«Устава на волоки» определяла, что крестьяне должны отбывать барщинную повинность в течение всего светового дня: «А становится ку работе поданным, як слонце всходить, а зийтти, як заходить…»[154]. Барщинные повинности на неделю вперед определял войт, который и следил за их неукоснительным выполнением. За невыход на барщину предусматривались штрафы и телесные наказания: «И который человек не выйдетъ на работу, ино за певный день огурного заплатить грошъ, а за другой день барана, а коли и на третій разъ огурить ся…, ино бичомъ на лавъце скарати, а дни повинъные заробити»[155]. Согласно «Уставе на волоки», от выполнения барщины нельзя было откупиться, не разрешалось также заменять ее другими повинностями. Среди повинностей барщина по своему значению, следовательно, ставилась на первое место.
Вместе с тем «Устава на волоки» узаконивала старые повинности крестьян: мостовую, подводную и сторожевую. На украинских и белорусских землях сохранялась и серебщина — ее размеры оставались такими же, как и прежде: «А з Рускихъ волостей серебъщина по сътарому и там, где померы нетъ»[156].
Реформа ограничивала права крестьян в пользовании лесами. Им разрешалось только собирать хворост, грибы и ягоды. Ограничения вводились и на пользование невспаханными землями для выпаса скота: пасти скот «на пустовщизне» разрешалось только за специальную плату.
Аграрная реформа 1557 г. прикрепила крестьян к наделу, т. е. к великокняжеской собственности, полностью лишила их права владения землей и запретила ее приобретение. Ранее купленная крестьянами земля переходила в собственность великого князя: «А где помера пойдеть, мають мерыты всякій кгрунтъ, купленный в заставълый, кгды жъ кметь и вся его местность наша есть»[157].
Реформа, проводившаяся в интересах эксплуататорского класса феодалов, предусматривала целый ряд мер, направленных на повышение эффективности фольварочного хозяйства, на увеличение его доходности. Одной из них было развитие животноводства путем покупки скота, прежде всего коров, за деньги, вырученные от продажи зерна. Намечалось также дополнительное строительство рыбных прудов и «сажавок». Рыба предназначалась для реализации на внутреннем (в основном местном) рынке. Урядникам своих имений великий князь предписывал также строить мельницы. Большое внимание уделялось лесному хозяйству. Все леса были обмеряны, на большинство из них составлены карты, введена специальная охранная служба во главе с лесничими. И наконец, закон об аграрной реформе предписывал администрации великокняжеских имений принимать меры к расширению сельскохозяйственных угодий и с этой целью заселять пустующие волоки крестьянами, постепенно прикрепляя их к земле.
По примеру великого князя «водочную номеру» начали проводить в своих имениях и другие феодалы, что в конечном итоге привело к расширению их хозяйств. На своих землях феодалы, как светские, так и духовные, создавали фольварочные хозяйства» увеличивали посевные площади, организовывали различные промыслы.
Развитие фольварочного хозяйства особенно интенсивно происходило в конце XVI — начале XVII в. Оно сопровождалось дальнейшим усилением эксплуатации зависимого крестьянства, его закрепощением.
В результате проведения аграрной реформы хозяйственная инициатива крестьянина, его право распоряжаться полученным доходом были постепенно сведены к минимуму, поскольку все большую часть своего рабочего времени он вынужден был тратить на выполнение возраставших барщинных работ и других феодальных повинностей.
Реформа нанесла удар общинной организации крестьян: отныне не коллектив (община), а отдельная крестьянская семья противостояла феодалу и назначаемой им администрации.
Аграрная реформа 1557 г. имела реакционный характер. Реформа проводилась насильно. Крестьянские массы не только Литвы и Белоруссии, но и Украины враждебно относились к ней, так как понимали, что она существенно ущемляет их интересы. Например, крестьяне Ковельского староства Волынского воеводства даже в 1590 г. отказывались принять ее. Реформа способствовала усилению наступления феодалов на крестьянство, его окончательному закрепощению и обнищанию. Вместе с тем она позволила феодалам реорганизовать свои хозяйства, приспособить их к потребностям развивающегося рынка. Реформа ускорила также втягивание хозяйств феодалов в товарно-денежные отношения. Вызванная к жизни развитием фольварочного хозяйства, она, в свою очередь, дала толчок к дальнейшему его росту.
Фольварочное хозяйство. Различные новые явления в сфере социальных и политических отношений Речи Посполитой второй половины XVI — первой половины XVII в. объясняются тем, что господствующий класс все больше охватывало тяготение к роскоши. Он стремился приобрести побольше разнообразных и дорогих изделий, перестраивал свой личный и общественный быт. Потребности магнатов и шляхты возрастали по мере того, как на рынке появлялись все новые предметы роскоши. «Боже мой, какая роскошь проникла в это государство! — писал известный политический деятель Петр Скарга (1536—1612). — Все, от великого до малого, отбросили святую воздержанность… редко какой пан не в шелках, без шестерки лошадей, без ливреи [на слугах]». А чтобы получить деньги для удовлетворения своих возрастающих запросов, магнаты и шляхтичи все больше внимания стали уделять развитию своего хозяйства. Этому способствовали и изменения в общественном положении основной массы феодалов: шляхтичи освобождались от обязанности выполнять военную службу (место «рыцарства» заняли наемные войска) и становились сельскими хозяевами. Польский публицист С. Старосельский (1588—1656) не без иронии писал: «В старые времена считалось обязанностью крестьян обрабатывать землю, а купца — заниматься городскими делами. Шляхтич же отдавался рыцарскому делу и беспрерывно воевал. Теперь у нас нет воинов… зато есть [среди феодалов] корчмари, торгаши и посредники… Самым большим подвигом у нас считается знать дорогу, которой гонят волов из имения в Гданьск, ибо все зажиточные торгуют быками, лошадьми, вином, медом… рыбой… всяким хлебом… Все, что подданные имеют у себя для продажи, они приказывают сносить на панский двор, скупают по самым низким ценам и отправляют в город… Туда же они посылают и свои продукты». Паны отправляли на рынок и продукты, получаемые от феодально зависимых крестьян в виде натуральной ренты. Однако главное внимание владельцы крупных и средних фольварков обращали на увеличение производства товарной продукции в собственных хозяйствах.
Количество хлеба, производимого в фольварках, расположенных в районах с наиболее развитым землевладением, увеличивалось. Так, в 1582 г. на панский двор Вороницкого фольварка во Владимирском повете крестьяне привезли: ржи — 200 коп, пшеницы — 60, овса — 120, гречихи — 80 коп и 15 коп других яровых, а также один стог гороха, т. е. 2375 пудов хлеба и 20 пудов гороха (считая в копе 5, а в стоге — 20 пудов). В имении С. Жолкевского в с. Туринцы Львовского староства, которое было дано ему в держание, в 1570 г. урожай разного хлеба (озимой ржи, пшеницы, ячменя, овса) составил около 1200 коп, т. е. около 6 тыс. пудов. Это — фольварки среднего размера. А вот данные о более крупных хозяйствах. В Большовском фольварке Галицкого староства урожай в 1555 г. составил: ржи — 700 коп, пшеницы — 600, ячменя — 400, овса — 700, гречки — 200, проса — 40 коп и гороха 1 стог — в целом 132 тыс. пудов. В Котельницком владении князя Ружинского (очевидно, состоявшем из нескольких фольварков) во время разбойничьего наезда другого феодала было уничтожено 10 тыс. коп, или около 50 тыс. пудов зерновых. В 1608 г. в его же имении Вчерайшем на Киевщине во время «наезда» разграблено 11 тыс. коп, или 55 тыс. пудов различных зерновых. В 1615 г. только в двух ключах[158] — Константиновском и Степанском, принадлежавших наследникам магната Острожского, собрали 300 тыс. пудов хлеба.
Владельцы таких фольварков со своим двором и челядью могли потребить лишь сравнительно небольшую часть собранного урожая, основная же его часть шла на рынок в натуральном или переработанном виде. От реализации сельскохозяйственной продукции отдельные владельцы выручали значительные суммы денег. Так, в 1637 г. киевский староста Харлепский по контракту на поставку в Гданьск 150 лаштов ржи (один лашт — примерно 2 тонны) должен был получить 5 тыс. злотых. Княжна К. Радзивилл за отправленный в 1642 г. из своих украинских фольварков в Гданьск и Торунь транспорт (81 лашт пшеницы, 121 лашт гречихи п 21 камень воска) должна была получить 13 058 злотых.
Мясное и молочное товарное животноводство развивалось во многих, особенно крупных, фольварках Русского воеводства, на Подолии, Волыни и Киевщине. Наряду с крупным рогатым скотом во многих фольварках имелись табуны лошадей, овцы, свиньи. Большое внимание уделялось улучшению породности скота. О размерах животноводства в хозяйствах феодалов свидетельствуют следующие данные. В 1565 г. во время «наезда» на Богородичанский фольварк в Луцком повете было угнано 270 кобылиц, 27 жеребцов, 43 третьяка, 34 жеребенка, 130 почтовых и выездных лошадей итальянской породы, а также более 500 голов крупного рогатого скота. По неполным данным за 1600 г., в имении князя Ружинского в с. Вчерайшее содержалось не менее 100 дойных коров, 60 яловок, 40 волов, 300 овец, 250 свиней, для откорма которых использовались отходы производства княжеских винниц и мельниц.
Лошадей продавали в основном для нужд войска, а крупный рогатый скот предназначался для сбыта на внутреннем, а также на внешнем рынках. Так, в 1630 г. киевский воевода Я. Тышкевич отправил для продажи в г. Ярослав 230 волов, в 1640 г. туда же отогнал 200 волов шляхтич Суходольский. Тогда же из фольварка Ойзринского (Киевщина) в Ярослав было отправлено 120 волов, а из Фастовского и Бобоцкого имений киевского католического епископа — 304 вола и 235 яловок. Значительная часть продукции свиноводства (жир, сало, соленое и копченое мясо) также предназначалась для реализации на внутреннем рынке и за границей.
Часть продукции фольварочного хозяйства перерабатывалась на месте. В Волынском воеводстве, например, только за 14 лет (1570—1583) количество мельничных кругов (камней) увеличилось с 578 до 844. В 1569 г. в шести староствах Русского воеводства (Саноцком, Львовском, Перемышльском, Галичском, Холмском и Белзском) насчитывалось свыше 2 тыс. мельниц. На Левобережье в 1640 г. одному Иеремие Вишневецкому принадлежало 476 мельниц: 40 — в Лубнах, 34 — в Лохвице, 38— в Пирятине и т. д. Мельницы, крупорушки, винокурни, пивоварни, кожевни, валюшни приобретали все большее экономическое значение.
Прибыльной была и такая отрасль фольварочного хозяйства, как пчеловодство. В 1609 г., например, в имении князя Ружинского в с. Вчерайшем на пасеке насчитывалось 500 ульев. Киево-Печерский монастырь за часть меда со своих пасек, проданного в 1600 г., получил 150 злотых, столько же — в 1601 г., а в 1602 г. за 26 бочек меда и «пневщины» — 100 злотых. Мед отправлялся на рынок как в натуральном виде, так и в виде напитка, произведенного в монастырских медоварнях. Крупные доходы магнаты и богатая шляхта получали также от руден, поташен, селитровых варниц и других промыслов.
Таким образом, во второй половине XVI — первой половине XVII в. товарно-денежные отношения на Украине все больше и больше проникали в хозяйства феодалов. Магнаты и шляхтичи с каждым десятилетием увеличивали производство товарной сельскохозяйственной продукции.
Рост малоземелья крестьян и усиление их эксплуатации. Развитие фольварочного хозяйства сопровождалось сокращением крестьянских наделов и увеличением количества малоземельных и безземельных крестьян. Одни из них пользовались половиной надела, другие — четвертью, третьи — восьмой частью. Огородники (загородники) чаше всего имели только огороды (загороды), а каморники, да и то не все — только скот. Как правило, они не имели собственного жилья и жили в «коморах» зажиточных крестьян. Безземельными были также халупники, владевшие только убогими халупами, а иногда и небольшими огородами. Количество безземельных крестьян особенно быстро росло после проведения волочной реформы 1557 г. Разорившиеся крестьяне, не имевшие не только своей земли и хозяйства, но и жилья и вынужденные жить в чужих дворах, «у соседей», назывались подсоседками.
На западноукраинских землях крестьянское малоземелье росло быстрее, чем в других районах. Если в XV — первой половине XVI в. кметы (еще не закрепощенные оброчные крестьяне, пользовавшиеся правом выхода), составлявшие подавляющее большинство крестьянства, пользовались наделами в размере лана (20—25 га), не считая пастбищ, лугов и т. д., то во второй половине XVI в. большинство из них имело уже лишь полулановый надел.
Однако процесс обезземеливания происходил неравномерно даже в пределах одного воеводства. Так, в Снятинском старостве Русского воеводства, как это видно из люстрации 1565 г., в 10 селах (а всего их было 14) 63,9 % кметов пользовались лановым наделом, а 36,1 % — полулановым. В Снятинском старостве (в то время экономически относительно отсталом) имелся лишь один небольшой фольварк. Огородников здесь насчитывалось менее 3 %. В Городонском старостве, находившемся в центральной части Русского воеводства, недалеко от Львова, было пять фольварков, и все кметы в них имели лишь полулановые наделы. Огородников там насчитывалось уже 19,6 % В Лежайском старостве, где существовало три фольварка, в 1565 г. 75 % кметов имели фактически только полулановые наделы, а загородники и коморники составляли 22 %.
Таким образом, чем больше фольварков было в том или ином районе, тем быстрее сокращалась площадь крестьянских наделов.
В Холмской земле и Белзском воеводстве, где фольварки получили наибольшее развитие, крестьяне, пользовавшиеся четвертью и меньшей частью надела, составляли соответственно 31,8 и 21,8 % всех крестьян. В то же время в Галицкой земле, где фольварочное хозяйство было развито в XVI в. еще относительно слабо, малоземельных насчитывалось только 8,5 %, во Львовской, Перемышльской и Саноцкой землях — соответственно 15,3, 15,2, 16,3 %.
В то же время росло число подсоседков. Ревизор Озиминской волости Русского воеводства в 1566 г. дал такую характеристику этой категории крестьянства: это люди, «которых кметы принимают к себе на свою пашню и на свои плецы (усадьбы. — Ред.); они тоже имеют небольшую площадь земли, кроме размеренных четвертей… или такие, что только одну хату с огородом [имеют]». Согласно инвентарю 1568 г., в Дрогобычском старостве Русского воеводства, кроме огородников, составлявших 11,6 % всех крестьян, было 24,5 % подсоседков.
