— Подними голову, — говорит он, и я, не прекословя, исполняю приказ.
Кристиан медленно заводит резинку за голову, и я слепну. Одновременно резинка удерживает наушники. Кристиан встает с кровати. Я все еще могу слышать его, но меня оглушает собственное дыхание — частое, прерывистое, выдающее мое возбуждение.
Кристиан берет меня за левое запястье и аккуратно пристегивает его к столбику кровати. Длинные пальцы проводят линию по всей длине руки. Ах! Его прикосновение рождает во мне сладкую дрожь. Я слышу, как он заходит с другой стороны и пристегивает правое запястье. И снова его пальцы гладят мою кожу. Боже правый... Я готова взорваться. Ну почему это так эротично?
Став в ногах кровати, Кристиан берет меня за обе лодыжки.
— Подними голову, — снова говорит он.
Я подчиняюсь, и он рывком подтягивает меня к себе. Теперь наручники удерживают мои руки на весу. Вот черт, я не могу пошевелить ими. Трепет предвкушения и мучительный восторг сотрясают тело. Я чувствую влагу между ног. Разведя их в стороны, Кристиан поочередно пристегивает мои лодыжки к столбикам. Я лежу, распятая на кровати, полностью в его власти. Меня пугает, что я не вижу Кристиана, и вся обращаюсь в слух, но слышу лишь, как глухо колотится сердце.
Неожиданно с тихим щелчком просыпается к жизни айпод. Одинокий ангельский голос заводит нежный мотив, его подхватывает другой, еще один, и вскоре небесный хор выпевает внутри моей головы древний, древний гимн. Но что это? Никогда раньше я не слышала такой музыки.
Что то непередаваемо нежное касается моей шеи, спускается к горлу, мягко скользит вдоль грудной клетки, лаская грудь, обводя соски. Это же мех! Меховая перчатка?
Рука Кристиана неспешно опускается ниже, обводит пупок, гладит бедра. Я предвкушаю продолжение... и эта музыка... эта небесная музыка в моей голове... мех скользит вдоль лобка... вот он уже между ног... вниз, вдоль бедер... мне почти щекотно... вступают еще голоса... каждый ведет свою партию... они сливаются в блаженную гармонию, подобную которой трудно вообразить. Я успеваю уловить слово "deus",12 значит, поют по латыни. А меховая перчатка движется вдоль рук, возвращаясь к груди. Соски твердеют под нежными прикосновениями. Я задыхаюсь, ожидая, что мех сменят пальцы Кристиана.
Неожиданно мех уступает место замшевым волокнам. Флоггер повторяет путь меховой перчатки, и я снова разрываюсь между ласковым поглаживанием и пением. Сотни голосов у меня в голове свивают небесный гобелен из золотых и серебряных нитей, замша ласкает кожу... О боже... внезапно все обрывается. Резкий удар обжигает живот.
— Ааааа! — кричу я.
По настоящему мне не больно, немного щиплет, но меня застали врасплох. Следующий удар сильнее.
— Ааааа!
Мне хочется закрыться руками, вскочить, убежать... или остаться, предвкушая боль. Я ни в чем не уверена, ощущения слишком новы. Я не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Еще удар. На этот раз поперек груди. Я снова кричу. Кричу от наслаждения, боль терпима, даже приятна, нет нет, довольно! Кожа поет в унисон с музыкой, я с каждым ударом все глубже погружаюсь в тайники души, где дремлют самые отчаянные фантазии. И мне это нравится.
Удары вдоль бедер, короткие хлесткие удары по лобку, по ногам, и снова по туловищу, снова вдоль бедер. Удары не прекращаются, пока музыка не достигает кульминации. Неожиданно она обрывается. Замирает и плетка. Музыка вступает снова... и на меня обрушивается град ударов, заставляя стонать и корчиться от сладкой муки. И снова тишина... лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.
Кровать прогибается под весом его тела, и музыка вступает вновь. Вероятно, он поставил запись на повтор. Теперь путем, который прочертил мех, следуют нос и губы Кристиана... шея, горло... он целует, посасывает кожу, опускаясь ниже, к груди. Ах! Его язык терзает мои соски, пока рот занят одним, пальцы теребят другой. Вероятно, мои стоны заглушают музыку, но я их не слышу. Я забываю себя, без остатка растворяясь в Кристиане... растворяясь в небесных голосах... в ощущениях, которые сильнее меня. Я полностью отдаюсь на милость его искусных рук и губ.
Кристиан опускается ниже, его язык обводит мой пупок... вслед за мехом и плеткой. Я стону. Он целует, посасывает, покусывает мою кожу... двигаясь все ниже и ниже. И вот его язык добирается туда. Туда, где сходятся мои бедра. Я запрокидываю голову назад и кричу, я зависаю на самом краю — и тут Кристиан останавливается.
Нет! Он опускается на колени между моих ног и освобождает одну лодыжку. Я вытягиваю ногу... закидываю ее на Кристиана. Он освобождает вторую лодыжку. Его руки массируют и растирают мои затекшие конечности. Затем Кристиан сжимает мои бедра и приподнимает меня вверх. Я выгибаю спину, плечами упираясь в кровать. И вот, стоя на коленях, одним мощным движением он входит в меня... о черт... я снова кричу. Я уже ощущаю содрогание оргазма, но внезапно Кристиан замирает. О нет! Сколько еще продлится эта мука?
— Пожалуйста! — умоляю я.
Он стискивает меня сильнее... предупреждая? Его пальцы впиваются в мои ягодицы... я задыхаюсь... выходит, он это нарочно? Очень медленно Кристиан начинает двигать бедрами... мучительно медленно. О черт, когда это закончится? В хор вплетаются новые голоса... и его движения убыстряются, еле заметно, он полностью контролирует себя... двигаясь в согласии с музыкой. Но я уже не в силах терпеть эту муку.
— Пожалуйста, — умоляю я на последнем издыхании. Кристиан резко опускает меня на кровать и сам опускается сверху, удерживая свой вес на руках, и с силой входит в меня. Музыка достигает кульминации, и меня накрывает сокрушающий оргазм, самый сильный из всех, мною испытанных. Кристиан кончает вслед за мной. Три мощных толчка, на миг он замирает и опускается на меня сверху.
Сознание — где бы оно ни плутало — возвращается. Кристиан отодвигается от меня, музыка доиграла. Он вытягивается на кровати, освобождая мое правое запястье. Я издаю стон. Кристиан быстро отстегивает левый наручник, сдергивает маску с моего лица, вынимает наушники из ушей. Щурясь в приглушенном мягком свете, я встречаю его пристальный взгляд.
— Привет, — тихо произносит он.
— И тебе привет, — смущенно бормочу я.
Губы Кристиана трогает улыбка, он наклоняется и нежно целует меня.
— Ты справилась, — шепчет он. — Повернись.
Черт! Что он собирается делать?
Глаза Кристиана теплеют.
— Хочу растереть тебе плечи.
— А... тогда ладно.
Я перекатываюсь на живот. Я смертельно устала. Кристиан начинает мять и поглаживать мои плечи. Я издаю громкий стон — у него такие сильные, такие умелые пальцы. Кристиан целует меня в макушку.
— Что это была за музыка? — бессвязно бормочу я.
— Spem in alium, мотет для сорока голосов Томаса Таллиса.
— Грандиозно...
— Я всегда хотел трахаться под эту музыку.
— Так для вас это впервые, мистер Грей?
— А вы как думали, мисс Стил?
Я снова издаю стон — его пальцы и впрямь творят чудеса.
— И для меня это в первый раз, — сонно бормочу я.
— Хм... у нас с вами многое впервые, — сухо замечает Кристиан.
— Так о чем я болтала во сне, Кри... господин?
На миг его руки замирают.
— Много о чем, Анастейша. О клетках и клубнике... о том, что хотите большего... о том, что скучаете обо мне.
Слава богу.
— И все? — с явным облегчением спрашиваю я.
Кристиан вытягивается рядом, лежит, подперев голову локтем, и строго смотрит на меня.
— А вы чего боялись?
Вот дьявол!
— А вдруг я обозвала вас во сне самовлюбленным болваном и заявила, что в постели вы безнадежны?
Кристиан сводит брови на переносице.
— Для меня это не новость, однако вы меня заинтриговали. Что вы скрываете, мисс Стил?
Я с невинным видом хлопаю ресницами.
— Ничего.
— Анастейша, вы безнадежны, когда дело доходит до вранья.
— Я думала, после секса вы решили меня рассмешить, но это не смешно.
— Я не умею смешить.
— Мистер Грей! Неужели на свете есть что то, чего вы не умеете? — восклицаю я.
Он улыбается в ответ.
— Увы, в этом смысле я совершенно безнадежен.
В его голосе столько гордости, что я прыскаю от смеха.
— И я.
— Приятно слышать, — тихо говорит он, наклоняется и целует меня. — Но ты точно что то скрываешь, Анастейша. Скоро я займусь тобой всерьез.
Глава 26
Я просыпаюсь, словно от толчка, и рывком сажусь на кровати. Во сне я падала с лестницы. В комнате темно, Кристиана нет. Что то разбудило меня, какая то тревожная мысль. На будильнике пять утра, но я выспалась. Странно. Ах, да, часовые пояса, в Джорджии сейчас восемь. Вот черт... не забыть про таблетку. Я скатываюсь с постели. Что бы ни разбудило меня, я благодарна неизвестному благодетелю. Слышны тихие звуки рояля. Кристиан играет. Я должна это видеть. Люблю смотреть, как он музицирует. Схватив с кресла халат, я крадучись выскальзываю в коридор, на ходу запахивая полы и прислушиваясь к печальным звукам, доносящимся из гостиной.
Окруженный со всех сторон темнотой, Кристиан сидит в луче света, его волосы отливают медью. Он выглядит голым, хотя на нем пижамные штаны. Кристиан играет самозабвенно, захваченный печальной мелодией. Я наблюдаю за ним из темноты, не спеша выйти на свет. Мне хочется обнять его. Кристиан кажется потерянным, грустным и очень одиноким, но, возможно, все дело в музыке, исполненной глубокой скорби.
Доиграв пьесу до конца, он на мгновение замирает и начинает снова. Я подхожу ближе, словно бабочка, привлеченная светом... сравнение заставляет меня улыбнуться. Кристиан поднимает глаза, хмурится и снова опускает взгляд на клавиши.
Вот черт, неужели он злится, что я помешала ему?
— Почему ты не спишь? — с мягким упреком говорит Кристиан.
Что то тревожит его, я чувствую.
— А ты?
Он снова поднимает глаза, на губах играет улыбка.
— Вы меня браните, мисс Стил?
— Совершенно верно, мистер Грей.
— Не спится. — Он хмурится, на лице мелькают гнев и раздражение.
Игнорируя его гримасы, я смело сажусь на крутящийся стул, кладу голову на обнаженное плечо Кристиана, любуясь тем, как его ловкие, умелые пальцы ласкают клавиши. Запнувшись лишь на миг, он доигрывает пьесу до конца.
— Что это? — спрашиваю я тихо.
— Шопен. Опус двадцать восемь, прелюдия ми минор номер четыре, если хочешь знать.
— Я хочу знать все, чем ты занимаешься.
Он прижимается губами к моим волосам.
— Я не хотел тебя будить.
— Ты не виноват. Сыграй другую.
— Другую?
— Ту пьесу Баха, которую играл, когда я впервые у тебя осталась.
— А, Марчелло.
Кристиан начинает, неторопливо и старательно. Его плечо ходит под моей головой, и я закрываю глаза. Грустная проникновенная мелодия окружает нас, отдаваясь эхом от стен. Она пронзительно печальна, печальней Шопена, и я растворяюсь в ее трагической красоте. Отчасти мелодия отражает мои чувства. Мое страстное желание узнать этого невероятного мужчину, понять, что гнетет его душу. Пьеса заканчивается слишком быстро.
— Почему ты играешь только печальную музыку?
Я поднимаю голову и заглядываю Кристиану в глаза. В них — тревога. Он пожимает плечами.
— Тебе было шесть, когда ты начал играть? — не отступаю я.
Кристиан кивает, его смущение все явственнее.
После паузы он говорит:
— Я начал заниматься, чтобы порадовать приемную мать.
— Боялся ударить в грязь лицом перед идеальным семейством?
— Можно сказать и так, — уклончиво отвечает он. — Почему ты встала? Не хочешь отоспаться после вчерашнего?
— На моих внутренних часах восемь утра. Время принимать таблетку.
Он удивленно поднимает брови.
— Хорошая память, — тихо замечает он. Кажется, мне удалось произвести на него впечатление. Губы Кристиана кривятся в улыбке. — Только не забывай, что теперь ты в другом часовом поясе. Сегодня выпей таблетку на полчаса позже, завтра — добавь еще полчаса. Постепенно войдешь в график.
— Хороший план, — бормочу я. — А чем мы займемся в эти полчаса? — Я невинно хлопаю глазами.
— Есть несколько вариантов, — усмехается он, серые глаза сияют. Я отвечаю ему страстным взглядом, внутри все сжимается и тает.
— Можем поговорить, — предлагаю я тихо.
Кристиан поднимает брови.
— Есть идея получше.
Он тянет меня к себе.
— Разговорам ты всегда предпочитаешь секс, — смеюсь я, усаживаясь у него на коленях.
— Особенно с тобой. — Кристиан зарывается носом в мои волосы и поцелуями прочерчивает дорожку от уха к горлу. — Скажем, на рояле, — шепчет он.
О боже! При мысли о сексе на рояле тело охватывает возбуждение. На рояле!
— Кое что я хочу выяснить прямо сейчас, — шепчу я, хотя пульс уже начинает ускоряться. Внутренняя богиня закатывает глаза, тая под его поцелуями.
— Вам только дай волю, мисс Стил. И что же вам не терпится выяснить? — шепчет Кристиан, зарывшись носом в мой затылок и продолжая целовать меня.
— Кое что о нас, — тихо говорю я, закрывая глаза.
— Хм, что именно? — Он прерывает поцелуи, дойдя до плеча.
— Кое что о нашем контракте.
Кристиан поднимает голову, вздыхает и пальцем проводит по моей щеке.
— Контракт подлежит обсуждению, — хрипло произносит он.
— Подлежит обсуждению?
— Вот именно, — улыбается он.
Я недоуменно смотрю на него.
— Но ты был так непреклонен!
— Это было давно. В любом случае, правила обсуждению не подлежат.
Его лицо суровеет.
— Давно? Что это значит?
— До того, — он запинается, в глазах появляется тревога, — как мне захотелось большего.
— Вот как...
— Кроме того, ты уже дважды была в игровой комнате, но до сих пор не бросилась бежать от меня со всех ног.
— А ты ждал, что побегу?
— Чего бы я ни ждал от тебя, Анасейша, ты никогда не оправдываешь ожиданий, — замечает он сухо.
— Давай уж выясним все до конца. Ты хочешь, чтобы я подчинялась правилам, но только им?
— За исключением игровой комнаты. Я хочу, чтобы там ты следовала духу контракта, а во все остальное время лишь подчинялась правилам. Тогда я буду уверен в твоей безопасности и смогу быть с тобой, когда захочу.
— А если я нарушу правила?
— Тогда я накажу тебя.
— А как насчет моего разрешения?
— Я в нем не нуждаюсь.
— А если я скажу "нет"?
Мгновение Кристиан смотрит на меня озадаченно.
— Нет так нет. Я найду способ тебя убедить.
Я встаю с его колен. Кристиан хмурится, в глазах удивление и тревога.
— Значит, наказание остается.
— Только если ты нарушишь правила.
— Я хочу перечитать контракт, — говорю я, пытаясь вспомнить детали.
— Сейчас принесу.
Внезапно его тон становится сухим и деловитым.
Он встает и изящной походкой удаляется в кабинет. Ну вот, сама напросилась. Мне бы не помешала чашечка чаю. Обсуждать будущее наших отношений в половине шестого утра, когда у Кристиана что то не ладится в бизнесе — ну не глупо ли? Я иду на темную кухню. Где выключатель? Зажигаю свет и наливаю в чайник воды. Таблетка! Порывшись в косметичке, которую забыла на стойке, я быстро глотаю таблетку.
