— Что-то я себя не очень понятно чувствую... Что происходит?..
— Гол, Джем. Гол! Тибидохс побеждает со счетом 14:7! Сборная Тибидохса победила!
Глава 48. Теперь уж зелено-красный
— Предлагаю выпить за бесстрашие, которое не удержало Сашу от того прыжка дракону в глотку!
— Да, это было нечто. Скажу честно: я очень испугалась за свой пылесос. Надеялась, что Рома все же догадается его поймать, а то я к "Мечте" уже так привыкла!..
— Конечно, додумался! Ты бы мне потом голову откусила, не сделай я этого.
— Это уж точно. Хорошо, что Агнесса мне голову не оторвала.
— Еще оторву. Ты не расслабляйся!..
— Чувствую, что ночка сегодня будет беспокойной...
Команде-победителю было предложено остаться в гостевой башне, да бы на ночь глядя не лететь в такую даль. Все единогласно согласились. Никому не хотелось добиратся почти на ощупь. Заснут и мало в какую гору врежутся. Да и холодно через горы летать. Так что было решено оставаться. Даже Бессмертник Кощеев остался, вот только его и еще нескольких гостей развлекала директор с другими своими подчиненными. А тут шла своя праздничная пьянка.
В башню было благоразумно ограничен вход, дабы все желающие восстановить справедливость нетрадиционными методами остались в не зоны досягаемости. Тибидохцы учтиво приглашали и команду соперников, которые тоже немало сил положили на этот матч. Те, за исключением семикурстников Хаффлпафа и Рейвенкло, согласились. Вот только некоторые тосты они не поддерживали, да и Тибидохцы открыто издевались лишь над отсутствующими. Девушки держались скромнее, а вот Бред пил так, будто сам член зарубежной команды. Катя, успевавшая везде вставить слово, и на шаг от него не отходила, постоянно что-то нашептывая и довольно улыбаясь. Гриффиндорцы шестикурсники тоже держались немного сдержано. Том вот вообще не понимал: зачем его тащили, ведь он совершенно не хотел идти на чужой праздник. А вот Джереми вообще вначале был расстроен, но быстро раскрепостился, когда речь зашла о драконах. Раньше же не верил, что дракон мог кого-то безвредно проглотить. Теперь ему было чем поделиться с остальными.
— Предлагаю выпить за Огонька! Если бы не он, то нам бы самостоятельно пришлось устранять игроков другой команды!
— Меня не устронили! Я просто неудачно свернул!..
— Ага. Дима вон вообще свернуть не мог. В пламя вошел и целым остался. Мгновенно в игру вернулся. Вот только пылесос жалко.
— Да, хорошая вещь была.
— А я помню, как он его впервые приволок на стадион. С таким умным видом вскочил на него и почти моментально упал!
— И я помню! Я тогда еще сам не мог свою первую швабру никак оседлать.
Заметив непонимание на лицах Хогвардцев, Катя начала еще один рассказ из их общего прошлого. Она так же добавила несколько своих деталей и только некоторые из них другие поспешили опровергнуть. Хорошо, что все сидели на мягких матах в комнате восточного стиля, в ином случаи кто-то мог бы и упасть на пол со смеху. Так же все просто хорошо повалялись, заливаясь смехом. Лишь успокоившись, они снова потянулись к своим бокалам.
— А я хочу предложить тост за того, благодаря которому праздник происходит все же на нашей улице.
— Да! За того, кто не побоялся ввязаться в свирепую схватку двух драконов.
— За того, кто себя не щадил, отдавая пас и влетая в поток пламени.
— За тебя, Дима!
— Дима!
— Дима?
— А где он?
— Дима?..
— Питер, ты не знаешь?.. А где Питер?
На мгновение повисла тишина.
— Ну, за Диму, которому сейчас важнее кто-то другой!
— За Диму!
— И Питера! — повисла еще одна пауза.
— И за Питера!
* * *
— Какой же нудный этот Кощеев! Не будь он представителем Магшества — давно бы отправил ко всем чертям. Стоп. Он же, вроде, бессмертный... И назначен пожизненным представителем... Черт! Неужели я его еще не раз встречу?!
Дроклов стянул полотенце, предоставляя волосам немного подсушиться самостоятельно. Ему казалось, что знакомство с Бессмертником уж точно не пошло на пользу никому. А вот распитие непонятной смеси его приготовление, не имея возможности отказаться или хоть выплеснуть ее куда-нибудь из-за соседства по столу, добила преподавателя окончательно. Даже подбадривающие и намекающие гримасы Лимпфона не вдохновляли. Выдержки не хватало. Просто и даже грубо извинившись, Гектор встал и вышел. Оказавшись за дверью, он просто бегом направился к себе в комнату. Уже тогда профессор понял, что ему предстоит освежить знакомство с "белым братом".
Ванная была самым приятным и правильным решением. Вот только все прошло слишком спокойно. Тайно (узнай кто — ему не жить) Гектор ожидал скрипа двери и Лимпфона на пороге. Не случилось. Надежда начала угасать, когда он вышел в кабинет. Там тоже никого не было. Темно. Лишь стеклянные пробирки отражают тусклый свет палочки и обручальное кольцо неустанно полыхает. Никаких объятий сзади. Никакого внезапного поцелуя в ушко. Неужели Волтер подумал, что ему настолько паршиво и решил не беспокоить? Будто его присутствие беспокойство. Дроклов хохотнул и обнял себя за плечи. Халат все еще держал тепло, но скоро станет прохладней. Уже почти начало лета, а в подземельях по-прежнему холодно. Может отопление провести?
Гектор шагнул в сторону своей комнаты и краем глаза заметил что-то странное. Поднеся палочку ближе, он увидел небольшую коробочку с бантиком на своем столе. Секунд десять поразглядывав ее, Дроклов взялся за бантик. Крышка поднялась вместе со всем остальным. Хмыкнув, он поставил палочку в одну из пробирок и взялся за коробочку двумя руками. Теперь-то крышка поддалась запросто. Убрав ее, Гектор заглянул внутрь. Слишком мало света, чтобы разобрать. Преклонив коробку, тряхнул ее, и на руку выпало содержимое. Легенькое такое. Поднеся ладонь к палочке, Дроклов чуть на пол не грохнулся. На его руке был Шальманаский карний, который еще называли цветком любви. Достаточно редок и трудно доступен, чтобы стать символом такого чувства. Радуясь, что и в этот раз Лимпфон вернулся назад целым и невредимым (он уж точно заметил бы), Гектор аккуратно налил в пробирку воды и опустил туда стебелек цветка. Интересно: сможет ли он вырастить такой же, чтобы самому потом преподнести подарком?
Подойдя к своей двери, Дроклов бросил последний взгляд на полученную прелесть и хотел войти. Он открыл свою дверь лишь чуть-чуть и наружу мгновенно начал вытекать свет свечей. Улыбка стала шире, и он поспешил распахнуть полностью.
— Давно ждешь?
— Да уже и замерзнуть успел.
— А вот не надо делать мне такие прекрасные голые подарки!..
Сбросив уже почти остывший халат, Гектор поспешил к любимому горячему телу, так красиво возлежащему на его кровати.
* * *
— Питер? — комната отозвалась пустотой. — Серьезно, куда он мог подеваться?..
Это был последний вариант, где Дима намеривался искать Питера, и опять прокол. После такой напряженной игры, бегать по замку в поисках одного конкретного гриффиндораца было одной из самых паршивых идей. Самой паршивой она стала тогда, когда и в спальне Питера не оказалось.
Пройдя вглубь, Дима сел на его кровать и перебрал все варианты еще раз. Вроде ни одного места не упустил, вроде и хорошо смотрел, а может где-то просчитался? Может он не на оном месте стоит, а перемещается?
— Наверное, еще и туда, где я уже был. Что же мне делать? — Дима откинулся на постели и разложил руки. — Неужели это моя награда за столь отчаянный поступок? Да что он вообще...
Рука нащупала какую-то выпуклость между матрасов. Стараясь не упустить этого места, Дима перелез и спустился на пол. Подняв простыню, он увидел торчащий клочок бумаги.
— Что это?
Бумага была старой, пожелтевшей и сложенной несколько раз причудливыми способами. Покрутив ее несколько раз, Дима приложил к ней кольцо. Ничего не произошло. Потом он вспомнил, где находится и достал палочку. Касание ею тоже ничего не дало. Слизеринец уже хотел положить бумагу обратно, но его взгляд увидел стоящую рядом кровать Стива. Смутно что-то припоминая, Дима еще раз посмотрел на листок.
— Винс говорил, что Питер чем-то шуршал и что-то говорил. Что же он говорил?.. — бумага не давала подсказок. — Открой свою тайну?
"А больше ничего не хочешь?" — прописалось и почти сразу исчезло.
— Винс говорил что-то про хорошее или про нехорошее?.. Я не замышляю ничего плохо.
"Вот и иди куда шел!"
— Я не замышляю ничего хорошего.
"Что близкое... Сохатый"
"Но не совсем!.. Мягколап"
— Что же?.. Что еще говорил Винс?.. Клятва? Клятва. Клянусь, что не замышляю ничего хорошего.
"Ладно — сойдет. Лунатик"
Чернила впитались и проступили новые. Дима прочел:
— Карта Мародеров. Создатели: Сохатый, Мягколап, Лунатик и Червихвост. Странно. Это они со мной только что разговаривали?
Развернув бумагу снова, Дима увидел схему первого этажа Хогвардса, передвигающиеся отпечатки ног и плавающие следом записки. Сначала поразившись, а потом, вчитавшись, Дима снова поразился. Довольная улыбка снова играла на его лице — теперь-то он понял: как Питер узнавал про его постоянное место нахождения. Отследив Винса и Стива в своей комнате, Дима понял, что туда дорога ему закрыта, и продолжил поиски. Обнаружилась Гостевая башня, где так и продолжали находиться члены его команды и несколько других игроков. Еще он заметил Бессмертника Кощея, который очень медленно пробирался вдоль восточного коридора на третьем этаже. Больше там никого не наблюдалось, так что останавливаться на этом Дима не стал.
Главная цель до сих пор была не достигнута. Питер продолжал прятаться даже на этой всевидящей карте. Позже стало понятно почему. Питерсон обнаружился идущим от Астрономической башни. Ее Дима проверил чуть ли не первой, так что второй раз туда заглядывать не спешил. Пришлось просмотреть все этажи, а он под самой крышей ходил. Теперь-то найти Питера будет намного проще. Точнее Дима так думал. Питерсон шел вдоль северного коридора на шестом этаже и внезапно остановился. Постоял немного, подошел к стене и пропал. Глаза у слизеринца на лоб точно полезли. Просто так взять и пропасть.
— Как? Куда?!
Больше нигде на карте его видно не было — Дима проверил дважды. Тяжело вздохнув, он понял, что если хочет найти беглеца, то начинать надо с того коридора. Благо, что он в Гриффиндорской башне.
* * *
Дима уже дважды прошелся вдоль этого коридора и никакого проку. Это лишь еще одна галерея заброшенных картин — короткий путь к кабинету Прорицания. Картины не то, что разговаривать не хотят, — люди на них или отсутствуют, или грубят, отбивая любое желание общаться. Питера и след простыл. Тяжело вздохнув, Дима еще раз сверился с картой. Наблюдая за своими следами, он еще раз шел по коридору. Вот то место, где пропал Питер, но тут лишь голая стена. Не зная что уже предпринять, слизеринец оперся спиной на стену.
— Питер, ну где ты?
Легкий скрежет и кажись стена сзади отошла. Дима отскочил и застыл, наблюдая как гладкий камень (секунду назад точно таким был) преобразовывался в тяжелую деревянную дверь с изображением вьющегося плюща. Он протянул руку, но понял, что ручки не было. Так и застыл стоять на месте, не понимая что делать. Пожав плечами, Дима приложил руку к дереву и попробовал толкнуть. Древесина поддалась. Хмыкнув, Загорный еще немного поднажал и поспешил войти (дверь же может и передумать).
Дима не мог понять: куда попал, и потому не заметил, как дверь за его спиной опять стала каменной стеной. Ему казалось, что он снова в своей комнате, до переезда Винса, вот только... объемом она как-то увеличилась... да и камина со всеми этими картинами не было. Это было слишком странно, чтобы воспринимать все как виделось. Его кровать или же очень удачная копия, была застелена привычным покрывалом со слизеринской змеей и занавешена балдахином; ковер был в точности, как в его комнате, но опять же, размером больше; такой же стол, с книгами, бумагами и перьями, похоже, даже его недоделанная работа по Защите лежала. Вот только окошка под самым потолком не было. Тут окон вообще не наблюдалось. Казалось, что это комната во внутренней части замка находилась. Да еще и этот камин с мягким ковриком... и диван... прям, как у него в загородном домике. Стоп! Точно такие же, как в загородном домике. Даже рамка с общей фотографией есть. Но вот картины. У Димы глаза на лоб полезли. Таких картин он уж точно не мог бы нигде увидеть (тут же смог!..) по той простой причине, что фотографировать в таких ситуациях ЕГО не смог бы никто! Странно было видеть себя улыбающегося на картине метр на полтора, с другой смотрел он же, но уже в форме для квиддича. Другая картина вообще отображала Диму спящего. На еще одной он пытался приготовить какое-то зелье и усердно думал, что делать дальше.
Дима шагнул вглубь, чтобы рассмотреть более мелкие картины, которыми была завешена вся противоположная стена. Пол скрипнул, а потом уже ковер приглушал все движения. В комнате было настолько тихо (только поленья в камине трещали), что слизеринец моментально услышал шорох ткани. Застыв, будто воришка в чужом доме, он наблюдал за кроватью, откуда звук и донесся. Почти сразу раздвинулся балдахин и на Диму выглянул немного растрепанный Питер.
— А я и не знал, что Выручай-комната и людей материализует...
— Ну, не знаю, но мне следовало больших усилий, чтобы тебя разыскать. Вот, — Дима подошел ближе и протянул карту.
— О, а я думал, что она это место не показывает, — Питер забрал карту и, поднявшись с кровати, направился к горящему камину.
— Не показывает, вот мне побегать и пришлось. Знаешь, а ты действительно знаешь эту школу лучше. Я ее почти всю оббежал, прежде чем...
— Зачем ты пришел?
— А?
— Ты меня искал. Нашел. Зачем ты пришел?
— Ты пропал сразу после матча, даже слова не сказал и...
— Потому, что мне нечего сказать! — Питер с силой ударил по каминной полке. — Я проиграл, Дима. Моя команда игру не выиграла, я даже не смог тебя удержать подальше от драконов. Так что мне говорить? Да, я проиграл наш спор. Хм... Не зря я подумал, что это был какой-то неразумный спор. 'Что ты станешь мои', — повторял я. Звучало хорошо, но немного глупо. Да и не я это предложил. Теперь же, когда все позади, я жалею. Все, что между нами было, сводилось к одному дуратскому спору...
— А говорил, что сказать нечего...
— Зачем ты пришел? Чтобы лишний раз напомнить мне, чтоб я оставил тебя в покое? Зачем же?.. Я свое слово держу. И знаешь, что!.. — Питер резко развернулся и не сумел договорить, получив пощечину.
— Вот, значит, каким ты меня видишь?.. Отлично. Спор, говоришь? Так вот, теперь слушай меня!.. — учитывая то, что в силу своего роста Дима не мог приподнять Питера за грудки на уровень своих глаз, он сделал наоборот, — потянув его за них же вниз. — Если ты думаешь, что все сводилось к этому спору, то ты ошибаешься. Если считаешь, что та ночь стала результатом твоих домогательств, то заблуждаешься. И если видишь во мне настольно бесчувственного типа, как этот вот камин, то это твое право. Но никогда. Никогда не смей принимать решение за меня! — рванув в сторону, Дима опрокинул Питера на прикаминный коврик и уселся сверху, не разжимая рук. — Если ты считаешь, что проиграл, то смею тебя заверить — это правда. Ты старался и делал, что мог. Думаешь, я не видел, как ты забил мяч? Да, не видел, но слышал комментарии Кати и на секунду обернулся посмотреть на твое довольное лицо. И то, что ты не сумел удержать меня подальше от драконов полностью моя заслуга, так как когда я в воздухе, я мало думаю куда лечу и почему именно так поступаю. А уж если тебя так беспокоит наш спор, то я прекрасно могу не быть твоим, но тогда тебе придется стать моим, ибо теперь отпускать тебя я не намерен, — склонившись к ошарашенному Питеру, Дима впился в его губы, но прежде, чем гриффинидорец ответил, он отстранился. — Однако если уж тебе так угодно остаться одному в окружении вещей, схожие на мои, то пожалуйста, — резко отпустив кофту Питера, слизеринец почти успел подняться, но его дернули обратно за перехваченное запястье.
