О такой удаче можно было только мечтать! Рихтер занят с Крамером, а то, что я пройдусь до моста и обратно, да еще осмотрю дорогу вниз и другие подробности перехода через границу, так никто и не заметит, а если заметит, то спишет на женское любопытство.
Спуск вниз и вправду был жутко неудобен. Хоть убей, не понимаю, как они тут ездят на своих телегах, когда я и пешком-то спускалась с некоторым трудом. Дорога извивалась двумя петлями серпантина, но с верхней постоянно сочилась вода, превращая отдельные участки в топкие трясины, а внизу, перед самым настилом, была выбита приличная канава, которая была полна грязной воды.
— Куда направилась? — остановил меня начальственный голос из маленькой караульной перед мостом. — Кто такая, по какой надобности идешь?
— Да пока никуда не иду, спустилась только посмотреть, так ли плоха дорога, как о ней говорят, — миролюбивый ответ не удовлетворил охранника и он вышел наружу.
— Нечего тут шляться без дела, посмотреть она, видишь, вздумала! — недовольно протянул дядечка лет сорока с густыми усами и нахмуренными бровями. — Если все тут будут бегать смотреть, а денег не платить, что будет? Эй, Март, вылезай, что я, один тут брехать должен?
В караулке завозились, посылая некого Рутера ко всем чертям и желая ему там и оставаться возможно дольше.
— Когда буду проходить на тот берег, то и заплачу, а за просмотр денег не берут, — огрызнулась я. — Сколько, кстати, стоит переход через мост?
— С пешего — три медяка, с конного — десять, за телегу — двадцать, — отрапортовал усатый Рутер и подозрительно уставился на меня. — А ты что, собралась в вольные города?
— Нет, интересуюсь, сколько стоит. — Я отступила от бдительного охранника подальше и посмотрела выше по течению Эдера, где хорошо были видны строящиеся опоры. — Вот построят новый мост, там лучше будет сидеть, чем здесь...от воды будет высоко, денег будут больше платить...караулку новую поставят...заливает вас тут наверняка и сверху и снизу?
— Заливает, — мигом погрустнел дядечка, — а лишний раз наверх за хворостом или чем пожрать не сходишь. Сейчас еще ничего, а вот дожди поганые пойдут и все, спускаться только на заду можно, а народу и вовсе не будет. Так нам хоть деньги капают, а в дожди да половодье одни гроши идут, а еды и вовсе нет никакой.
Рассуждения солдата я поняла сразу — идешь через мост, кроме денег прихвати с собой что-нибудь из съестного, тогда и перейдешь быстро.
— Чего это народу-то никакого нет переходить? Один только передо мной спустился, и все.
— Так утром все уже прошли, кто с ночи пришел. Переждали, пока солнце встанет, да двинулись в дорогу. Ночью только воры ходят, а честные люди спят.
Ну что ж, ночью все априори считаются преступниками и в них стреляют без предупреждения. Грустно. Осталось еще выяснить один вопрос...
— А на ту сторону все могут пройти, кто хочет?
— А чего ж не пройти? — рассудительно ответил Рутер, оглядываясь на караулку. — Раз деньги есть, иди, кто тебя держать будет. Главное, чтоб тебя в розыскных листах не было, — добавил он после длительной паузы.
— Ну, листы они листы и есть, какое там описание?
— Не скажи, очень даже толковое, — обиделся за свои листы местный пограничник. — Вот, ежели тебя описывать, так это будет примерно так... лет тебе двадцать пять на вид, волосы темно-русые с рыжинкой, уши маленькие, нос прямой, глаза зеленые с темным ободком, большие, лицо и шея чистые, справа у верхней губы родинка с капельку, руки ухоженные, на правой ладони большая мозоль поперек, два кольца одеты...описывать надо?
— Нет, верю, что и так их уже рассмотрел! — я рассмеялась, но быстро осеклась под его взглядом. — Чего так смотришь, я что, в твоих листах записана?
— Нет, не записана, а вот я тебя запомнил, не сомневайся. Память у меня такая, один раз посмотрю, больше не надо.
— Да ты, смотрю, как колдун... неужто всех так помнишь?
— Кого я не упомню, другие вспомнят, для того тут и стоим. Март вон, хоть и выпить не дурак, а как посмотрит, так чуть ли не все сказать может про человека. Нас сюда сам герр Рихтер поставил, а он мужчина серьезный, шутить не любит. Я и раньше баловался этим — стоит глянуть, как самое нужное запоминаю, а он нас еще и сам учил, как мелкие детали запоминать, да в слова облекать. Что толку, что я запомню, а обсказать не смогу?
— Да-а, не просто так вы свой хлеб едите, — протянула я, разглядывая противоположный берег. — Но ведь не все через мост идут, вдруг кто побежит из тех, кто в твоих листах записан мимо моста? Эдер не такой уж широкий, переплывет его и все, ушел!
— Видать, ты издалека, раз такие вопросы задаешь, — дядька вдруг на секунду весь подобрался и стал похож на мента из какого-то сериала, — Эдер-то быстрый да холодный, водоворотов в нем полно. Плавать еще надо уметь, а уж как по камням побросает, то внизу соберут то, что осталось.
— Граница на замке. Ну ладно, пошла я наверх, Рутер, буду проезжать, захвачу для вас что-нибудь. Удачи тебе! — идя наверх, я ломала голову, как это дядечка исхитрился увидеть мозоль от ручки арбалета на правой руке, если я ему ее не показывала. Или случайно махнула да не заметила?
Разговор с бдительным стражем дал только одно — граница тут не на замке, КСП нету, но и ехать через мост — это пятьдесят процентов, что проскочить удастся. Только пятьдесят...
Громкие стуки были слышны издалека и больше всего это походило на забивание свай. Дорогу вниз ладят?
Крамер стоял чуть поодаль от обрыва, с явным удовлетворением наблюдая за тем, как снизу фонтаном взлетает земля и грязь, рядом с ним топтался один из бородачей, поднимавшихся недавно снизу и что-то гудел одними междометиями. Вместе с комьями грязи снизу неслись различные эпитеты и кряканье.
— Чего это там делается, герр Крамер? — попытавшись подойти поближе, я получила грязную плюху в щеку и быстро отошла назад.
— Это все герр Рихтер, — Крамер покопался в кармане и протянул мне грязноватую тряпицу. — Вытрите лицо, фрау Марта. Понимаете, мы уже вроде все обсудили, нашли общий язык, а потом заглянули за обрыв и герр Рихтер увидел, что тропинка совсем мокрая, только корни помогают держать склон. Он и в прошлый приезд говорил, что кольями и прутьями можно удержать землю, а тут...словом, он послал рабочих, но ему не понравилось, как они забивают колья, отобрал у Хайдера молот и пошел бить сам. Уже целую стену забил! — гордость, прозвучавшая в голосе Крамера, была неподдельной. — Вы только посмотрите, фрау Марта, как он это делает! Даже Хайдер согласился, что герр Рихтер умеет не только говорить, но и знает, с какого конца браться за инструмент! Герр Рихтер! — закричал он, не подходя, впрочем, к краю. — Герр Рихтер, фрау Марта вернулась, остановитесь, а то она будет вся в грязи!
Из-под обрыва донеслось что-то неразборчивое, но грязь прекратила лететь и я подошла посмотреть, что там такое делается. Голый по пояс, Михель стоял весь уляпанный грязью, опираясь на здоровенную кувалду метрах в трех ниже по склону и только цепочка здоровенных кольев с размочаленными верхушками показывала ту злость, с которой они были вбиты во влажную землю.
— Можете нести сюда ветки, герр Крамер, — крикнул он, поднимая голову, — целый ряд готов! Хайдер, не говори мне больше, что это надо делать целый день! Марта?
— Ты весь грязный, — я присела на корточки перед краем.
— Знаю, — отмахнулся он. — Спущусь вниз, помоюсь.
— Подожди, я тоже хочу спуститься вниз! Заодно посмотрю, как эта стройка выглядит вблизи.
— Тропинка вся мокрая и скользкая, — отвернулся он в сторону реки.
— Ничего, я постараюсь не упасть.
Спускаться действительно было трудно и как тут ходили рабочие, было вовсе непонятно. А еще надо камни опускать, раствор из чего-то делать...как эту-то проблему тут решают?
Узкая полоска намытого песка вдоль берега была не больше полуметра, а потом сразу начиналась глубина и быстро неслась темная вода, закручиваясь около вырастающей из нее опоры. При ближайшем рассмотрении опора была не большой, а гигантской и количество камня, которое уже было в нее заложено, измерялось тысячами тонн. По крайней мере, на мой взгляд. Михель присел у воды, смывая грязь, а я прикидывала про себя расстояние до островка, где высились еще две опоры. Плохо было только то, что нормального спуска выше по течению не было — склон там был заросший кустарником и небольшими деревьями, которые спускались прямо в воду. Еще ближе к берегу были видны топляки, торчащие из воды мокрыми черными стволами. Как через них перебираться-то, если я буду с вещами? Лошадь точно придется оставить на этом берегу, она тут не спустится.
— Что так рассматриваешь?
— Быстрая река.
— Быстрая, — согласился Михель, — и опасная. Потому тут только через мост и ходят.
— А выше по течению или ниже она как?
— Еще хуже, чем здесь. Думаешь, просто так именно тут дорогу проложили в вольные города?
Он наклонился, пытаясь смыть грязь со спины, но грязная вода потекла за пояс штанов и он выругался.
— Наклонись, — я похлопала его ладонью, — я смою тебе грязь.
Мужская спина под рукой напряглась и я даже не стала срывать траву, чтобы оттереть липкую серую глину. Лучше дотрагиваться вот так, чувствуя под пальцами твердые мышцы и живое тепло, которого мне так не хватает.
— У тебя все волосы в глине...и шея в потеках.
— Сейчас смою, а наверху остановимся на постоялом дворе, там домоюсь. Ты мне всю спину уже наверное стерла!
— Прости, — убрав руки, я отошла в сторону, пока он оттирал глиняные комья с волос.
Все, что я хотела, я увидела и узнала, а разговора, на который я надеялась, не получилось.
На постоялом дворе, где когда-то останавливались Ульф с Хоганом, было тепло и весело. Трещал огонь в очаге, болтали между собой посетители трактира, бегали между столами служанки, вздымая подолы и улыбаясь всем, кто платил. Рихтер ушел мыться и меня развлекал только герр Крамер, который больше ни о чем не мог говорить, как только о своей стройке. Слова проскальзывали мимо ушей, но я стойко держала марку и делала вид, что мне интересно и я вся сплошное внимание. Но постепенно его горячий монолог заинтересовывал меня и когда речь пошла о проблемах укрепления откоса, я все же рискнула высказать свое мнение.
— Да конечно же я согласна с вами, герр Крамер, что откос надо укреплять, иначе он постепенно оползет в воду! — я уже дожевала мясо, съела подливку с овощами, которая тут заменяла суп, и очень жалела, что нельзя попросить вина. Возвращаться обратно надо было верхом, а даже в легком подпитии это небезопасно. — Это отличная идея с кольями и ветками. Если бы ивняк был потолще, можно было бы просто втыкать стволы и они потом дадут корни. А что за дерево вы используете на эти колья?
— Осину, фрау Марта. Она меньше гниет, чем другие, а к тому времени, когда весь склон будет готов, мы уже начнем обкладывать его камнем. — пробежавшая мимо служанка покрутила задом чуть ли не у самого лица Крамера, но он не обратил на нее никакого внимания, занятый только своим строительством.
— Весь склон будет готов?
— Ну да, фрау Марта. По всей ширине будущего моста будут плотно забиты колья, которые задержат оплывание земли. Получатся этакие ступени, на которые потом и будет укладываться камень. Его светлость распорядился, чтобы на это использовали белый камень из Майнца, он хоть и не такой твердый, как из Версена, но для склона прекрасно подойдет. В самом Майнцхоффе из него строят дома и не скажу, что они быстро рассыпаются. Конечно, там нет такой воды в земле, как здесь, но раз уж герр Рихтер поддерживает меня с прокопкой канав и постройкой специального стока, то количество воды резко сократится и она не будет так заливать склон.
— Ваша идея очень хороша, только вот почему вы начали вбивать колья сверху? По-моему, это надо начинать делать снизу, так гораздо удобней. Вколотил ряд, насыпал земли, вставай ногами и колоти следующий. Ширина ступени может изменяться по желанию, зато есть хороший упор для ног. Плохо только то, что сначала колья надо опускать почти что к самой воде, а это далеко.
— Герр Рихтер говорил мне то же самое, фрау Марта. Он спускался к воде и долго стоял там, а потом поднялся наверх и начал вбивать колья, как одержимый! Два даже расколол и их пришлось положить вдоль вбитых...
— Ну вот, стоял внизу, а вбивать все же полез наверх. Не понимаю, почему, — пожав плечами, я прикинула время, которое отсутствовал Михель. Утопился он там, что ли? Опять проскочила мимо служанка, обдав вихрем юбок и я вспомнила Амалию, спещащую по коридору в мыльную. Ч-черт, я тут вся в расстройствах, а он наверняка там служанок тискает! Сволочь он, а я — дура последняя!
Михель явился за стол с такими подозрительно блестевшими глазами, что я полностью уверилась в своих предположениях о конкурентке Амалии. Трактирщик забегал вокруг, предлагая на выбор свои произведения, но он ограничился половиной гуся и такими же овощами, что и мы с Крамером. Пока я потягивала отвар, он быстро ел, перебрасываясь с начальником стройки отдельными фразами и совершенно явно торопился уехать в Штальзее. Распрощавшись с Крамером, мы тронулись в обратный путь.
Судя по всему, мы подзадержались на Эдере гораздо дольше положенного времени и сумерки застали нас еще в дороге.
— Марта, давай, прибавь темпа, иначе мы будем ночевать на этой дороге!
Темп прибавлялся плохо, зад то и дело стукался об седло и я про себя проклинала Рихтера с его желанием помыться, из-за которого мы так задержались. К воротам замка мы подлетели почти в темноте и только ругань Михеля позволила опознать нас гораздо быстрее, чем все вежливые просьбы впустить.
— Герр Рихтер, наконец-то вы вернулись! — во двор выскочил Юнг, сам придерживая лошадь. — Мы уж думали, что случилось с вами!
— Все в порядке, герр Юнг, подзадержались у герра Крамера, только и всего, — Михель спрыгнул с лошади и потянул меня за руку. — Марта, ты жива? Давай, слезай...
От усталости я уже лежала на лошадиной шее и поэтому свалилась прямо в подставленные руки.
— Идти сама можешь? Или отнести до комнаты?
Что это с ним? Запоздалое проявление вежливости? Раскаяние, что по его милости я едва жива? Или раскаяние от того, что так легко согласился на все предложения его светлости?
— Герр Рихтер, — Юнг подошел поближе, — сегодня в Корце разбойники были, двое селян ранены, один убит. Ехать туда завтра надо и пораньше.
— Хорошо, Айбер, ждите меня в трапезной, я скоро приду. Ч-черт, как это все не во-время...
Поднимаясь со мной на руках по ступеням лестницы, Михель молчал до самой последней ступеньки.
— Марта, ты совсем ничего не весишь...я почти не чувствую тебя на руках. Уже поздно, а Юнг и остальные ждут меня внизу, чтобы обсудить все на завтра. Нам надо выехать затемно, чтобы успеть добраться до Корца, а если я не посплю хоть три часа, то боец из меня завтра никакой. У меня к тебе есть разговор...тяжелый, но он должен быть обязательно. Я вернусь и мы поговорим, ладно? И...прости меня. Если сможешь.
