Нельзя сказать, будто то, что в скором времени произошло, сильно обрадовало, для выражения подобной эмоции просто не было времени. Под гусеницей идущего на старшего Бельчонка танка сверкнула вспышка. После этого, танк никак на взрыв не отреагировал, лишь когда гусеница полностью смоталась с катков, машину развернуло вперёд кормой. Не воспользоваться подобным подарков самоназначенный бронебойщик не смог, и ещё до того, как башня танка закончила разворот, выстрелил в броню. Было видно, как в стальной плите появилась пробоина, вот только ни дыма, ни огня не было. После второго выстрела, уже в другое место, вначале появился сизый дымок, который начал быстро густеть. Совсем скоро, из обоих пробоин, как и бронезаслонок появились первые языки пламени. Правда, наводчик башенного орудия успел произвести выстрел, судить о его точности, ополченец не мог, так как было не до того. Любоваться на результат своей победы парню было некогда, так как ещё две машины застыли на поле и работали как неподвижные огневые танковые точки. Одна машина, чей борт уже имел относительно длинную царапину, оставленную бронебойной пулей, замерла весьма удачно, и загорелась после первого же попадания. Вот с третьей стальной махиной, не повезло, для того, чтоб её поджечь, пришлось менять позицию.
Что можно сказать? Тем временем как Старшак менял позицию, существенных изменений на поле боя не произошло. Оставшихся на ходу три танка тоже остановились, и не жалели боеприпаса. Миномётный обстрел стих, зато, залёгшие за боевыми машинами штурмовики, умело огрызались. Впрочем нет, один из неповреждённых танков, взревев двигателем, начал отползать назад — чётко по своему следу. Когда бронебойщик, воспользовавшись неглубокой канавой, видимо хозяева ближнего двора использовали её для отведения излишней воды с их участка ... Так вот, Бельчонок ещё полз к выбранной им позиции, а продуманный экипаж, подъехав на своей технике к её неподвижному собрату, начал толкать его в корму. Поэтому, через полтора метра продвижения получившегося тандема, прогремел второй взрыв, уже под другой гусеницей. Вот только должного результата, это не принесло, оба танка продолжили своё движение. Да. Самозванному противотанкисту вновь повезло, выгляни он из канавы на пару секунд раньше, имел не маленький шанс погибнуть от осколков гусеничного трака. А так, и без того оглушённый множеством близких разрывов, он, почти в упор всадил бронебойную пулю в моторный отсек танка-толкача. Обе машины замерли, а вот ожидаемого дымка, так и не появилось. Ругаясь на свою "косоглазость", боец запустил руку в вещмешок, извлекая новый патрон, когда с лёгким хлопком, из моторного отсека вырвались языки жаркого пламени. Поэтому, второй выстрел, поджог переднюю машину. Почти одновременно с этим, может быть на секунду позже, покидающий через башенный люк танкист, из экипажа, который использовал машину собрата для разминирования вражеской полосы обеспечения, выстрелом из пистолета в голову, убил Старшака. Вряд ли можно считать утешением то, что оба экипажа союзных империи танкистов, став для троих, вооружённых П.П. ополченцев предпочтительной целью, пали, не на долго пережив Бельчонка старшего.
Несколькими секундами позже, на лесной дороге, там, где остановился авангард колонны сводного карательного отряда республиканцев. Притаившись в лесу, метрах в ста от стоящих у обочины тягачей и гаубиц, Кам, решившись рискнуть и воспользоваться разведывательными дронами, наблюдал через камеру мини-разведчика, как капитан артиллерии получал приказ вернуться назад, на подходящую для развёртывания орудий площадку. То, что в охрану ему выделялась рота стрелков, заметно подняло щеголеватому, как будто сошедшему с плаката блондинистому офицеру настроение. Впрочем, это же слегка насторожило, ведь обычно, в лучшем случае, артиллеристы усиливались двумя, максимум тремя взводами пехотинцев. Что не облегчало задачи с разворотом обеих батарей, на неудобной для этого маневра лесной дороге. Однако, артиллеристы, не без помощи приданных им стрелков, с этой задачей успешно справились. Одновременно с этим разворотом артиллерии на сто восемьдесят градусов, стоящий рядом с Хордышем хлипкий с виду юноша, по основной специальности связист, по имени Кудама, через модем своей нейросети, доложил:
— Командир, эвакуация горожан окончена. Нам дали добро отходить.
— Как? Неужели уже всех эвакуировали?
— Нет, не всех. В Горлице остались те, кто не пожелал покинуть город. В основном те, кому и при оккупантах хорошо жилось.
— Это уже их дело. Есть ещё какие-либо новости? Или всё?
— Нет, не всё. Гром, и его рота, остались на ложных позициях, и собираются оборонять город.
— Что? Он что? Отказался выполнять наш приказ?
— Он из ополченцев. А они, нам присяги не давали.
— Вот идиот. Да духи с ним. Передай на базу, чтоб всех новоприбывших, перед тем как давать приют, заставили присягнуть нашему отряду на верность.
— Всех? Даже детей?
— Детям нет надобности присягать, они априори нонкомбатанты. А вот все женщины и мужчины, просто обязаны дать клятву верности. Не хочу, чтоб подобное неповиновение повторилось. Особенно в боевой обстановке.
— Слушаюсь.
— Да, я так и не понял. Заслоны у обоих деревень уже отводят? Или они тоже решили геройствовать?
— Под Пу́пково отводят, там, ополченцы понесли самые большие потери. Так же, там погибли оба наших сержанта, и почти все их подчинённые. В живых остался только связист, младший капрал Симов и двое его охранников. И то, они слегка контужены от близкого разрыва снаряда. Как только атака республиканцев захлебнулась, и они отошли, заслон начали эвакуировать. Только что доложили, что остался десяток прикрытия, которые через пять минут, перестанут имитировать присутствие, и покинут позиции в пешем порядке. Другой заслон, начнёт отход чуть меньше, чем через десять минут.
— Добро. Созывай нашу ДРГ, у нас появилась своя задача. Через десять минут после этого, включай все расставленные нами одноразовые глушилки радиочастот.
— Слушаюсь.
Ровно через сорок две минуты после получения приказа, обе батареи гаубиц, выехали на указанную в приказе поляну. Первым делом выгрузились стрелки из приданного охранения, и заняли круговую оборону. Только после этого, орудия начали разворачивать к бою. Прошло не так уж и много времени, как гаубицы были сориентированы, выставлены, станины разведены в боевое положение, а грунт раскопан сошником ... Получив нужные вводные, наводчики выставили прицелы на ноль, а заряжающие, приготовили первые, пристрелочные снаряды. Впрочем, освободившаяся обслуга, не теряя времени разгружала с кузовов машин боеприпас, раскладывая его по весу и прочим известным только им параметрам. Не теряли времени и связисты, развесив на деревьях антенны. Сам же радист, с лёгкой нервозностью щелкал тумблерами переключения радиочастот и упрямо крутил верньер.
— Господин капитан. — недоумевающе проговорил радист, отстранившись от ящика полевой радиостанции и виновато посмотрев на стоявшего рядом с ним офицера. — Кто-то глушит все наши частоты. Я не могу пробиться через помехи.
— Ищи свободную волну, младший капрал. Заглушить сразу всё невозможно. Не мне тебя учить.
— Это невозможно. Враг глушит всё, а не только наши стандартные частоты. Я пытался найти более или менее чистую волну за счёт тонкой подстройки. Но, всё тщетно.
— Много болтаешь, боец. Мне нужна связь, а не твои жалкие оправдания.
Дальше, их диалог был прерван самым бесцеремонным способом. Из подлеска, где должны были находиться посты внешнего кольца обороны, послышались частые, непонятные хлопки, а через несколько секунд, под ногами военнослужащих республики Гроита, тихо захлопали слабые разрывы, которые не оставляли нечего, кроме резко расширяющихся облачков сизого дыма. Не было ни осколков, ни ударной волны, однако, попавшие в эту дымку воины, после первого же вдоха, кулями падали на землю. Не было ни конвульсий, ни жуткого, выворачивающего на изнанку кашля, просто, засуетившийся под этим странным обстрелом военнослужащий падал, и мгновенно замирал. Ещё через десять минут, на поляну вышли партизаны, все сплошь в противогазах. Они, подстраховывая друг друга, контролировали покойников, делая по выстрелу в голову, после чего, вновь загрузив боеприпас в машины, свернули батарею и увели колонну по лесной дороге. Позже, в рапорте расследовавшей этот инцидент комиссии, будет написано: "Бандиты, расправившись с орудийной прислугой, захватили все гаубицы и боеприпасы к ним, после чего, скрылись в неизвестном направлении".
Все эти умозаключения намного позже будут подробно отражены в многочисленных актах и различных заключениях экспертов, а сейчас, происходили события, которые станут причиной того самого расследования. Поэтому, боевым группам неимоверно разросшегося отряда Мститель, приходилось постоянно реагировать на происходящие в режиме реального времени изменения. То есть, отвечать на каждый ранее не учтённый шаг неприятеля. Буквально через сорок одну минуту после уничтожения личного состава двух гаубичных батарей, как и их охраны, группе Кама, как самой ближней к некой точке событий, пришлось оставить колонну трофейной артиллерии, доверив андроидам, выполняющим обязанности водителей, самостоятельно довести технику до точки назначения. На крайний случай, роботы имели возможность активировать термические заряды, способные гарантированно вывести трофейное оружие из строя, а заодно, ликвидировать всё оборудование, которое по своему уровню, хоть немного превосходит современные технологии.
Забегая вперёд, можно сказать, что колонна успешно добралась до базы отряда "Неудержимый", где все трофеи были пущены в переработку. (Стволы орудий, успевших поучаствовать в боевых действиях, имели существенный износ. По стандартам воюющих армий, он был допустим, но, Кам и Первуша, не собирались терпеть такое сильное рассеивание снарядов.) Однако сейчас, не это было самым главным. Хордыш, не жалея ни себя, ни своих бойцов, спешил к Пу́пково. Там, по данным, полученным службой радиоперехвата, коллаборанты, понеся большие потери, стали лагерем, для оказания полноценной помощи своим раненным. Будь раненные только среди кампров, то командование могло и не позволить подобную задержку, однако, во время боя, снайпера партизан, по возможности старались выбивать командный состав. При этом, прикомандированные к ополченцам меткие стрелки, предпочитали не убивать офицеров, а причинять им тяжёлые увечья. По этой причине, был немедленно развёрнут полевой госпиталь, в котором, немногочисленные полевые хирурги, в первую очередь оперировали имперцев. Прислужники же, получив первую медицинскую помощь от санитаров, со стонами, или просто в беспамятстве, ожидали, когда доктора обратят внимание и на них.
Впрочем, те кому удалось уцелеть в этом бою, когда, как говорится, не имея ни единой царапины, или, что было намного чаще, отделались незначительными ранами, занялись любимым делом. То есть, поиском местного населения, которое, по их мнению, было обязано сочувствовать лесным бандитам. Как иначе объяснить то, что рядом с Пупково была организована отлично подготовленная засада. Естественно, во время этих поисков, при осмотре спешно оставленных домов, к "рукам бравого служивого люда", кое-что "прилипало". Впрочем, не это являлось самой удачной находкой. Следопыты, из числа потомственных охотников, смогли отследить, как и куда, ушли "бандитские прихвостни". Мало того, удалось разобрать, что селяне, дойдя до грунтовой дороги, разделились. По словам воспользовавшихся былыми навыками добытчиков пушнины и прочей убоины, меньшая часть селян погрузившись в машины уехала, куда именно, отследить невозможно. А вот остальные, загруженные скарбом как мулы, ушли в лесную глушь, где у них должны были находиться временные убежища. Прочем, такая толпа народа не могла не оставить чётких следов, по которым, можно без особого труда отследить все маршруты идущих пешком беглецов. Так что, через три часа, слегка избитые жители села, подгоняемые, когда пинками ноги, а когда и прикладом в спину, понуро брели по единственной улочки своего селения.
Глава 24
— Что замерла? Шала...! — прозвучал демонстративно яростный выкрик одного из вооружённых надсмотрщиков, а в воздухе, просвистел сплетённый из кожи пастуший хлыст и раздался похожий на пистолетный выстрел хлопок.
— О-ох! — вскрикнула не по погоде легко одетая пожилая женщина, и одновременно с этим изогнулась от обжегшей её спину острой боли.
— Что стала, старая?! Живее тащи труп к костру! Иначе, свяжу, да положу тебя рядом с этим трупом, и будешь там лежать, отдыхать, пока мы его не подпалим! Живьём спалю, старая!
— Эй ты, седобородый! — кричал уже другой полицай, с карабином за спиной, в руках которого была увесистая палка. — Кому было сказано! Уложил на дрова труп, и бегом за новым! Забью гада, если будешь филонить!
— Ну ты, рыжий ...!
Подобные окрики надзирателей, звуки ударов и вскрики боли, раздавались во всех концах бывшего поля брани. Полицаи, кутаясь в тёплую одежду, усердно стимулировали не по погоде раздетых сельчан. А их изрядно прореженное снайперами командование, то есть, имперские офицеры, тем временем трапезничали, отдыхая после тяжёлого боя. Небольшое уточнение, помогающие командирам сержанты имперской армии, как это положено по субординации, отдыхали в двух отдельных домах, но, не с меньшим комфортом. Только младшие командиры, приняв изрядную "дозу антистресса", не стеснялись высказывать своё мнение об умственных способностях варваров, да и не сдерживали мимолётные порывы страсти, хватая прислуживавших им молодок за самые сокровенные места. Вернёмся к офицерам, в отличии от своих подчинённых, господа расположились в самом большом, доме и утолив первый голод, молча сидели за столом, неспешно попивая местный самогон. Немаловажно, в отличии от сержантского состава, "белая кость" закусывала не старым салом, а хорошо пропечённым мясом поросёнка, или шоколадом из сухпайка. За господами, ухаживали четверо молчаливых девушек-подростков, которые натужно улыбаясь, временами с испугом посматривали в окна. Им было чего бояться. Там, помимо разгулявшихся полицаев, горланящих пьяным голосом различные песни, всё еще слышались осипшие крики трёх мальчишек-подростков, чьи руки предатели приколотили к воротам, предварительно поставив чем-то провинившихся отроков на цыпочки. К этому, стоит добавить вопли нескольких насилуемых полицаями женщин.
Несмотря на то, что Кам и его бойцы помимо модернизации тела, заметно усиливавшей выносливость и силу, ежедневно тренировались и не только на виртуальных тренажёрах с режимом миостимуляции, форсированный марш-бросок изрядно вымотал их всех, без исключения. Именно поэтому, ДРГ, не дойдя до Пу́пково приблизительно пять километров, стала лагерем, простояв около двадцати минут. Выпитый сразу после того, как у всех нормализировался пульс витаминно-протеиновый коктейль, а затем, сделанные перед последним броском инъекции боевых стимуляторов, помогли бойцам быстро восстановиться, и когда партизаны вышли к окраинам селения, никто не испытывал усталости, и не у кого не дрожали руки.
