— Лерочка! — воскликнула Жанна, всем своим видом излучая радость, в которой чувствовалась наигранность. — Вот так сюрприз! Что Вы здесь делаете? Работаете?
Женщина с улыбкой, которая не сходила с ее лица, окинула взглядом униформу Леры и блокнот в руках.
— Добрый день, Жанна! Да, я теперь здесь работаю.
— Боже, как давно мы не виделись! — продолжала счастливо заливаться та. — Два года? Три? — она с сожалением покачала головой и бросила взгляд на свою спутницу. — Как время летит! Как у Вас дела, милая?
— Спасибо, все хорошо, — улыбнулась ей Лера. — Что Вы будете заказывать? — спросила она у обеих.
Жаннин длинный ноготь с безупречным маникюром пробежался по меню. Почти на каждом пальце было по золотому перстню.
— Пожалуй, салат из шпината, чай без сахара и какое-нибудь низкокалорийное пирожное.
— Хорошо, — Лера записала номер столика и заказ в блокнот. — А Вам? — обратилась она к блондинке.
— А мне салат из тунца, кофе и две булочки с помадкой.
— Сейчас принесу.
Когда Лера зашла за перегородку и была уже на полпути к кухне, до ее слуха донеслось:
— Слушай, это что Карпатова? А что случилось? Почему она здесь официанткой работает?
Это была пухленькая подруга Жанны.
— Рая, ты что, ничего не знаешь?! — послышался удивленный голос собеседницы. — Ах, да! Ты ведь только недавно приехала и еще не в курсе.
Раз речь зашла о ней, Лера притормозила и, пользуясь тем, что женщины ее не видят, решила послушать разговор.
— Представляешь, — с воодушевлением продолжила Жанна, — она бросила Никиту пару лет назад. Как поговаривают, ушла к какому-то мужику.
— Да, иди ты! — не поверила ей Рая. — Насколько я помню, Никита — это тот потрясающий мужик, который всегда вечеринки зажигает? — последовала короткая пауза. — Да, не может быть! На него же все бабы заглядывались!
— Фу, Рая! Что за слово 'бабы', — сделала замечание ей Жанна.
— Ну, женщины, — отмахнулась та. — То есть ты хочешь сказать, что она вот так взяла, да и ушла от него?
— А я о чем тебе толкую!
— Она что, совсем дура? От такого мужика? У него же и деньги есть, и сам хорош, и... — добавила она, понизив голос: — Я слышала, что и в постели он не промах...
Послышался возмущенный возглас Жанны, но Раю это не остановило.
— А что?! Мне Танька говорила. Она врать не будет. А к кому ушла то?
— Не знаю, никто не видел. Но по слухам какой-то женатик. У него семья и двое детей, поэтому они и не расписываются. Он ей даже квартиру купил для встреч.
Лера готова была сгореть со стыда! К горлу подкатила тошнота, а тело охватил жар. Ее щеки сейчас, наверное, пылали ярче пожара.
Так вот, значит, как о ней думают люди! А эти две сплетницы?! Как им не стыдно?! А еще приличные женщины!
— Это надо же, променять такую хорошую жизнь на статус любовницы! — возмущалась Рая. — Совсем ума нет! А с виду такая приличная, такая интеллигентная! Недаром говорят: в тихом омуте черти водятся. Никиту жалко, — участливо добавила она.
— Но самое главное, — продолжила сплетничать Жанна, — она ради своего мужика собственного ребенка бросила! Бедная девочка сиротой при живой матери растет!
Больше уже Лера выдержать не могла! Прижав ладонь к губам, едва сдерживая рыдания, она кинулась к выходу из зала.
— Лер, ты куда...? — осеклась Света, столкнувшаяся с ней в дверях.
Понимая, что еще немного, и она не выдержит, Лера сунула той в руки свой блокнот с ручкой и выскочила вон. Забившись в подсобке за стену из коробок и ящиков, Лера села на деревянный поддон, уткнула лицо в ладони и горько заплакала.
От испытанного ею стыда и накатившей боли она не могла дышать. Всхлипы вырывались из ее горла судорожными толчками. Горе от людской несправедливости неподъемным камнем давило на легкие и сердце, удушая на корню робко возрождающийся внутренний свет и надежду на возможное счастье.
'Боже, за что же ты так со мной?!' — беззвучно кричала Лера. — 'Не я ли доверилась Твоей мудрости и Твоему проведению? Почему же Ты теперь возводишь барьеры между мной и людьми? Неужели я опять сбилась с пути? Или...' — на ум пришла притча о ветке, — 'Ты так жестоко испытываешь мою веру в Тебя?'
Как же порой несправедлива бывает жизнь! Как же ей не потерять веру, когда подорвано само доверие?
'И как вообще могут ее судить те, кто погряз в гонке за длинным рублем и удовольствиями?!' — с возмущением думала она. — 'Те, кто глядит на роскошный, цветущий сад этой действительности из золотых клеток, выстроенных ими самими же? Разве смогут они из-за прутьев разглядеть то, что находится за брызгами того фонтана, или за поворотом той тропинки, или за тем кустом жасмина, боясь распахнуть дверцу и вылететь на свободу?'
Лера застонала, вспомнив, что именно явилось причиной ее слез.
Если бы они только знали, как ее саму изо дня в день терзает мысль о том, что ее дочь не с ней! Ведь это не ее выбор! Как часто Лере хотелось сдаться, все бросить и сойти с дороги, по которой ей сейчас приходилось брести в полном одиночестве! Но что-то всегда удерживало ее от этого трусливого шага. Она чувствовала, что эта жизнь дает ей последний шанс, и другого такого уже не будет.
Будь ее воля, она бы...
Но перед глазами нескончаемой чередой проносились лица как знакомых, так и совершенно неизвестных ей людей, в глазах которых она видела лишь непримиримое осуждение, прожигающее в ее истерзанной душе огромные, сквозные дыры.
Глава 42.
Стоя в окружении толпы, она силилась им что-то объяснить, но негодующий рев голосов сводил на нет все ее попытки. Казалось, что люди вот-вот разорвут ее на части!
Все это до безумия напоминало Дэну времена инквизиции, когда шла жестокая, неоправданная охота за человеческими жизнями. Не хватало только костров и священников.
Встревоженный не на шутку, он приблизился к ним настолько, насколько это вообще было возможно. Тела стояли так плотно, что не было ни единого просвета, поэтому в попытке протиснуться Дэну пришлось пустить в ход локти, но и это не помогло. И только его высокий рост позволял видеть всю картину целиком.
— Чего тебе не хватает??? — ревела толпа.
— Я всего лишь хочу счастья, — тихо отвечала она им, низко понурив голову. Так тихо, что Дэну пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать ее.
— И чем же твое счастье отличается от нашего? — продолжала наседать толпа. — Чем тебя не устраивает такая жизнь, как у всех? Дом, семья, муж, дети, деньги... Что еще нужно?
— Этого не достаточно...
Чем громче неистовствовала толпа, тем безжизненней становился ее голос, словно та яростная злоба, что изрыгалась в пространство, заливала черной патокой ее внутренний свет.
— Тебе этого мало?! — возмущенно взревели люди.— Чего же ты хочешь?
— Любви...
— А разве это не любовь?— с удивлением вопрошали те, кто умудрялся ее еще расслышать.
— Нет, — ее голос встрепенулся, в нем появилась надежда на то, что она сможет достучаться хоть до кого-нибудь из них. — Понимаете, то, что вы называете любовью, всего лишь является телесным ее проявлением. Настоящая, целостная любовь — это когда одна душа соединяется в едином порыве с другой душой. Когда смотришь в глаза любимого, и мир вокруг тебя меркнет и перестает существовать. Есть только ты и он! Границы между вами начинают таять, плавиться от переполняющих вас чувств, и вы перемешиваетесь, растворяетесь один в другом, как два невесомых облака...
Ее глаза были широко распахнуты, а лицо сияло воодушевлением. Голос набирал силу, а слова звучали, как сладкая музыка.
— Любовь — это когда твое и его сердца бьются в одном ритме, в унисон! Когда не нужно слов, и ты чувствуешь все то, что чувствует он! Одни мысли, одни желания, одни порывы на двоих! Когда...
— Хватит! — грубо оборвали ее одни.
— Ты просто сумасшедшая! — с издевкой выплевывали другие. — Где живет такая любовь? Ты сама-то ее видела?
— Да, — едва слышно прошептала она. — Я ее видела...
В ее раскрытых, влажных от непролитых слез глазах теперь плескались боль и отчаяние. Отчаяние от того, что те так ничего и не поняли.
Это надо же — одиночество в целой толпе людей!!!
Боже, как хотелось Дэну навсегда стереть это из ее глаз! Заполнить ее душу своей любовью до краев, чтобы не осталось ни единого свободного местечка, где могла бы схорониться хоть капля горя или тоски! Он хотел прорваться к ней, сказать, что отчаянно любит ее, увидеть, как исчезает тревога из ее глаз, и они наполняются счастьем. Дать понять, что она никогда больше не будет одинока, что он ее обязательно найдет. Даже если ему придется перевернуть вверх тормашками весь этот чертов безумный мир!
Но люди сжались еще плотнее, хотя казалось, что это уже просто невозможно.
Дэн подпрыгивал, кричал, звал ее, но возмущенный рокот монстров, наседающих на нее, заглушал все звуки вокруг. Отчаяние захлестывало все его существо. Он боялся не успеть помочь ей, боялся, что у нее не хватит сил противостоять этим людям.
Рванувшись сквозь толпу из последних сил, ... он проснулся.
* * *
Дэн снова был в своей комнате. Сердце готово было выскочить из груди, громким стуком разрывая тишину в ушах. В голове все еще звучал ее тихий, убитый голос сквозь бешеный рев толпы.
Сон был так реален, что Дэн уже не сомневался в том, что только что видел там свою единственную.
И она была обычной женщиной!
И она ждала его!
И она была в отчаянии!
Что же он мог сделать?
Дэн устало потер глаза. Он чувствовал себя совершенно разбитым, как будто только что выдержал пятичасовой марафон по подиуму. Было только два часа ночи, но волнение не даст ему уснуть.
Пришлось встать и пойти на кухню. Многие люди использовали теплое молоко в качестве успокоительного. Не попробовать ли и ему данное средство, а потом попытаться заснуть снова?
Доставая молоко из холодильника, наливая его в ковшик и ставя на плиту, Дэниел не переставал думать о том, как же мучительно медленно двигается колесо судьбы, вращающее жернова человеческой жизни! Какое оно тяжелое и неповоротливое! И сколько усилий приходится прилагать реке времени для того, чтобы хоть на дюйм сдвинуть его с места.
Так как же можно ускорить его вращение?
* * *
— Трейси, — позвал Дэн женщину.
— М-м-м? — откликнулась она, не отрываясь от колонок с цифрами.
Они сидели в подвальном помещении, которое оборудовали под студию. За стеной ребята отрабатывали уже, наверное, в десятый раз аранжировку их новой песни.
— А что, если нам устроить мировое турне? — Дэн водил пальцами по поверхности стола.
Трейси подняла голову и посмотрела на него. Внимательно следя за ней, он видел, как ее глаза приобрели осознанное выражение. На какое-то время она погрузилась в свои мысли, держа во рту кончик ручки, и прокручивая в уме только ей видимые варианты, а потом заключила:
— Вообще то..., неплохая идея. А главное, ко времени. Сейчас многие так делают. Можно заработать денег для продолжительного тайм-аута. И вы сможете подготовить песни для нового альбома, и я, наконец, смогу заняться устройством своей личной жизни.
Внутри Дэн ликовал, хоть и не показывал этого. Все складывалось, как нельзя лучше.
— Я бы хотел проехаться по всему миру, насколько это возможно, — выдал он.
— Зачем?
— По-моему, это неплохая возможность повысить рейтинг группы. И ...я просто хочу побывать в других странах.
Трейси снова задумалась. Музыка за стеной смолкла, и в дверь просунулась голова Гарри.
— Дэн! Пошли, прикинем, что получилось, — позвал он.
— Да, сейчас иду, — кинул ему Дэн через плечо. — Ну, так что, Трейси?
Женщина с полуулыбкой переводила взгляд с него на гитариста, в то время как сам Дэн, не отрываясь, смотрел на нее и с нетерпением ждал ответа.
— Вы о чем это? — поинтересовался Гарри, открывая дверь шире и входя в комнату.
— Да вот, Дэн просит тут мировое турне организовать...
Мужчина присвистнул. Дэниел даже не обернулся. Его глаза буравили менеджера, и Трейси сдалась.
— За раз объехать все просто невозможно, — перешла она на деловой тон. — Можно разбить турне на три этапа: сначала гастроли по США, — Дэн понимал, что у нее в там свой личный интерес, — затем Европа, а потом и страны Азии. Такой вариант устраивает?
Дэн согласно кивнул и взглянул на самого непредсказуемого участника группы. Он сам был готов на что угодно, но последнее слово все равно оставалось за ребятами.
Гарри пожал плечами:
— Почему бы и нет? Но в первую очередь нужно спросить у Бена.
— А как скоро можно это устроить? — проявил нетерпение Дэн.
— Так, дай подумать... Сейчас июль, значит где-нибудь к сентябрю — октябрю. В любом случае, с учетом небольших перерывов подобное турне может занять полгода.
— А ускорить процесс можно?
— Конечно, нет! Думаешь, так легко все организовать? Да и что за спешка? — Трейси подозрительно смотрела на него. — Если бы я тебя не знала, то подумала, что у тебя проявление звездной болезни. На славу потянуло. Это я должна дергаться в желании скорее от вас избавиться. Пока замуж не выйду, с места не тронусь! И так могу пойти на уступки и совместить наши концерты в Америке со свадьбой. Имей совесть, Дэн!
— Извини, Трейси, я об этом не подумал. Тебе виднее, — смирился он.
Он понимал, что и так уже добился многого. Не стоит искушать судьбу.
— Тогда зови остальных, обговорим.
* * *
Обстановка чешского кабачка при колоритной гостинице до боли напоминала Дэну их английские пабы. Тот же полумрак, такие же длинные деревянные столики с удобными скамьями, только официантки были в местных национальных нарядах. Может быть, поэтому все они чувствовали себя здесь свободно, как дома.
Был уже вечер, поэтому здесь было довольно таки много посетителей, которые негромко переговаривались между собой. И в основном это были заезжие туристы из других стран, поскольку разговоры за столиками шли на различных языках.
Звучала негромкая, спокойная музыка и со всех сторон раздавался непрекращающийся ни на минуту стук столовых приборов о тарелки.
Вся мужская братия их группы сошлась на том, чтобы заказать общее блюдо с домашними колбасками и печеным картофелем, и только Трейси выбрала для себя рыбу и отварные овощи. Теперь они, расслабившись, за непринужденной и неторопливой беседой дожидались, когда принесут заказ.
Дэниел, внутренне усмехаясь, незаметно наблюдал за тем, как Пол, сидящий напротив него, строит глазки девушке за соседним столиком. Та пришла сюда с отцом, поэтому Дэну было интересно, ограничится парнишка только флиртом или попытается завести новое знакомство. Как и большинство молодых людей его возраста, Пол был охоч до женской половины человечества, полон нерастраченной сексуальной энергии и веры в то, что жизнь — это сплошное удовольствие. Молодость, веселый нрав и относительная известность играли определенную роль, и помогали парнишке без препятствий получать желаемое.
Не то, что Дэн. Он никогда не мог столь свободно и непринужденно общаться с людьми, поэтому он немного завидовал раскованности Пола. И ему оставалось лишь с улыбкой и снисходительностью наблюдать за игрой молодости со стороны. Дэн относился к Полу, как к младшему брату.
