Все большее значение рабский труд приобретает в ремесле. Известны ремесленные мастерские (эргастерии), в которых рабы составляли основную рабочую силу. Так, отец трагика Софокла держал рабов — медников или плотников; Гипербол, женившийся на разведенной жене Перикла, был хозяином мастерской по производству светильников; у отца одного из вождей радикальной демократии Клеона была кожевенная мастерская, которую обслуживали рабы; отец известного оратора Исократа владел рабами, занимавшимися изготовлением флейт, и этим жил. Примером очень большой (по масштабам античности) мастерской является эргастерий Лисия и его брата: им принадлежало, судя по одной из речей Лисия (XII, 8, 19), 120 рабов, но, правда, по мнению некоторых ученых, не все они работали там. Мелкие ремесленники имели одного-двух рабов, вместе с которыми трудились в своих мастерских. Интересные сведения о работах мы находим в отчетах о строительстве Эрехтейона за 409/8 г.: афинский гражданин Симий работал вместе со своими пятью рабами, получая одинаковую с ними плату, Фалакр — с тремя рабами на тех же условиях, Лаос — с двумя рабами и т.д. (IG, I, 373, 374). А вот другая иллюстрация того, насколько широко рабский труд овладел хозяйством. В «Воспоминаниях о Сократе» Ксенофонта (II, 7) рассказывается о том, как во время событий 403 г. к некоему Аристарху, человеку, судя по всему, состоятельному, сбегается в Пирей куча родственников — 14 человек, которых ему нечем кормить, ибо доходов нет никаких: земля захвачена врагом, дома сдавать некому, а занять денег негде. Сократ советует ему завести ремесленную мастерскую и ссылается на пример других: Навсикид приготовлением муки кормит не только себя со слугами, но сверх того множество свиней и коров, и столько у него еще остается, что он может часто исполнять разные литургии; а печением хлеба Киреб содержит весь дом и живет великолепно; Демей изготовляет солдатские накидки, Менон — тонкое платье, а огромное большинство мегарцев — рабочие блузы. На это Аристарх возражает, что «они ведь покупают и держат у себя варваров, которых могут заставлять работать такие хорошие вещи», тогда как у него нет для этого денег. Обратим внимание на два момента: вместо «рабы» Ксенофонт употребляет слово «варвары»; этих рабов покупают. О численности рабов, занятых в ремесле, красноречиво говорит такой факт: среди 20 тыс. бежавших во время Декелейской войны к спартанцам афинских рабов большинство, как пишет Фукидид (VII, 27), составляли ремесленники.
Особенно в больших масштабах использовали рабский труд в горном деле — в серебряных рудниках Лавриона. 3. Лауффер, исследовавший этот вопрос, показал, что численность рабов здесь варьировалась в зависимости от политических и экономических обстоятельств; так, накануне захвата спартанцами Декелей в Лаврионе работали примерно 25 тыс. рабов. Очень показательно, что самые значительные цифры, которые позволяют представить, сколько именно рабов мог иметь афинянин, связаны как раз с Лаврионом: у Никия — тысяча рабов, у Гиппоника — 600, у Филемонида — 300. Эти рабы сдавались в аренду «предпринимателям», занимавшимся разработками рудников, за что хозяева получали твердый доход.
В источниках сохранились сведения о рабах, которые, живя в доме господина, выполняли самые разнообразные обязанности: привратника, носильщика; они прислуживали за столом, выпекали хлеб, убирали дом, ткали, нянчили детей; среди рабынь упоминаются кормилицы, танцовщицы, музыкантши и т.д. Рабы, получившие образование, служили господам в качестве секретарей, счетных работников. Известны рабы-врачи. Рабов сдавали в аренду во временное пользование. Хозяева отпускали рабов «на оброк» — раб жил вне дома, внося господину определенную сумму. Например, мы знаем о существовании лавок, где торговали рабы, у которых покупали нужные для строительства смолу, деревянные балки и др. Таким рабам легче было скопить деньги для выкупа на волю, хотя об отпуске рабов в V в. известно крайне мало. Наряду с частнособственническими были и рабы государственные; например, полицейскую службу в Афинах несли рабы-скифы.
Вопрос об общей численности рабов в Афинах явился предметом оживленной дискуссии. По мнению Ю. Белоха, накануне Пелопоннесской войны в Аттике было не менее 75 тыс. рабов, вероятнее — 100 тыс. или даже несколько больше; Э. Мейер, призывая к большой осторожности в суждениях, определяет численность рабов в широких пределах — от 50 тыс. до 150 тыс.; цифры P.Л. Сарджент — 71-91 тыс., по подсчетам Э.М. Гомма — 115 тыс., согласно В. Эренбергу — 80-100 тыс. В общем, все историки, исследовавшие этот вопрос, считают, что в указанное время рабы составляли от 25 до 43% жителей Аттики, т е. доля рабов среди всего населения была весьма значительной.
Основная масса рабов в Аттике — это варвары, а не греки, чему способствовало несколько обстоятельств. При небольших расстояниях между полисами Эллады раб-грек сравнительно легко мог бежать на родину. В течение V в. развивается практика выкупа попавших в плен греков и вырабатывается определенная выкупная такса, а так как она соответствовала средней рыночной цене раба — 2 мины, то было проще и выгоднее купить раба-варвара, чем использовать военнопленного-грека. Общественное мнение осуждало порабощение соплеменников, особенно в связи с распространением в годы греко-персидских войн представления о единстве греков, развитием эллинского «национализма». Использование рабов-иноземцев позволяло эксплуатировать их более интенсивно, чем рабов-эллинов. Кроме того, рабам-варварам было труднее организовать сопротивление. В это время, когда впервые рабский труд начал использоваться в широких масштабах, основной формой социального протеста рабов было бегство. Легче рабам было бежать в военное время. Уже упоминалось о 20 тыс. рабов, бежавших к спартанцам. Известны и побеги илотов. Именно поэтому перемирие между Спартой и Афинами (423 г.) включало обязательство не принимать обеими сторонами перебежчиков, будь то свободные или рабы. В V в. известны и восстания рабов, но свидетельств такого рода немного. Относятся они к большим полисам Сицилии — Сиракузам и Селинунту, причем в обоих случаях рабы восстали, когда шли военные действия: в Селинунте — во время войны с Карфагеном (около 488-486 гг.), в Сиракузах — при осаде города афинянами (в 414 г.). В период Пелопоннесской войны еще более реальной стала угроза восстания илотов, и в 464 г. они действительно подняли восстание, для подавления которого Спарта была вынуждена обратиться к другим полисам. Весьма красноречива одна из статей упоминаемого Фукидидом (V, 23) договора о мире, заключенного в 421 г. Спартой и Афинами: «В случае восстания илотов афиняне должны прийти на помощь лакедемонянам всеми силами».
Итак, рабство пронизывало все стороны жизни Афин, в течение V в. оно все более охватывало производство, оказывая влияние на политическую организацию общества и его идеологию. Поскольку основную массу рабов в Аттике составляли варвары, слово «варвар», которое ранее означало просто человека, говорящего не по-гречески, начинает приобретать уничижительный смысл, понятия «раб» и «варвар» отождествляются.
Уже в V в. предпринимаются первые попытки разработать теорию «естественного рабства», которая получит законченную форму в IV в. до н.э.
В более старой научной литературе обычно подчеркивалась тяжесть положения рабов, указывалось, что рабовладельцы жестоко эксплуатировали рабов, стремясь выжать из них максимум и затем заменить отработавшего раба новым. Но такой подход характерен для плантационного рабства. Что касается древней Греции, в частности Афин, то здесь раб стоил дорого и хозяин, эксплуатируя раба, был заинтересован в его сохранении. Лишь труд в Лаврионских рудниках отличался особой тяжестью: здесь работали в полутьме, задыхаясь от жары и тесноты, скорчившись, полулежа. Тяжесть положения раба заключалась в другом — в его бесправии. Раб — собственность господина, который может его продать и использовать как хочет. Раб — не юридическое лицо, и поэтому хозяин нес ответственность за убыток, причиненный его рабом, а свидетельство раба на суде признавалось действительным, только если оно давалось под пыткой. В случае провинности господин мог налагать на раба любые наказания. Комедия называет раба «избиваемым плетьми»; сохранились названия всякого рода колодок, в которые заключали рабов в наказание, а в одной из речей Лисия (I, 18) хозяин грозит рабыне выпороть ее и отправить на мельницу, где труд тяжелее. Беглых рабов клеймили. Государство твердо стояло на позиции защиты прав господина на раба; захват чужого раба приравнивался к порабощению свободного, и виновный карался смертью. Тот же Лисий упоминает о человеке, который увез из Афин в Коринф раба, а из Коринфа хотел увезти девушку-рабыню, принадлежавшую гражданке, но, пойманный, умер в тюрьме в оковах (XIII, 67).
Афинское общество не представляло какого-то исключительного феномена в Греции V в. — по тому же пути шли и другие полисы. Несмотря на скудость источников, можно думать, что широкое развитие рабства и соответственно проникновение его в сферу производства наблюдаются на Хиосе — одном из самых богатых полисов V в. О роли рабства здесь очень определенно говорит Фукидид. Рассказывая об отпадении Хиоса от Афинской архэ и последующей высадке на остров афинского войска, Фукидид далее пишет следующее: «Ведь на Хиосе было гораздо больше рабов, чем где-либо в другом городе (кроме Лакедемона), и эти рабы, именно из-за их многочисленности, подвергались там за свои провинности слишком суровым карам. Поэтому, поскольку афиняне, казалось, прочно и надолго утвердились в своих укреплениях, большинство рабов тотчас перебежали к ним» (VIII, 40). Рабов там использовали в ремесле (каменоломни, изготовление пурпура, керамики, металлообработка и др.) и сельском хозяйстве, прежде всего в виноградарстве и виноделии. Античная традиция именно Хиос называет первым полисом, где стали применять труд покупных рабов-чужеземцев. Уроженец Хиоса историк Феопомп сообщает: «Хиосцы первые из эллинов (после фессалийцев и лакедемонян) начали пользоваться рабами. Однако способ приобретения рабов был у них не тот, что у тех… Ибо лакедемоняне и фессалийцы обратили в рабство эллинов, ранее населявших страну, которой они теперь обладают… Хиосцы же приобретали себе рабов-варваров за плату». Таким образом, Хиос был первым из тех центров, где развилось, как бы мы сказали, рабство классического типа.
Крупнейшими центрами рабства были также Коринф и Эгина. Хотя сообщаемые источниками цифры количества рабов явно завышены, именно эти полисы в глазах эллинов являли собой яркие примеры широкого развития рабовладения. В современной литературе единодушно считают, что распространение рабства в Коринфе и на Эгине в первую очередь связано с развитием ремесла.
Те же черты общего процесса развития рабовладения демонстрируют Сицилия и Южная Италия. В Сиракузах с момента основания полиса возникла система, напоминающая спартанскую илотию. Монопольным правом на землю и политическими правами обладали лишь первопоселенцы — гаморы, от которых зависело местное население — киллирии (килликирии, калликирии). В V в. на смену этой системе зависимости приходит рабство классического типа. Его развитию способствовали многочисленные войны полисов друг с другом и с местным населением. Интересен в этом отношении рассказ Диодора (XI, 25) о разделе военнопленных между союзниками, разгромившими карфагенян в битве при Гимере. Пленных делили в соответствии с числом воинов, участвовавших в бою от каждого из союзников. Больше всего получили акрагантцы: некоторым из них досталось до 500 пленников. Способствовала росту численности рабов и Пелопоннесская война, особенно несчастная для Афин экспедиция в Сицилию. Фукидид сообщает, что афиняне обратили в рабство всех жителей города Гиккары, которых затем продали в Эгесте (VI, 62; VII, 13). После поражения афинян сиракузяне старались тайком увести пленников, и «вся Сицилия была полна ими», так что «число воинов, захваченных в качестве пленников государства, было … не особенно значительно» (VII, 85).
Таким образом, можно полагать, что V век был в некоторых отношениях поворотным в истории социально-экономического развития; рабство классического типа распространяется в Греции, внедрившись в первую очередь в наиболее развитых в экономическом отношении полисах, а в некоторых полисах вытесняя более архаические формы зависимости. Именно в это время происходил социально-экономический «эксперимент» всемирно-исторического значения: рабство приобретает наиболее законченную форму, становится основным способом эксплуатации чужого труда в обширном регионе, осваиваются новые методы эксплуатации рабов в сельском хозяйстве и ремесле, вырабатывается рабовладельческая идеология.
Сельское хозяйство в V в., несмотря на рост ремесла и торговли, оставалось главной отраслью экономики древней Греции. В сельском хозяйстве была занята и основная часть населения страны. Как писал Фукидид, объясняя, почему афинянам было трудно переселиться в город — по предложению Перикла — во время Пелопоннесской войны, «большинство населения Аттики… по старинному обычаю все-таки жило со своими семьями в деревнях» (II, 16). Для сельского хозяйства в V в. характерно сочетание старых, традиционных черт и ряда новых явлений, связанных с процессом экономического и социального развития Эллады. Никаких серьезных изменений не произошло ни в технике обработки земли, ни в наборе культур. Ведущей оставалась так называемая средиземноморская триада: зерновые (пшеница и ячмень), оливки и виноград. Определенное значение имели садоводство и огородничество. Крупный рогатый скот использовался ограниченно, только в качестве тягловой силы, мелкий же (овцы и козы), наоборот, был распространен весьма широко, давая молочные продукты, мясо, шерсть. Подобный состав стада обусловил ряд нежелательных последствий: постепенное снижение плодородия почвы (в результате отсутствия удобрений) и гибель горных лесов и кустарников, что, в свою очередь, приводило к эрозии почвы. В последующем веке этот процесс зашел достаточно далеко, вызывая уже беспокойство современников (в частности, Платона), но начался он, бесспорно, раньше.
Новые явления в сельском хозяйстве связаны прежде всего с распространением рабского труда и ростом товарности сельского хозяйства. Как отмечалось выше, именно в V в. все большую роль в сельском хозяйстве стали играть рабы классического типа. К сожалению, до нас не дошли произведения греческих авторов, подобные сочинениям римских агрономов, которые могли бы показать, каким образом в Греции происходило освоение этого принципиально нового метода ведения хозяйства. Исходя из тех немногих сведений, которые содержатся в источниках, следует полагать, что одной из серьезных проблем, которые стояли перед земледельцем, использовавшим труд рабов, была проблема контроля: в мелких и средних хозяйствах она решалась просто, так как сам крестьянин работал рядом с рабами, сам выступал организатором их труда и сам контролировал его; в крупных хозяйствах важнейшая роль принадлежала управляющему (тоже рабу или вольноотпущеннику), однако и хозяйский контроль считался совершенно необходимым.
