— Чего же тратить время! — сжал кулаки Дори. — Пожиратели Гор уходят из-под Мории. У нас есть Кольцо, помогавшее преодолевать внушаемый ими страх. Нужно собирать ополчение! Мы очистим древнее царство от засевшей там нечисти! А эти, подземные... да пусть роют себе куда хотят! Так что нам надо разделиться, отправить гонцов в Эребор и в Железные Холмы, а также в Эриадор и в Лунные Горы — по всем нашим поселениям!

Горячий Дори вскочил на ноги, по обыкновению рубя перед собой рукою воздух. Ему никто не ответил. Молчание затягивалось, и тогда заговорил Бран — старый и бывалый гном, которого никто бы не смог упрекнуть в трусости.

— До самого Чертога Ожидания мне хватит теперь того, чего я натерпелся в Мории, — глухо сказал он. — Что ты сделаешь против этой Силы, Дори! Да, я знаю, ты не отступишь и падёшь с доблестью — но что до этого тем, кого ты поведёшь за собой и кто разделит твою участь? И кто пойдёт за тобой? Я, по крайней мере, второй раз не решусь...

Дори скрипнул зубами и заговорил со сдерживаемой страстью:

— Если мы все будем говорить так, славу и силу нашего племени ждёт позорный конец! Мы ни разу не схлестнулись с Пожирателями по-настоящему, а этому надо учиться, как говорил Грани. Не знаю, почему он молчит теперь! Может, на этих Пожирателей можно обрушить свод, может, устроить подкоп, может, пустить воду! Но нужно что-то делать.

Бран лишь махнул рукой и сел, не выказывая ни малейшего желания спорить с неистовым товарищем. Вместо него заговорил Балин:

— Откуда ты знаешь, Дори, что все подземные враги ушли из-под Копей? Откуда ты знаешь, не вернутся ли они? — Гном цедил слова медленно и равнодушно, словно по обязанности. — Откуда тебе известен предел их Силы? Мы ведь ничего так и не узнали ни об их природе, ни о намерениях, ни тем более об их уязвимых местах! Мы оказались опрокинуты после первого же столкновения, не успев ни понять, ни даже разглядеть что-либо! Ты надеешься на Кольцо, но скольких может оно защитить? — Балин пожал плечами. — Что же до меня, то, думаю, нам всем пора в Аннуминас. Там ещё вдоволь славного железа, хорошей работы и доброго пива. Идти вниз, — он вздрогнул, — у меня сил нет.

— Думаешь, они есть у меня? — тяжело взглянул на Балина Дори.

— Будет вам, — вдруг проронил Малыш. — Мы не удостоились внимания Пожирателей, они равнодушны к нам. И кто знает, заметили ли они вообще Хорнбори, да не треснет никогда плита над его ложем! Смотрите!

Он поднял согнутую в локте левую руку. По коричневому рукаву полз зеленоватый блестящий жучок. Малыш дунул, и лёгкого жителя травяной страны тотчас же унесло. Маленький Гном оглядел товарищей.

— Но разве я желал ему зла? — докончил Малыш. — Я мог и не заметить его, и даже то, что я поднял руку, ни о чём не говорит. Всё могло быть просто случайно.

— Красно говоришь, — усмехнулся Грани, его губы дрожали и кривились. — А вот у меня все поджилки трясутся, едва я всё это вспомню! Не место нам там, братья, не место! Что уж говорить — после драки кулаками не машут. Пусть тот, кто сильнее меня, пробует... А я в Аннуминас с Балином лучше подамся.

— И почему ты так упорно поминаешь Кольцо, Дори? — глядя в сторону, произнес робкой скороговоркой Вьярд. — Разве оно у тебя? Разве ты подполз к его погибшему хранителю? И вообще почему молчит Торин? Кольцо сейчас у него, от него всё и зависит.

Торин тяжело вздохнул и бросил на замершего перед ним Дори почти виноватый взгляд. Еще раз вздохнул, провёл рукой по топорищу и промолвил тихо, еле слышно:

— Я не пойду снова в Морию, Дори. Они сильнее нас, и что-то подсказывает мне, что судьба нашего племени на сей раз решится не в подземельях, а здесь, на поверхности.

При первых же словах Торина Дори страшно побледнел и пошатнулся; первый раз Фолко видел неистового гнома в таком отчаянии.

— Ты не пойдёшь... — почти простонал он сквозь зубы. — Проклятье на твою голову, на весь твой род до двенадцатого колена!

Дори отвёл прижатые было к лицу ладони, в глазах стояли злые слёзы, и вдруг сквозь них полыхнуло пламя его несдержимого гнева, свистнул рассёкший воздух топор.

— Один на один, трус, один на один! — крикнул он Торину. — Отдай Кольцо, предатель, отдай!

И Дори прыгнул вперёд. Никто не ожидал от него такого проворства, но кто же мог представить, что Малыш окажется ещё быстрее? Маленький Гном повис на плечах Дори, обхватив его руками и ногами; Дори не удержался и рухнул на траву; не теряя времени, Малыш вывернул оружие из его сразу ослабшей руки. Дори лежал уткнувшись лицом в траву и не сопротивлялся, плечи его вдруг предательски вздрогнули.

Торин не отскочил, не схватился за топор, даже не шелохнулся, оставшись сидеть как сидел.

— Оставь его, Малыш, — приказал он другу.

Тот заворчал, однако слез с лежащего Дори, по-прежнему не поднимавшего лица.

— Послушай меня, Дори, — мягко заговорил Торин. — Наши дороги расходятся — мне пришла пора понять, что же происходит на поверхности, ты решил бороться за глубины. Но разве мы должны расстаться врагами? Скажите, тангары, — обратился он к остальным, — что вы хотите делать дальше? В Морию никто, кроме Дори, идти не хочет. Куда же вы теперь направитесь?

— Мы — в Аннуминас, — бросил Балин.

— Кто еще? Строн, Скидульф, Вьярд, Бран...

— Мы вернемся к Голубой Луне, — мрачно отрезал Грани.

С ним, как всегда, оказались Гимли и Трор. Глоин, Двалин и Дори упорно молчали. Дори с трудом приподнялся, снизу вверх глядя на Торина.

— Что станете делать вы, братья? — спросил тот морийцев.

Двалин вздохнул и развёл руками.

— Отправимся к Одинокой Горе.

— Хорошо! Дори, ты с ними? — Торин шагнул вперёд и сунул руку за пазуху. — Я ещё не знаю, куда направлюсь, но скорее всего Кольцо Трора будет нужнее вам, а не мне. Дори! Возьми его.

Потрясённые гномы окаменели. Дори только глядел на Торина широко раскрытыми глазами. Тот шагнул к нему, протягивая на ладони блестящий золотой ободок. Дори вздрогнул и как-то растерянно и беспомощно оглянулся на морийцев.

— Бери, Дори, — глухо молвил Глоин. — Клянусь Морийскими Молотами, ты заслужил. Мы с Двалином пойдём с тобой и за тобой, повсюду!

Дори дрожащими руками принял Кольцо из легко разжавшейся ладони Торина и медленно надел его себе на палец. Постепенно его плечи распрямились, глаза блеснули новым огнём; он склонился перед Торином в низком, почтительном поклоне.

— Не знаю, заслужил ли я его, — тихо молвил он, разгибаясь. — Но клянусь вечным огнём Горна и священной бородой Дьюрина, принимаю его лишь для того, чтобы помочь возрождению Мории. Клянусь! — Он сжал кулаки, его голос дрогнул. — Теперь мы сможем отправиться в Эребор и привести оттуда не тринадцать, а тринадцать сотен тангаров! И тогда увидим, чья возьмет!

— Что ж, тогда нам нечего больше искать здесь, — подытожил Торин. — Людям тоже пора домой... Мы выступаем сегодня же!

— А куда же направишь свой путь ты сам? — вдруг спросил Торина Вьярд.

— Долго рассказывать, — усмехнулся Торин. — Да и не к чему. Я собираюсь лезть в дела людей, Вьярд, а ведь здесь это мало кто одобряет. Впрочем, совсем забыл. Малыш! Я не слышал твоего решения...

— У меня давно всё решено, — безмятежно отозвался грызший былинку Маленький Гном. — Куда вы с Фолко, туда и я. Мне в Аннуминасе делать нечего. Может, вам сгожусь...

Вечером того же дня, когда улеглась суматоха со сборами, Торин, Фолко и старый ловчий сидели на камнях неподалёку от Ворот Мории, любуясь великолепным летним закатом. Торин рассказывал потрясённо молчащему человеку об их подземных приключениях.

— ...Но самое главное, Рогволд, — это слова пленного орка. Появился новый хозяин, тот, кто собирает под свою руку остатки служивших предателю Саруману. Он болтал что-то о последнем бое с эльфами, о том, что на него поднимутся все его сородичи. Не забудь, расскажи об этом Наместнику, убеди его, чтобы тот не мешкал! Буря должна разразиться, и, чтобы встретить её, нужно иметь под руками достаточно войск. Пусть Наместник отправит гонцов в Лунные Горы, пусть они не жалеют золота и слов о старой дружбе и старом союзе между Соединённым Королевством и тангарами Запада, пусть любой ценой он добьётся того, чтобы хирд был наготове, чтобы наши отряды могли в любой день выступить к Столице. Хирд доберётся до Аннуминаса за семь дней, помни это! Семь дней, не меньше.

— Неужели война? — прошептал Рогволд, в волнении кусая губы.

— Кто ж знает? — пожал плечами гном. — Хотел бы я ошибиться! Но этот хозяин... Я знаю, что он — человек, больше, увы, ничего...

Они помолчали, затем Рогволд осторожно спросил:

— А все-таки куда ж ты сам, с Фолко и Малышом?

— Фолко я ещё не спрашивал, — ответил гном. — Сейчас вот и узнаем.

Хоббит поёжился. Куда теперь? Перед ним лежали необъятные просторы; так хотелось увидеть побольше! Но... сказать кому, насколько же ему надоело спать кое-как, подобно бездомной собаке! Он уже забыл, когда последний раз ему доводилось есть нормальный обед — то есть с шестью переменами и на добрых фарфоровых тарелках, а не из этих жестяных мисок! Родные, Милисента, дядюшка... А впрочем, чего он считает? Дело не окончено, поиск продолжается, и ему нужно идти вместе с друзьями.

— Я с тобой, — твёрдо ответил он.

— И вновь я скажу — славно! — радостно улыбнулся Торин. — А теперь послушай меня. Я долго думал над словами орка, и ничего иного у меня не выходит. Полагаю, что "хозяин", кем бы он ни был, обязан был добраться до Исенгарда, раз уж речь зашла о Сарумановом наследстве! Он либо уже прибрал его к рукам, либо готовится прибрать. Я собираюсь туда, друг хоббит. И может статься, это путешествие окажется поопаснее Пожирателей Гор! Это будет, впрочем, не такой уж большой крюк — до Исенгарда отсюда две недели ходу. Через полтора месяца мы будем уже в Тарбаде, Рогволд. Оттуда пошлём тебе весточку. Кстати, не забудь черкнуть пару слов на нашей подорожной — она пригодится нам на роханских рубежах.

Они прощались наутро — девять гномов уходили на запад со Следопытами; Дори, Глоин и Двалин намеревались перебраться через Багровые Ворота в Приречные Земли и далее в Эриадор; Малыш, Фолко и Торин направлялись на юг. Перед расставанием гномы и Фолко сошлись в тесный круг.

— Вот и окончился путь нашего отряда, — заговорил Торин. — Но мы не должны терять друг друга из вида. Дори! Как я смогу узнать о тебе и ваших делах?

— Мы доберемся до Эсгарота и оттуда напишем в Аннуминас, в "Рог Арахорна", — ответил Дори, изо всех сил старавшийся казаться спокойным. — Но раньше ноября не ждите вестей от нас! Пока ещё обоз перевалит через Туманные Горы... Ну а потом — вы знаете, где искать нас.

Они замолчали. В горле у хоббита встал комок — впервые он расставался с теми, с кем сражался плечом к плечу и делился дорожным хлебом. От нового, незнакомого чувства щипало в глазах. Он шмыгнул носом и, подняв голову, заметил, что стыдливо отворачиваются друг от друга и остальные.

— И будем помнить об оставшемся здесь, — со вздохом молвил Торин. — Да не потревожится никем покой его ложа...

Гномы молча склонили головы. Прощание окончилось, они стали расходиться. Фолко взобрался на спину своего пони и примотал к луке седла повод второй лошадки, навьюченной их дорожным припасом. Малыш — небывалое дело! — сам отдал столь ревностно сберегавшееся им пиво друзьям, оставив себе лишь небольшой жбан. К уже сидящим верхами Фолко и Торину подъехал Рогволд.

— Вам лучше всего будет добраться до роханских постов на Южном Тракте, — пряча под улыбкой печаль, сказал бывший сотник. — Они покажут кратчайший путь к Сторожевому Лесу вокруг Исенгарда, но сами в него не пойдут — о нём идёт дурная слава, хотя я не верю в эти бабьи сказки. Сейчас идите строго на юго-запад, не пройдёт и недели, как вы окажетесь на Тракте. Оттуда до Ворот Рохана ещё дней двенадцать.

— Я хотел напрямик, — возразил Торин. — Так у нас уйдёт лишь две недели вместо трех.

— Я бы не рисковал пересекать сейчас Дунланд, — покачал головою Рогволд. — Кто их знает, этих горцев, дурной они народ.

— Когда по левую руку от меня будет одна лига до гор, я не побоюсь никаких дунландцев, — гордо ответил Торин.

Они разошлись в разные стороны. Захлопали ремённые вожжи, лошади влегли в хомуты; тронули поводья и Фолко с Торином. Часто оборачиваясь, расходящиеся путники махали друг другу, посылая товарищам последний привет. Едва заметная тропка свернула вниз, к узкой и быстрой Сираноне, и Фолко потерял людей и гномов из виду.

Торин не последовал совету Рогволда, направившись прямо на юг вдоль неприступных скал Туманных Гор. Печальная местность с покинутыми домами и зарастающими дорогами уступила место лесистым предгорьям, долгим и крутым холмам, покрытым негустыми, прореженными многочисленными рубками лесами. По склонам холмов сбегали бравшие начало в горах чистые и быстрые речушки; над их прозрачными водами нависали густые кроны буков и грабов. После долгих недель подземных странствий глазам хоббита пришлось вновь привыкать к многоцветью мира.

Первые три дня они ехали по ещё сохранившимся кое-где дорогам; на четвёртый — их взор уже не встречал никаких следов человека, однако Торин бестрепетно повёл их в самую глубину предгорных лесов. Они держали горы по левую руку от себя, и с таким ориентиром нечего было бояться сбиться с дороги.

Сперва хоббит опасался встречи с какой-нибудь из бродячих разбойных шаек; он крепко помнил слова Теофраста о тайных поселениях лихих людей в этих краях; однако день шёл за днем, минула неделя, а они по-прежнему встречали лишь отпечатки звериных лап.

Как-то ночью хоббит ощутил было знакомое томительное удушье, неясный страх, подкативший липким комком к горлу, и понял, что Глубины исторгли на поверхность ещё одно свое порождение; однако путники уже были слишком далеко, чтобы это задело их по-настоящему, хотя хоббит и проснулся в холодном поту, судорожно схватившись за оружие.

Хороши и привольны были эти дикие края; впрочем, леса вскоре кончились, отступив на девятый день перед натиском широких травяных степей. Путники выходили к границам Дунланда.

Однако выбраться из длинных лесных языков на простор степной дороги оказалось куда как непросто. Вдоль границы леса деревья были свалены и нагромождены длинными, высокими засеками, тянувшимися далеко вправо и влево. Засеки содержались в порядке — нигде не было видно гнилья, да и мох покрыл лишь самые нижние стволы.

— Кто-то отгораживается здесь, — озабоченно бросил Торин, проехав вдоль немудрёного укрепления. — Пеший, конечно, перелезет... А вот как же нам?

— Кто же их делал? — спросил хоббит, торопливо оглядываясь по сторонам, точно ожидая появления из зарослей неведомых врагов.

— Мы ж не знаем, что осталось у нас за спиной, — кивнул Торин. — Наверняка какие-нибудь друзья-товарищи того Дрона, что ты, Малыш, поймал. Ладно, что гадать, надо выбираться.

Однако прошло немало времени, прежде чем им удалось соорудить намёт и перевести упиравшихся пони через завал. Вскоре они въехали на лизавший подножия гор степной залив. За ним на холме виднелись рощи, но вокруг уже начиналось царство трав. Здесь широкие степи Энедвэйта карабкались вверх по пологим склонам далеко оттянувшихся на запад предгорий Туманных Гор, оттесняя выше горные леса, и здесь лежала страна тех, кого хроники Средиземья именовали дунландцами, а как называли себя сами горцы, по-прежнему никто не знал. Помня предостережения Теофраста, Торин удвоил осторожность. Вскоре они миновали пограничный знак — резной деревянный столб, потемневший от дождей и ветров, покрытый изображениями оскаленных волчьих морд.