плохо мне не было никогда в жизни. Я осторожно встала с кровати и пошла к двери, которая легко угадывалась во мраке комнаты по полоске света, пробивавшейся снизу. Дойдя до этой двери, я приоткрыла ее и недовольно поморщилась. Дом ректора. Вопрос, как я тут оказалась? Смутно вспомнилась собственная комната и голос ректора, требующий разойтись. Тогда следующий вопрос: кому разойтись? Мне? И куда я должна была разойтись? Вообще странная формулировка. Если я единый организм, то разойтись никак не могу, не порваться же мне.
От всех этих мыслей еще сильней разболелась голова. Я тихо застонала, хватаясь за виски и побрела дальше. Раз я знаю, где я, значит, знаю, где есть вода. Стоп, а вода есть в моей комнате, в ванной. Но в холодильном шкафу у Бидди, наверняка, припрятан графинчик с морсом, таким кисленьким и холодненьким. От этой мысли пить захотелось еще сильней, и я облизала губы. До кухни еще идти и идти. Ох, мама Феня, мама Феня, жизнь моя кошачья. Тяжело вздохнув, я дошла до лестницы вниз и остановилась, услышав тихие голоса. Хотела было пойти мимо, но развернулась и подкралась к приоткрытой двери, страдая еще и острым приступом любопытства.
Это был кабинет лорда Ронана. Он сам и его друг, Алаис Бриннэйн, находились внутри и негромко разговаривали о чем-то. Я уже хотела махнуть на них рукой, но прозвучало мое имя, и я остановилась, припав к щелочке. Ормондт сидел в кресле, Алаис на краешке стола. Мужчины держали в руках бокалы и время от времени прикладывались к ним. Меня замутило, потому что, глядя на рубиновую жидкость, которую так не спешно потягивали благородные лорды, я вспомнила самогонку Оли. Бр-р, никогда больше не буду ее пить. Вообще больше никогда пить не буду. Если только молоко или морс. Морс хорошо-о, ждет меня там бедняжка, а я тут торчу зачем-то.
— Рон, ты ведь сам понимаешь, что все это слишком серьезно, — сказал Алаис, сказал очень строго, будто учитель разговаривал с учеником.
— Не мальчик, — усмехнулся ректор.
— Что ты намерен делать? — Бриннэйн отставил бокал и внимательно посмотрел на Ормондта.
— Для начала избавить девочку от посягательств Тьмы, — ответил лорд Ронан и встал с кресла. Он так же поставил на стол бокал и подошел к окну.
Алаис последовал за ним, сел на подоконник и заглянул в лицо Ормондта.
— А потом, Рон? Что потом?
— У меня есть идея, Брин, — задумчиво, даже мечтательно произнес ректор и сел рядом с приятелем, глядя на улицу.
— Ты ведь знаешь, что после того, как ты дал клятву, обратного пути уже нет и не будет. Ты все это знал еще пятнадцать лет назад, и я предупреждал, что однажды ты можешь пожалеть о своем решении, — Бриннэйн откинулся на стену, продолжая изучающе разглядывать друга.
— Я не жалею о своем решении, только лишь о правилах. — Ормондт устало закрыл глаза, но тут же снова их открыл и посмотрел на черноволосого. — Я пятнадцать лет служу верой и правдой и намерен так же служить и дальше, но демоны их всех побери, Алаис, разве я не заслужил свой маленький островок покоя и счастья?
Бриннэйн отвернулся к окну и некоторое время молчал, вглядываясь в темноту, подсвеченную белыми шарами, наполненными магическим светом.
— Ты уже там, откуда не свернуть, Ормондт, — он сказал это так тихо, что я едва расслышала. — С твоим уровнем нет пути назад. У твоего мальчика еще есть выбор, у тебя уже нет. Может, стоит отойти в сторону? Отступись, дружище.
— Нет, — ректор встал и посмотрел на приятеля сверху вниз. — Не в этот раз, Алаис, только не в этот раз.
— Но ведь ты уже увлекался, все мы увлекаемся рано или поздно. Да, рвать иногда бывает очень больно, но это проходит. Наша жизнь слишком длинная, все забудется. — Бриннэйн тоже встал и положил другу руку на плечо, сжав его и слегка встряхнув. — Ты не скроешь.
— Ты ведь не выдашь, — Ормондт с легкой насмешкой посмотрел в глаза Алаиса.
— Я, нет, ты это прекрасно знаешь. Но отцы-основатели легко считают с твоей ауры. Ты же знаешь, что забота не о тебе, это забота о девочке.
— Я не нарушу правила, условия будут соблюдены, — отчеканил лорд Ронан. — Но отказываться я не намерен, Брин.
Алаис вздохнул, разжал пальцы и потрепал Ормондта по плечу.
— Как знаешь, дружище, как знаешь. Я на твоей стороне, в любом случае. — Он потянулся и зевнул. — Пойдем спать. Твоя подопечная должна уже проснуться и ей, наверное, сейчас очень несладко.
— Да, пойдем, — кивнул ректор, первым направляясь к двери.
Даже не знаю, как я так быстро оказалась внизу лестницы. Там нырнула в тень и затихла, слушая шаги наверху. Лорды расходились по комнатам. О чем они говорили? Ничего не поняла, только время потеряла. Больше я не медлила, быстрым шагом направилась на кухню, залезла в холодильный шкаф и схватила графин с клюквенным морсом.
— М-м-м, — застонала я от наслаждения, хлебая холодный напиток прямо из графина. Как же хорошо-о. Вот бы еще не было так плохо, так вообще сказка.
На плечи мне легли руки, и я чуть не выронила графин с остатками морса. Ректор прижался ко мне сзади, и я попробовала освободиться. Он развернул меня к себе и заглянул в глаза. Вырываться сразу расхотелось, потому что такого взгляда я еще никогда не видела у этого сильного самца. Он казался беззащитным. Я сама обняла его, стремясь успокоить и приласкать.
— Не в этот раз, только не в этот раз, — прошептал Ормондт, стискивая меня с такой силой, что я чуть не задохнулась.
— Ты чего? — растерянно спросила я, поднимая голову.
Лорд Ронан улыбнулся, поцеловал меня в кончик носа, отчего я опять сморщилась, и он тихо засмеялся. Затем погладил по волосам, и головная боль отступила, как и все остальное странное недомогание.
— Пойдем спать, — сказал он.
Заметив, что это непривычное выражение исчезло из льдисто-серых глаз, я освободилась из его рук и направилась к выходу из кухни.
— Марсия, — позвал ректор.
— Я с тобой не разговариваю, — ответила я и вышла.
В спальню я вошла одна. Нырнула под одеяло и закрыла глаза, наслаждаясь совершенно здоровым состоянием. Наверное, это было похмелье. Нет, все, больше не пью с Оли его дурацкую самогонку. Лорд Ронан все не появлялся, и я решила, что он лег в другой спальне, сообразив, что я обижена. Когда сон снова подкрался ко мне, и глаза послушно закрылись, кровать скрипнула, принимая еще один вес. Пришел все-таки. Я перекатилась к нему на плечо, Ормондт потянулся ко мне, и я угрожающе сообщила, не открывая глаз:
— Укушу.
Снова раздался тихий смех, и целовать меня не стали, но и с плеча не согнали. Так-то оно лучше.
— Маленькая, — услышала я, засыпая, — книгу я тебе не могу отдать.
И я все-таки его укусила.
Глава 26
Проснулась я на удивление самостоятельно и даже раньше Ормондта. Приподнялась на локте и с интересом посмотрела на спящего лорда. Таким я его видела впервые. Ректор спал, закинув руку за голову. Волосы, распущенные перед сном, упали на лицо, и я тихонечко сдвинула их, чтобы не мешали рассматривать спокойное умиротворенное лицо. Грудь мерно вздымалась, дышал Ормондт глубоко и спокойно. Невольно вспомнились слова Сильвии про одного мужчину на всю жизнь. Вот интересно, это каждое утро можно видеть такого милого и совсем не грозного кота? Идея мне понравилась. Я потянулась и, едва касаясь, провела пальчиком линию, начиная ото лба и вниз к подбородку. Задержалась на губах, очертив их по контуру, потом обвела овал лица, еще привстала и аккуратно поцеловала. После выскользнула из кровати и направилась в ванную.
Стоя под струями теплой воды, я вспомнила, что завтра выходной день. Вот бы прокатиться в Эйлин и пройтись по лавкам. Одежку бы прикупить. Ормондт же не откажет мне, если сам поведет, а деньги у меня должны быть. Недавнее жалование я еще не получала, оно пришлось на время моего отъезда. Ой, Симус же волнуется, наверное. Как бы его предупредить, что со мной все в порядке? Надо и об этом с ректором поговорить.
Когда я вышла из ванной, он все еще спал. Вот ведь соня! Как вообще можно спать, когда я уже проснулась? Не-не-не. Я Сильвии подобного не позволяла, и Ормондту тоже не дам. Разбежавшись, я запрыгнула на кровать и уселась в ногах спящего лорда.
— Ормондт, — позвала я. — Ормондт. Ормондт. Мяу. Мяу-у. Ормондт!
— А? — он открыл глаза и посмотрел на меня мутноватым взглядом, находясь еще где-то за гранью реальности.
— Мяу, — радостно сообщила я.
— Сколько времени? — спросил ректор, потирая глаза и садясь на постели.
— Какая разница, я проснулась, — обрадовала я мир этой важной новостью.
Он с тихим стоном упал обратно на подушку, натягивая одело до уха. Я подобралась поближе.
— Ормондт!
— Марсия, еще час можно спать, — проворчал лорд Ронан. — Будь человеком.
Силька так же говорила, а потом не выдерживала и вставала, потому что мое требовательное "мяу" было не угомонить. Вот и сейчас я подползла вплотную к ректору, который успел снова засопеть, уселась в изголовье и нагнулась к самому уху.
— Ормондт, Ормондт...
— Кыш, — прозвучал хамский ответ.
— О-ормондт, — уже угрожающе протянула я.
Лорд повернулся ко мне, открыл один глаз и посмотрел, став совсем похожим на здоровенного наглого котяру.
— Марсия, ты вчера вроде со мной не разговаривала, — сказал он. Я насупилась, ожидая продолжения. — Подержи свое слово еще немного, хорошо, маленькая? — послал воздушный поцелуй и опять отвернулся.
Ах, вот так, да? Вот так, значит, да? Ну, ладно. Я снова слезла с кровати, уже молча, оделась и ушла из спальни, хлопнув дверью. Из спальни послышалось приглушенное ругательство, пролившееся бальзамом на обиженную кошачью душу. Спустившись на кухню, я обнаружила Бидди, уже вовсю снующую вокруг плиты. Домовиха заметила меня, дружелюбно улыбнулась и кивнула в сторону стола. С ней я спорить точно не собиралась, да и дело у меня к домовихе было. Потому, уплетая омлет, я раздумывала, как заговорить с Бидди о свидании с Хебером. С Оли-то у нее ничего хорошего не получилось. Хотя у хрыча со второго общежития и наглости побольше, и язык, как помело.
