— Если двигатель не развалится.
— Не развалится.
— Почему?
— Потому что я ему запрещаю.
Рауль засмеялся. Фидель тоже. Потом с палубы донёсся голос:
— Куба!
Все повернулись.
— Где?!
— Да я не вижу её! Я говорю — за Кубу!
Кто-то поднял кружку. Другой — бутылку воды. Третий — автомат.
— За Кубу!
— За свободу!
— За Монкаду!
Голосов стало больше.
— Мы возвращаемся!
— Смерть Батисте!
Фидель поднялся. Ему не пришлось ничего говорить. Восемьдесят человек и так смотрели на него.
— Товарищи!
Сразу стало тише.
— Мы обещали вернуться.
Он оглядел лица. Уставшие. Бледные от качки. Счастливые. Испуганные.
— Мы возвращаемся.
Кто-то крикнул:
— И победим!
Фидель улыбнулся.
— Вот это уже зависит от нас.
Снова смех.
— Мы не знаем, сколько нас будет через неделю. Не знаем, сколько через месяц. Не знаем, сколько людей выйдет к нам в горах.
Он поднял руку.
— Но знаем одно. Мы больше не будем ждать, пока кто-то освободит Кубу вместо нас.
— Вива Куба!
— Вива!
Фидель повернулся к морю.
— Мы плывём к свободе.
И в этот момент человек у рубки сказал:
— Фидель...
Тон у него был совсем другой.
— Что?
— Корабль.
В темноте проступил большой силуэт. Он очень быстро рос, приближаясь.
— Военный.
— Кубинский?
— Нет.
Пауза.
— Американский.
По палубе прошёл шёпот. Фидель взял бинокль. Большой белый корабль. Высокий борт, надстройка, антенны, орудийные установки.
Рауль спросил:
— Уходим?
Человек у штурвала ответил раньше Фиделя:
— Куда?
И был прав. "Гранма" едва давала девять узлов. Тот корабль шел вдвое быстрее.
Вспыхнул прожектор, белая стена света ударила по яхте. Люди зажмурились, кто-то ругнулся.
Из громкоговорителя донеслось по-английски:
— Неопознанное судно, остановите машины и приготовьтесь к досмотру. Береговая Охрана США.
Камило посмотрел на оружие.
— Вот дьявол.
Рамиро произнёс:
— Можно попробовать уйти.
— Куда? — повторил штурман.
Хуан Альмейда смотрел на американский корабль.
— А если стрелять?
Фидель опустил бинокль.
— Нет.
Никто не спорил. В темноте было видно достаточно — на американце стояли настоящие корабельные пушки. Один наш выстрел — и через пару минут нас не будет. Прожектор снова прошёлся по палубе. Громкоговоритель повторил приказ.
— Машину стоп, — сказал Фидель.
Стало неожиданно тихо. Только море шлёпало о борт. Подошла шлюпка, в ней были американские матросы, все вооружены. Американский офицер поднялся на борт "Гранмы" — и несколько секунд просто смотрел, на невероятное количество людей для такой маленькой яхты, и ящики, загромождавшие все свободные места. Потом спросил:
— Кто капитан?
Фидель вышел вперёд.
— Я отвечаю за судно.
Офицер посмотрел на него.
— Документы.
Фидель протянул бумаги. Американец прочитал. Ещё раз посмотрел на Фиделя, и что-то изменилось в его лице.
— Castro?
Фидель молчал секунду.
— Fidel Castro.
Офицер медленно опустил бумаги. Он помнил это имя, бывшее в газетах три года назад. Монкада, кубинский мятеж.
Американцы начали досмотр. Первый ящик — консервы. Второй — боеприпасы. Третий — винтовки.
Офицер посмотрел на Фиделя.
— Охота?
Фидель усмехнулся.
— Очень большая охота.
Американец юмора не оценил. Следующие ящики были уже очевидны — автоматы, патроны, гранаты, медицинское имущество. Офицер подозвал старшину, они коротко поговорили.
Рауль подошёл к Фиделю.
— Что будем делать?
— Ничего.
— Нас арестуют.
— Да.
— Тогда всё?
Фидель посмотрел на американский корабль.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы всё ещё живы.
Рауль нахмурился.
Фидель сказал тихо:
— А пока живы — ничего не закончено.
Через некоторое время с большого корабля пришла ещё одна шлюпка. Потом третья. Оружие стали собирать отдельно. Людей пересчитывали. Американский офицер явно становился всё менее счастливым по мере того, как выяснялся масштаб находки.
— Восемьдесят один?
Он покачал головой.
— Иисусе!
Камило шепнул Альмейде:
— Вот видишь. Даже американцы зовут Христа на помощь.
Альмейда ответил:
— Ещё слово — и я тебя сам выброшу за борт.
Фидель невольно улыбнулся. Потом увидел наверху капитана американского корабля. Седоватый мужчина стоял на крыле мостика и смотрел вниз.
Капитана звали Ричард Маккензи Хейл. Ему был пятьдесят один год. И сейчас он решал непростую задачу — что делать с задержанными? На его корабле было достаточно места для собственного экипажа — но восемь десятков "пассажиров", это совсем иное. Если их надо держать под охраной, не подпускать к оружию, кормить, доставить в порт, оформить. А главное — понять, что с ними потом делать.
Он взглянул на список задержанных.
CASTRO RUZ, FIDEL.
— Вот ведь чёрт.
Старший помощник спросил:
— Что будем с ними делать, сэр? Берём курс на Флориду?
Капитан не ответил сразу. Вместо этого посмотрел в иллюминатор. Где-то южнее находилась Куба. И там, насколько он знал, сегодня патрулировал корабль человека, которого он знал уже очень давно.
Ещё с тех лет, когда они вместе гоняли контрабандистов. Потом — немцев. Война давно закончилась. Но старые знакомые остались. Капитан потянулся к телефону.
— Радиорубку.
Он начал службу в Береговой охране ещё до войны — совсем молодым офицером, когда главной морской бедой у берегов Флориды были контрабандисты, бутлегеры и люди, которые считали, что государственная граница кончается там, где начинается вода. И тогда же, в начале тридцатых, он познакомился с кубинцем. Команданте Мануэль Эстебан Альварес, на четыре года моложе Хейла, выпускник кубинской морской школы, два года стажировавшийся в Соединённых Штатах. Английский у него был почти без акцента, а американский юмор он понимал лучше многих американцев.
Они гоняли одних и тех же контрабандистов. Потом началась война. В сорок втором немцы пришли прямо к американским берегам, и всё стало серьёзнее. Хейл ходил в противолодочных патрулях между Флоридой, Багамами и Кубой. Альварес служил на кубинских кораблях, прикрывавших северные подходы к острову. Они несколько раз работали вместе — однажды почти сутки искали немецкую лодку по масляному пятну и обломкам танкера, другой раз Альварес вытащил из воды двух американских матросов.
А потом война закончилась. Хейл продолжил службу. Альварес тоже. Письма друг другу они не писали. Но если встречались в Майами, Гаване или Ки-Уэсте — садились пить вместе так, словно расстались вчера. Хейл командовал большим куттером Береговой охраны. Кораблем, размером с эсминец — и вооруженным так же. Альварес — кубинским сторожевиком, старым американским кораблём военной постройки. И оба считали себя уже достаточно старыми для того, чтобы не ждать приключений.
Хейл стоял в радиорубке и слушал потрескивание эфира.
— Ещё раз.
Радист повторил вызов.
— Caribe, Caribe, this is United States Coast Guard cutter Resolute. Come in.
Несколько секунд — только шум. Потом знакомый голос:
— Resolute, this is Caribe. Go ahead.
Хейл улыбнулся.
— Соедини меня с командиром.
Через минуту послышалось:
— Ричард?
— Мануэль.
— Ты всё ещё жив?
— Пока да.
— Значит, опять неприятности.
— Почему сразу неприятности?
— Потому что ты никогда не вызываешь меня просто сказать, что море красивое.
Хейл посмотрел на бумаги.
— У меня тут около восьмидесяти твоих соотечественников.
На другом конце повисла пауза.
— Восемьдесят?
— Восемьдесят один.
— Туристы?
— Если туристы теперь возят с собой винтовки, автоматы, патроны и гранаты.
Альварес тихо выругался по-испански.
— Где взял?
— На яхте.
— Откуда?
— Майами.
— Куда шли?
Хейл усмехнулся.
— Мануэль, угадай.
Снова пауза.
— На Кубу.
— Именно.
— Кто старший?
Хейл посмотрел на фамилию.
— Фидель Кастро Рус.
На этот раз молчание было долгим. Потом Альварес сказал:
— Повтори.
— Фидель Кастро.
— Тот самый?
— С Монкады.
— Dios m"o...
Хейл усмехнулся.
— Я примерно то же подумал.
Голос Альвареса стал серьёзнее.
— Он у тебя?
— На борту задержанной яхты. Под охраной.
— Вооружение?
— Уже наше.
— Потери?
— Нет.
— Сопротивление?
— Нет.
Альварес выдохнул.
— Хорошо.
Хейл посмотрел через стекло радиорубки на море.
— Ты далеко?
— Миль двадцать пять.
— Подойдёшь?
— Зачем?
Хейл пожал плечами, хотя кубинец этого не видел.
— Потому что они ваши.
На другом конце снова стало тихо. Через сорок минут кубинский корабль появился на горизонте. Сторожевик старого проекта — в ВМС США такие давно уже списали. По сравнению с американским — почти игрушечный. Но для "Гранмы" он выглядел вполне внушительно.
Хейл наблюдал за подходом с мостика. Старпом стоял рядом.
— Сэр.
— Да?
— Мы точно можем их просто передать?
Хейл медленно повернул голову.
— Мы можем их задержать.
— Да, сэр.
— Они иностранцы.
— Да.
— И вооружённой группой направлялись в чужую страну.
— Да.
— Причём один из них разыскивается там за вооружённый мятеж.
Старпом ничего не ответил.
Хейл снова посмотрел на кубинский корабль.
— Я не намерен держать на борту восемь десятков вооружённых гверильясов дольше необходимого.
— Они сейчас уже не вооружены.
— Это не делает их менее опасными.
Старпом помолчал.
— Юристы могут потом спросить...
— Юристы всегда спрашивают потом.
Хейл произнёс это без раздражения. Просто как факт. Он слишком долго служил. Сначала моряк принимает решение в море. Потом человек в кабинете объясняет ему, почему оно было неправильным.
Кубинцы подошли ближе. На мостике показался Альварес. Постарел. Седины стало больше. Но походка та же. Хейл поднял руку. Альварес ответил. Через несколько минут его шлюпка подошла к борту.
— Ричард.
— Мануэль.
Они пожали руки.
— Давно не виделись.
— Значит, теперь увиделись.
Хейл передал ему папку.
— Список.
Альварес пролистал. На первой странице остановился.
— Фидель.
— Да.
— Рауль тоже.
— Да.
Альварес присвистнул.
— У тебя сегодня хороший улов.
— Можешь забирать.
Кубинец поднял глаза.
— Всех?
— Всех.
— Оружие?
— Нет.
— Почему?
— Потому что оно изъято Соединёнными Штатами.
Альварес пожал плечами.
— Справедливо.
Хейл кивнул в сторону "Гранмы".
— Яхту тоже можешь взять, если хотите.
— Возьмём.
— Только не утопите до Гаваны.
— Мы не настолько плохие моряки.
— После того что я видел сегодня, я уже ничему не удивляюсь.
Альварес рассмеялся.
Когда кубинцы начали переводить задержанных, на "Гранме" сначала никто не понял, что происходит.
Потом Камило увидел флаг.
— Кубинцы.
Рауль резко повернулся.
— Что?
— Кубинский корабль.
Фидель поднялся. Несколько секунд смотрел молча. Потом сказал:
— Вот теперь плохо.
Хуан Альмейда выругался.
— Они нас им отдают?
Ответ пришёл сам.
Американский офицер громко приказал:
— Prepare to transfer!
Рауль перевёл. По людям прошёл гул.
— Нет!
— Мы политические!
— Они не имеют права!
— Фидель!
Кто-то рванулся к борту. Американский матрос сразу поднял карабин.
Фидель крикнул:
— Стоять!
Все замерли.
— Никто не делает глупостей!
Камило повернулся к нему.
— Они отдают нас Батисте.
— Я вижу.
— И что?
— А что ты предлагаешь?
Камило сжал зубы.
— Ничего.
— Вот и я.
Рауль тихо сказал:
— В Гаване нас повесят.
Фидель посмотрел на брата.
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Батиста любит суды.
— После Монкады?
— Особенно после Монкады.
Хейл наблюдал с мостика. Он достаточно знал испанский, чтобы понимать смысл. Не выдавайте нас. Мы политические. Батиста нас убьёт.
Хейл нахмурился. Политические — это слово он никогда особенно не любил. Слишком часто оно служило красивым названием для очень простых вещей. Бандит собирает людей, берёт оружие, нападает на казарму, объявляет себя "генералом" — и орет "Свобода!". И половина газет начинает писать о нём как о романтическом герое. Таких было много к югу от Рио-Гранде. Каждые несколько лет появлялся новый — полковник без полка, генерал без армии, президент без государства. И у каждого обязательно была свобода — а потом начинались трупы, сгоревшие дома, ограбленные магазины, испуганные семьи. И законопослушные люди, которые совершенно не понимали, почему должны страдать только потому, что какому-то молодому адвокату захотелось стать новым Боливаром.
Хейл посмотрел вниз. Фидель Кастро стоял среди своих людей. Высокий, бородатый, спокойный — по крайней мере, не выглядел трусом. Это Хейл мог признать — но храбрость ещё не давала человеку права устраивать войну.
Закон и порядок. Хейл всегда считал эти слова простыми. Пока есть закон — человек идёт в суд. Когда закона нет — человек берёт винтовку. А когда винтовку берут все, начинается то, что он видел в сорок втором после торпеды: огонь, кровь и люди в воде.
Нет. Пусть кубинцы сами разбираются со своими революционерами. Если этот Кастро преступник — будет суд. Если невиновен — суд разберётся. Не его дело.
Переводили группами. По десять человек. Американцы снимали наручники уже у трапа и передавали кубинцам. Кубинцы надевали свои. Некоторые арестованные ругались. Некоторые молчали. Один плюнул на палубу. Кубинский матрос ударил его прикладом. Хейл сразу нахмурился.
— Эй!
Альварес обернулся.
— Что?
— Без этого.
Кубинец посмотрел вниз.
— Хорошо.
Крикнул своим:
— Никого не трогать!
Потом тихо сказал Хейлу:
— Ты всё такой же.
— Какой?
— Думаешь, что мир можно исправить приказом.
— Иногда можно.
— Иногда.
Рауля переводили раньше Фиделя. Он остановился возле трапа.
— Фидель!
— Иди.
— Ты следом?
— Да.
— Не верь им.
Фидель усмехнулся.
— Кому именно?
Рауль даже не улыбнулся.
— Никому.
— Хороший совет.
Рауль ушёл. Хуан Альмейда — следом. Камило задержался. Посмотрел на американских моряков.
— Вы ещё пожалеете.
Никто не ответил. Камило повторил по-английски:
— You will regret this.
Хейл услышал. И подумал:
Возможно.
Но вслух ничего не сказал.
Фидель остался последним. Альварес сам спустился на "Гранму".
— Se"or Castro.
— Команданте.
— Вы арестованы властями Республики Куба.
Фидель посмотрел ему прямо в глаза.
— За что?
