Новый повод для критики национал-уклонизма дала публикация в «Большевике Украины» (№ 2—3 за 1928 г.) статьи М. Волобуева «К проблеме украинской экономики». Статья была опубликована в порядке дискуссии. М. Волобуев утверждал, что Украина представляет собой «исторически оформленный народно-хозяйственный организм». В связи с этим Волобуев предлагал пересмотреть государственный план и предоставить украинским руководителям все права по управлению народным хозяйством Украины. Уже в № 6 журнала за тот же год М. Скрыпнпк негодовал: «Как нам относиться к волобуевщине? А так, как относиться к шумскизму… Они ведут к фашизму».
В 20-е гг. относительно свободно развивалась украинская литература, вдохновленная разными левыми идеями, возникали и распадались объединения творческой интеллигенции. В 1923 г. В. Эллан-Блакитный создал в Харькове литературную организацию «Гарт» («Закалка») с целью создания коммунистической культуры. В нее входили Н. Хвылевой, А. Довженко, В. Сосюра, П. Тычина, И. Кулик и др. «Неоклассики» М. Драй-Хмара. Н. Зеров и др., напротив, считали ненужным создавать новую пролетарскую культуру, продолжали традиции классической литературы. В Киеве действовали литобъедине-ния «Аспис» (Ассоциация писателей) и затем «МАРС» (Мастерская революционного слова) (В. Пидмогильный, Б. Антоненко-Давидович и др.). В 1926 г. в результате распада «Гарта» возникли Всеукраин-ский союз пролетарских писателей (ВУССП) и ВАПЛИТЕ. Лидеры ВУССП И. Кулик, В. Сосюра и др. видели союз оплотом «интернационально-классовой» литературы и в союзе с комсомольской литературной организацией «Молодняк» обвинял другие течения в мещанстве, национализме, индивидуализме и др. грехах. ВУСПП входил во Всесоюзное объединение ассоциации пролетарских писателей и дожил до решения об образовании единого Союза советских писателей. Н. Хвылевой и М. Яловой основали «Свободную академию пролетарской литературы» (ВАПЛИТЕ), в которой участвовали П. Тычина, М. Бажан и другие яркие писатели. В 1928 г. в связи с официальной критикой творчества Хвылевого объединение прекратило существование, часть его членов приняли участие в объединении «Политфронт». «Политфронт», возникший в 1930 г. при участии Хвылевого, противопоставлял свой «активный романтизм» «пролетарскому реализму» ВУССП. В начале 1931 г. объединение прекратило существование, а его участники подверглись критике за национализм и троцкизм. Крестьянские кадры стремилось привлечь в литературу объединение «Плуг».
Важную роль в условиях ограничения политических свобод играли дискуссии литераторов. Дискуссия 1925—1928 гг. началась с аполитичного вроде бы вопроса о качестве литературного творчества. Ликбез и попытки создания пролетарской культуры, высокая вертикальная мобильность и поощрение начинающих писателей привели к росту количества произведений при падении его качества, к засилью графоманов с «правильным» социальным происхождением. Если для ВУССП, «Молодняка» и «Плуга» была важна прежде всего правильность идеологической позиции и вовлечение в литературу трудящихся масс, то ВАПЛИТЕ и МАРС выступили за приоритет качества творчества, не отрицая и коммунистической идейности. Хвылевой мечтал о том, что украинская литература выйдет на европейский уровень, что Украина перестанет быть культурной провинцией России. Украинская культура должна вытеснять русскую на Украине в ходе соревнования культурных достижений. Эта позиция подверглась официальной критике и как прозападная, и как националистическая.
После принятия постановления ЦК ВКП(б) 1932 г. «О перестройке литературно-художественных организаций» в 1934 г. был создан Союз советских писателей Украины.
Развитие государственной украинской культуры требовало стандартизации правописания украинского языка. В 1926—1927 гг. была проведена официальная дискуссия по правописанию, к которой были привлечены ведущие ученые-филологи УССР. Оно обсуждалось на Всеукраинской конференции по правописанию 1927 г. в Харькове с участием представителей Западной Украины. Совещание избрало президиум, который по спорным вопросам принял компромиссные решения, учитывающие особенности западноукраинских диалектов языка. «Харьковское правописание» было утверждено министром просвещения Н. Скрыпником 6 сентября 1928 г. В 30-е гг. происходило сближение украинского правописания с русским.
К концу 20-х гг. на украинский язык перешла четверть вузов, около половины техникумов УССР. 80 % изданий выходило на украинском. В 1938 г. на Украине было 21 656 школ, из которых 18 101 школа была с украинским языком преподавания. Но украинизация тормозилась местным руководством и населением Днепропетровской, Одесской, Николаевской областей, а также в Донбассе.
В 20-е гг. украинский язык пользовался покровительством властей и в украиноязычных районах РСФСР — здесь действовали украинские школы, техникумы, факультеты, выходили периодические издания на украинском языке. В то же время на территории Украины создавались учебные заведения и выходили издания на польском языке. В УССР были созданы 26 национальных районов (русские, греческие, болгарские, немецкие и др.) и 1121 национальный сельсовет, где открывались широкие возможности для развития национальной культуры этих районов. Действовали вузы и техникумы с преподаванием на немецком, польском и идиш. СССР демонстрировал себя как образец решения национального вопроса, что было принципиально важно и для нужд внешней политики. Ситуация изменится при переходе к форсированной индустриализации. Индустриальная культура требовала стандартизации образования и языка общения, чтобы работники предприятия быстро и точно понимали друг друга. А это требовало свободного владения государственным языком СССР — русским. В то же время на территории национальных республик также предполагалась языковая стандартизация в рамках их границ. С этим была связана временность политики украинизации за пределами УССР и широкой национальной терпимости к нерусским меньшинствам республики. Впрочем, ликвидация институтов украинизации 20-х гг. шла постепенно. Национальные районы существовали до 1938 г.
Сворачивание украинизации за пределами Украины началось уже во время индустриального рывка 1929—1932 гг., а в 1932 г. была официально осуждена украинизация на Кубани. В 1938 г. в общесоюзном масштабе, в том числе в УССР были приняты меры к обязательному изучению русского языка. Серьезно изменился и характер украинизации на территории УССР. Теперь упор делался, прежде всего, на привлечение к руководству украинских кадров (что не исключало и присылки эмиссаров из центра), но украинская национальная культура сближалась с русскоязычной общесоветской.
Начало первой пятилетки
В 1929 г. в советском руководстве победили сторонники форсированной индустриализации во главе со Сталиным. В «большом скачке» Первой пятилетки У крайне отводилось одно из центральных мест и как месту размещения промышленных гигантов, и как ресурсной, особенно продовольственной базе.
В ценах 1928 г. капиталовложения в основные фонды промышленности Украины выросли в 1929—1933 гг. с 415 млн. рублей до 1478 млн. (за весь период НЭП они составили 760 млн.).
В ходе первой пятилетки на Украине было построено более 380 предприятий (хотя многие из них были реально пущены уже во второй пятилетке). Среди них — Днепрогэс, обеспечивающий электроэнергией обширный индустриальный регион, 53 крупных шахты в Донбассе, где добыча угля была машинизирована, три гигантских металлургических завода — Запорожсталь, Азовсталь и Криворожсталь, Харьковский тракторный завод, Краматорский завод тяжелого машиностроения. В Днепропетровске был построен алюминиевый завод, реконструирован трубопрокатный завод. Треть крупнейших строек Первой пятилетки находились на Украине.
Чтобы построить (или почти построить) эти объекты, сталинское руководство должно было вести себя на мировом рынке, как биржевой игрок, ловить момент для продажи огромных объемов хлеба и другого сырья, чтобы получить необходимую для модернизации прибыль. Ведь в условиях начавшейся Великой депрессии цены на сырье падали, что подрывало расчеты организаторов индустриализации. В августе 1930 г. Сталин писал Молотову: «Микоян сообщает, что заготовки растут, и каждый день вывозим хлеба 1—1,5 млн. пудов. Я думаю, что этого мало. Надо поднять (теперь же) норму ежедневного вывоза до 3—4 млн. пудов. Иначе рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных (Автозавод. Челябзавод и пр.) заводов… Словом, нужно бешено форсировать вывоз хлеба». Значит — и бешено форсировать его сбор в следующие годы Пятилетки. Это предопределяло форсирование коллективизации, которое должно было сделать крестьянство более управляемым.
К октябрю 1929 г. колхозы на Украине объединяли 15 800 дворов — 5,6 % дворов. В декабре 1929 г. план коллективизации был пересмотрен в сторону увеличения и предусматривал вовлечение в колхозы 34 % хозяйств к весне 1930 г. Были намечены 300 районов сплошной коллективизации с посевной площадью 12 млн. га. В секретных письмах и директивах Сталин предлагал снимать с должности и предавать суду председателей колхозов, продающих хлеб на сторону. В этом и заключалась необходимость коллективизации для осуществления напряженных планов индустриализации — создать послушную систему управления каждым крестьянином, получить возможность брать весь хлеб, оставляя крестьянину лишь минимум. Основную массу крестьян предполагалось загнать в колхозы уже за первую пятилетку. 5 января 1930 г. было принято постановление ЦК, которое ставило задачу: «коллективизация… зерновых районов может быть в основном закончена осенью 1931 г. или, во всяком случае, весной 1932 г.» Низовое партийно-государственное руководство бросилось выполнять новые директивы. Тут или пан, или пропал.
Правда, коллективизация не оправдала надежд Сталина — колхозы не могли длительное время поддерживать высокую производительность труда. Даже расставаясь с самостоятельностью, крестьяне наносили создававшимся колхозам удары, «пуская по ветру» свою собственность. Особенно тяжелые, длительные последствия имел массовый убой скота.
Естественно, что наступление на крестьянство вызывало сопротивление, выливавшееся в волнения и террористические акты. В марте 1930 г. 45 % выступлений крестьян СССР происходило на Украине. В первой половине 1930 г. на Украине было зафиксировано 1500 «террористических актов» против коллективизации, из них 76 убийств. Поэтому на тысячи волнений приходились десятки восстаний. Так, в Тульчинском, Могилев-Подольском и Винницком округах крестьянские выступления произошли на территории 343 сельсоветов. Там произошло 81 вооруженное выступление, и на территории 73 сельсоветов была ликвидирована советская власть. В Антонинском районе Шепе-товского округа была провозглашена советская власть без коммунистов. В Одесском округе восстали три села Червоноповстанского района. Толпа захватила Шаргород и прорывалась к польской границе. Из 50 сел приграничного Тульчине кого округа были изгнаны представители советской власти и избраны старосты, происходили перестрелки с силами ОГПУ. Но ни одно из восстаний не продержалось долго — ничего подобного, как во времена Махно и Антонова, не случилось. При большем размахе волнений гражданская война не разразилась. Почему десятки восстаний, которые не удавалось подавить сразу, все же не смогли разрастись?
«Нам вождя не доставало». Аппарат ОГПУ развернуло жесточайшую и длительную зачистку деревни от всех людей, которые пользовались авторитетом и не поддерживали коллективизацию и заготовки. Важнейшим ударом по сложившимся к 30-м гг. верхам деревни стало «раскулачивание». Сталин бил на опережение, создав условия для того, чтобы деревенские маргиналы и коммунисты выселяли из деревни крестьянскую «верхушку», хозяйство раскулаченных по существу разграблялось, а наиболее «злостные кулаки» (то есть те, от кого ожидали сопротивления если не делом, то словом) — расстреливались или отправлялись в лагеря.
Еще до объявления раскулачивания во всесоюзном масштабе, весной 1929 г. на Украине распродали имущество 68 тысяч хозяйств, которые были признаны кулацкими и при этом не сдали норму продовольствия. Эта практика была легализована задним числом. 3 июля 1929 г. было принято постановление ВУЦИК и СНК «О расширении прав местных советов по содействию выполнению общегосударственных заданий и планов», по которому Советы получали право накладывать штрафы до пятикратного размера несданного хлеба и возбуждать уголовные дела против должников, продавать их имущество в счет недоимок.
К концу 1930 г. в УССР было раскулачено 70,4 тыс. хозяйств (в целом в СССР 337,6 тыс. хозяйств). При этом было выселено 146,2 тысячи человек (по СССР — 550,6 тысяч). Под раскулачивание часто попадали не только зажиточные крестьяне, но и середняки и даже бедняки, которых в этом случае называли «подкулачниками». Государство осознавало экономические издержки раскулачивания, но политический успех — разгром крестьянской «верхушки» был важнее. Экономике предполагалось помочь, используя «кулаков» в качестве рабской рабочей силы. Массы «раскулаченных» направлялись на «стройки пятилетки».
В условиях высокой социальной мобильности 1917—1929 гг., когда представители правящей элиты имели многочисленных родственников и знакомых в низах общества, недовольство, вызванное коллективизацией, было особенно опасно. На это прямо указывает одна из крестьянских листовок того времени: «А тем временем эти царьки натравляют класс на класс, а сами в мутной воде грязь ловят, да насилием в коллективизацию заводят. Но не придется ярмо надеть на крестьян обратно, потому что все крестьянство в одной атмосфере задыхается, а также и наши дети в Красной армии понимают, что их ждет дома голод, холод, безработица, коллектив, т. е. панщина».
Чтобы избежать социального взрыва, руководство ВКП(б) решило временно отступить в борьбе с крестьянством, санкционировав знаменитую статью Сталина «Головокружение от успехов» от 2 марта 1930 г. Эта статья и последовавшее за ней постановление ЦК были использованы для укрепления авторитета верхов партии, разоблачивших «перегибы» на местах: «ЦК считает, что все эти искривления являются теперь основным тормозом дальнейшего роста колхозного движения и прямой помощью нашим классовым врагам». Крестьяне волной двинулись из колхозов, которые накануне письма Сталина охватывали 56 % крестьян СССР и почти 71 % в УССР. Летом в колхозах СССР осталось 23,6 % крестьян.
Через несколько месяцев эти искривления были возобновлены. Да и в своей статье Сталин давал понять, что в деле коллективизации наметилась лишь передышка — генсек призывал «закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед». Продвижение не заставило себя ждать. 2 сентября Сталин указал Молотову «сосредоточить все свое внимание на организации прилива в колхозы». «Стройкам пятилетки» нужен был хлеб — он шел в растущие города и на экспорт, в обмен на оборудование.
