Затем Мейленфант перелез через спину Корнелиуса и стал оглядываться по сторонам в поисках портала.
Там. Это был круг цвета электрик, внутри которого виднелся диск чернильно-темной пустоты. Его цвет резко контрастировал с тускнеющим оранжево-красным фоном неба. Но он быстро удалялся. А когда портал окажется вне досягаемости, он исчезнет навсегда, и этот маленький островок человечества застрянет здесь навсегда.
Мейленфант поспешно подготовил трос, утяжеленный крюком, к которому все еще прилипла астероидная пыль. Прислонившись к спине Корнелиуса, он обмотал трос вокруг крюка и метнул его в сторону портала. Трос пролетел далеко в стороне от цели. Мейленфант подтянул его обратно, сделал еще одну попытку, торопливо разматывая трос. Он пробовал снова и снова.
Если Корнелиуса ослепило, значит, ему пришлось гораздо хуже. Но даже в таком состоянии он не терял способности мыслить. Он сразу понял, насколько важно ухватиться за портал, и, ослепленный, перегревшийся, попытался подать сигнал тому, кто мог наблюдать за ними.
Корнелиус был очень умным человеком.
На пятый или шестой раз крюк аккуратно пролетел в черное жерло портала, увлекая за собой разматывающийся трос. Он позволил тросу плыть дальше. На самом деле это было немного жутковато. Он видел, что крюк исчез сразу же, как только коснулся поверхности портала, а теперь и трос исчезал, утягиваясь в темноту.
Он начал осторожно, едва дыша, подтягивать трос обратно.
Боже мой, — подумал он. — Я тут пытаюсь поймать пространственно-временную червоточину. В любой другой день это показалось бы мне странным.
Трос натянулся.
Он осторожно, перехватывая руками, тянул его. Он чувствовал, как инерция их троих мешает движению. Но он был терпелив и старался не слишком сильно нагружать трос.
— Мы движемся...
В ухе у него раздался голос Корнелиуса, передаваемый по радио. Мейленфант поморщился и постучал по сенсорной панели на груди.
— Корнелиус? Вы меня слышите?
Голос Корнелиуса был сильно искажен помехами, как будто он кричал в морскую раковину, но его можно было разобрать. — Мы движемся? Вы...
— Да, я дотянулся до портала. — Он машинально добавил: — Думаю, теперь с нами все будет в порядке.
Корнелиус выдавил из себя хриплый смешок. — Я в этом очень сомневаюсь, Мейленфант. Но, по крайней мере, история продолжится немного дольше. Что с Эммой?
— Она еще не пришла в себя. Знаете, Корнелиус, иногда зрение восстанавливается. Несколько дней, неделя...
Корнелиус плыл рядом с ним, угрюмый, молчаливый.
Не обращай внимания, Мейленфант.
Они доплыли до портала. Тот возвышался над Мейленфантом, огромный, синий и загадочный, сверкающий на фоне краснеющего неба. Мейленфант потрогал поверхность, пытаясь придумать, как прикрепить к ней трос или крюк.
Он обсудил проблему с Корнелиусом.
— Просто держитесь за него, Мейленфант, — сказал он и заставил Мейленфанта повернуть себя, пока сам не сделал именно это, обхватив руками острый, как лезвие, край портала.
Мейленфант повернулся к Эмме. Она все еще была без сознания, но теперь, казалось, мирно спала. Он увидел легкий туман на ее лицевом щитке возле рта. Хотел бы я снять с нее этот чертов скафандр и дать ей попить.
Корнелиус вслепую повернулся. — Может, что-нибудь подвернется, Мейленфант. Вы ведь всегда так говорите, верно?
Да. — Да, я всегда так говорю. Как ваш скафандр?
— У меня закончился апельсиновый сок. И, кажется, подгузник переполнен... Мейленфант, какого цвета небо?
— Красное. — Мейленфант поднял свой золотой визор. Небо по-прежнему было ярким, просто равномерно светящимся, но не настолько, чтобы нельзя было смотреть на него незащищенными глазами. — Как раскаленные угли, — сказал он.
— Логично, — ответил Корнелиус. — В конце концов, наши рации снова работают. Значит, эта вселенная стала прозрачной для электромагнитного излучения. Радиоволны...
Эта вселенная. — О чем вы, Корнелиус?
— Мейленфант, как вы думаете, где мы находимся?
Мейленфант оглядел равномерно светящееся небо. — В каком-то газовом облаке. — Он попытался мыслить нестандартно. — Может, мы во внешних слоях красного гиганта?
— Хм. Если так, то почему небо было раскалено добела, когда мы сюда прилетели? Почему оно так быстро остывает?
— Не знаю. Может быть, облако расширяется...
— Вы видите источник? Центр? Какие-то неоднородности в свечении?
— Мне кажется, оно везде одинаковое. Да ладно вам, Корнелиус. У нас не так много времени на загадки.
— Думаю, мы попали в другую вселенную.
— В какую другую вселенную? Как?
Корнелиус выдавил из себя смешок, его голос был похож на шорох сухого, шуршащего листа. — Знаете, Мейленфант, у вас всегда были проблемы с целостной картиной мира. Вас, кажется, не смущала философская идея о портале, который мгновенно переносит в другое время. Что ж, теперь портал мгновенно, как и раньше, перенес нас в другую точку пространства-времени. Просто на этот раз эта точка находится в другой вселенной, где-то еще в многообразии.
— Многообразие?
— Совокупность всех возможных вселенных. Вероятно, одна из них связана с нашей.
— Связана? Как вселенные могут быть связаны?... Ладно, неважно.
Корнелиус повернулся, ничего не видя перед собой. — Черт, как же я хочу видеть. Нет никаких причин, по которым эта вселенная должна быть в точности такой же, как наша, Мейленфант. Большинство вселенных недолговечны, вероятно, их жизнь укладывается в планковское время.
— Сколько это?
— Десять в минус сорок третьей степени секунды.
— Даже кофе не успеешь сварить, да?
— Думаю, этой вселенной всего несколько часов от роду. Может быть, она только что расширилась после Большого Взрыва. Только представьте. Сам вакуум вокруг нас меняет свою фазу, подобно тому, как пар конденсируется в воду, высвобождая энергию, которая подпитывает это грандиозное расширение.
— Так что же это за свечение, которое мы видим?
— Реликтовое излучение. — Корнелиус, дрейфующий в красной пустоте, обхватил себя руками, словно ему было холодно.
— Как вселенные могут быть разными?
— Если в них действуют разные физические законы. Или если константы, определяющие эти законы, отличаются друг от друга...
— Если бы мы попали в Большой Взрыв, то, как мне кажется, нам бы повезло, что мы не поджарились.
— Думаю, портал создан для того, чтобы защитить нас. По крайней мере, в какой-то степени.
— То есть, если бы мы были достаточно умны, чтобы взять с собой такие предметы роскоши, как воздух, вода и еда, то смогли бы пережить все это?
— Возможно.
— Тогда куда же делся Майкл?
Корнелиус вздохнул. — Не знаю.
— Кальмар Шиина прошла через портал и оказалась в будущем. На семьдесят пять миллионов лет ниже по течению. И смотрит на Галактику.
— Я помню, Мейленфант, — сухо ответил Корнелиус.
— Так почему же мы не последовали за ней?
— Думаю, дело в радиоприемниках Фейнмана. В том примитивном, который мы собрали в Фермилабе. В том, что было в головах у "синих", у Майкла и остальных. Послания из будущего изменили прошлое. То есть наше будущее. Да. Река времени повернула в другое русло.
— Если это не будущее...
— Я думаю, это прошлое, — прошептал Корнелиус. — Самое глубокое прошлое.
— Не понимаю.
— Конечно, нет, Мейленфант. С какой стати вам это понять?
— Корнелиус. Мне кажется, небо становится светлее.
Это было правдой; покраснение, казалось, сошло на нет, и на небе снова появился ярко-оранжевый цвет.
Мейленфант сказал: — Это плохо, верно? Мы приближаемся к Большому Сжатию. Мы только что пережили Большой Взрыв, а теперь сталкиваемся с Сжатием. Одна чертовщина следует за другой.
— Мы не можем здесь оставаться, — прошептал Корнелиус.
Мейленфант посмотрел на пылающее небо, попытался представить, как оно сжимается вокруг него, как заполняющее его излучение сжимается, разбегаясь по стенам Вселенной, как газ в поршне, становясь все горячее и горячее. — Корнелиус, здесь будет жизнь? Разум?
— Маловероятно, — прошептал Корнелиус. — Наша Вселенная была большой, просторной и долгоживущей. В ней было много места для самоорганизации структур, атомов, звезд, галактик и людей. Здесь же даже атомы просуществуют всего несколько часов.
— Тогда в чем смысл? Пустая Вселенная, без жизни, без разума, которая исчезнет через несколько часов? Почему?
Корнелиус закашлялся. — Вы не к тому обращаетесь с этим вопросом.
Мейленфант собрал остальных — Корнелиус свернулся в позу эмбриона, Эмма спала, раскинув руки и ноги, как морская звезда, а на ее ноге болтался страховочный трос, — и встал лицом к порталу.
Небо становилось все ярче и жарче, переходя по спектральной шкале от оранжевого к желтому. — Опустите щитки.
Корнелиус опустил свой золотой солнцезащитный козырек, протянул руку и сделал то же самое с козырьком Эммы.
Мейленфант обнял Эмму за талию и крепко сжал руку Корнелиуса. Он без сожаления повернулся спиной к меркнущему безликому небу и потащил их обоих в портал.
Маура Делла:
В Хьюстоне было жарко, душно и неспокойно. Каждый раз, когда она спешила из терминала аэропорта к машине или из машины в отель, воздух окутывал ее, как одеяло.
Казалось, что это место больше не приспособлено для людей.
Она заселилась в отель, приняла душ, переоделась и поехала на машине в Космический центр имени Линдона Джонсона при НАСА. Машина въехала на территорию центра со стороны шоссе 1 НАСА, и она проехала мимо сверкающих, но устаревших лунных ракет: недавно отреставрированных, совершенно бесполезных и тщательно охраняемых от нового поколения антинаучных фанатиков.
Ее встревожили подавленность и угрюмость сотрудников службы безопасности НАСА, оформлявших ее въезд на территорию. Настроение в Хьюстоне в целом было мрачным, люди, с которыми она сталкивалась, были взвинчены и раздражены. Она знала, что у Хьюстона есть свои проблемы. Местная экономика сильно зависела от нефти и химической промышленности и особенно сильно пострадала из-за колебаний и обвалов на рынках, вызванных слухами о супертехнологиях, которые разрабатывали "синие" дети и которые в одночасье сделали бы устаревшими технологии, основанные на использовании ископаемого топлива. Но она приехала сюда с робкой надеждой на то, что хотя бы в НАСА — где, ради всего святого, работают одни ракетостроители — реакция на происходящее в мире будет более зрелой. Но, похоже, страх и неуверенность, охватившие всю страну, проникли и сюда.
За ней приехал Дэн Истебо. Он повел ее через территорию комплекса, мимо массивных черно-белых зданий и желтеющих газонов, в душном мареве. Дэн выглядел нетерпеливым и раздраженным, его рубашка промокла от пота. По ее просьбе он провел здесь целую неделю, изучая планы, макеты, проектную документацию и сметы, чтобы ввести ее в курс дела.
Маура была включена в состав международной рабочей группы под руководством ООН, которая занималась изучением феномена "синих" детей и управлением всеми аспектами, связанными с ним. А она, в свою очередь, включила в состав группы Дэна Истебо, хоть тот и был против.
Дэн привел ее в корпус 241, где, как оказалось, НАСА десятилетиями проводило эксперименты по созданию систем жизнеобеспечения. Теперь этот корпус стал центром деятельности НАСА в ответ на призыв правительства вернуться на Луну и создать там базу рядом с детьми.
Дэн говорил: — Ничего грандиозного — технологии не намного сложнее, чем на космических станциях. Модули будут запускаться на лунную орбиту по отдельности, соединяться друг с другом, а затем опускаться на поверхность Луны максимально близко к куполу, под которым живут дети. Пара роботизированных бульдозеров засыплет модули реголитом, чтобы защитить вас от радиации и прочего, и вот вам готовая лунная база.
Дэн провел ее по макету жилого модуля — опрокинутого цилиндра с койками, сенсорными экранами, простыми кухнями и ванными комнатами. Большая часть оборудования была собрана из крашеных деревянных панелей, но Маура хотя бы получила представление о масштабах и планировке. Ей пришлось ползти от одного убежища к другому по гибким трубам — это было непросто, но, вероятно, в условиях лунной гравитации, составляющей одну шестую от земной, было бы легче. Все это располагалось в огромном помещении, похожем на ангар. По потолку двигались стационарные краны, а на полу валялось много всякого хлама: древесная и металлическая стружка, стопки чертежей, каски. Ощущение спешки и импровизации было почти осязаемым.
— Похоже на стоянку для передвижных домов, — сказала она.
— Ага, — ответил Дэн. Он тяжело дышал после того, как прополз по трубам. — Только жить там будет еще хуже. Помните, что вы никогда не сможете открыть окно. Электроэнергия будет вырабатываться солнечными батареями. Инженеры рассматривают вариант с простыми рулонными шторами, которые можно будет растянуть на акрах лунной поверхности или закрепить на стене кратера. Их можно будет перемещать в течение лунного дня. Чтобы пережить двухнедельные ночи, им понадобятся радиоизотопные термоэлектрические генераторы.
— Еще ядерные материалы, Дэн?
Он пожал плечами. — В краткосрочной перспективе выбор невелик. Мы ограничены тем местом, куда высадились дети, — в кратере Тихо, одном из самых суровых мест на Луне. Согласно старым планам НАСА, астронавты должны были колонизировать полярный кратер, где можно было бы целый лунный день греться в лучах солнца и где было бы достаточно льда для добычи. А теперь нам придется тащить наверх все, каждый грамм расходных материалов. По крайней мере, на первых порах.
Он провел ее в следующее помещение, похожее на ангар. Там стояла единственная конструкция: надутый купол из какой-то оранжевой ткани с толстыми трубами снаружи. Он был около двух с половиной метров в диаметре и полтора метра в высоту. Маура увидела, как маленький робот с камерой пробирается в купол через что-то похожее на выдвижной шлюз.
— Это второй этап, — сказал Дэн, — концепт-дизайн обитаемой конструкции. У нас есть купол, надуваемый изнутри, с самораскрывающимися колоннами для прочности и винтовой лестницей в центре.
— Что за ткань?
— Бета-ткань. Из нее делают скафандры со времен "Аполлона-11". НАСА — довольно консервативная организация. В этом куполе будет частично автономная экосистема, основанная на водорослях. Медики изучают возможность электрической стимуляции мышц и костей, чтобы компенсировать воздействие низкой гравитации. Также начнется добыча реголита. Луна не так богата ресурсами, как астероид С-типа, открытый Мейленфантом, и по большей части она сухая, как кость. Но из лунной пыли можно сделать неплохой бетон. В лунных породах содержится 40 % кислорода по массе, а также кремний для производства стекла, стекловолокна и полимеров; алюминий, магний и титан для отражающих покрытий, машин и кабелей; хром и марганец для сплавов...
— На Луне живут за счет того, что дает природа.
— В том-то и идея. Они работают над тем, чтобы остаться там надолго, Маура.
Он подвел ее к кофемашине. Коричневая жижа была бесплатной, но невкусной. Отсутствие свежего кофе было одним из последствий мини-коллапса мировой торговли: мелочь, но раздражающая, исчезновение того, что она всегда воспринимала как должное, предвестник новых плохих новостей.
