— Ну семь-то есть. Округлил, — я пожал плечами. — Велика разница.
— Да, велика! Один медный это полбуханки хлеба или полстакана молока, а при должном таланте выживать и торговаться пять медных лё — неделя существования на улице. Потому, когда будешь озвучивать сумму денег — мало ли, — округляй в меньшую сторону.
— Получается, — я слегка растерялся, — тут до хрена...
— До чего?
— Много, в общем.
— Ну, условно да. Средняя зарплата в близлежащих к Энкс-Немаро городах — от восьмидесяти до ста серебряных. Хозяйства тут особо не разведешь, а продукты дорогие. И налоги, само собой. Ты думаешь, все удобства предоставлены за красивые глазки?
Внезапно карету начало раскачивать. Трэго обеспокоенно отодвинул перегородку и обратился к извозчику:
— В чем дело?
— Ты о чем? — бесцеремонно огрызнулся тот.
— Карету трясет.
— Вы, маги, все благородных кровей?! Что, дворянская задница не приучена к плохим дорогам?
Он разразился нудной тирадой, но это осталось вне нашего внимания — Трэго, поджав губы, хлопнул задвижкой. Достаточно громко, чтобы красноречиво показать вознице, какого он мнения о нем.
Когда мы покинули карету, дождик, пришедший на смену измороси, перевоплотился в настоящий ливень, способный дать фору любому водопаду. При такой погоде мешкает либо романтик, либо чокнутый, в связи с чем прогулочный шаг мы приберегли на потом. Вместо этого шустро-шустро добежали до трактира. Чтобы для себя не повторяться в описании типичного заведения, я решил охарактеризовать его следующим образом: шум, пьянь, вонь, неприветливость. Косые взгляды и едкие ухмылки. Такое часто видишь в фильмах, когда новая персона — зачастую приезжий — заходит в бар, а ее буравят глазами все, кто внутри. Мы степенно шли к стойке, стараясь не совершать резких движений. Вообще, Торпуаль не внушает мне уважения, все здесь какие-то злые, как собака на привязи, и этим я решил поделиться с магом, когда наш ужин подходил к концу.
— Будешь тут злым! Столичных здесь не любят, магов тоже. Любой причастный к магии человек, если только он не с магистрата, вызывает чувство... Ел когда-нибудь кислый крыжовник? Как-то так. Плюс цены на жизнь те же, а зарплата ниже. Перебираться в Энкс-Немаро и оставить все свое нехитрое хозяйство и обжитки здесь? Никому не продашь — всем своего добра хватает! Вот и завидуют. А еще здесь много лонетов. Их религия магию не приветствует.
— Я ж тебе говорил, что твоя светомузыка до добра не доведет! — я брезгливо потрепал его мантию. — И почему Плотины?
— Тут вытекает большинство рек, идущих сквозь город. Ему нужна вода. Искусственные водоемы славятся своей крупной рыбой с дальних берегов Туманного моря. Маги создали условия, чтобы рыба здесь могла спокойно обитать. Вдобавок ко всему говорят, что под городом существуют подземные лаборатории, работающие от воды. Оправдываются тем, что за городом ее не построить.
— А что за лаборатории? Бомбоубежища какие-нибудь?
— Не знаю такого слова, но слухи разные: от обычных укрывищ на случай войны, а не "бомбо", до секретных разработок по созданию новой расы для укрепления морского флота.
— Как все серьезно, — сонно пробурчал я. — Назвали бы тогда не "Плотинами", а "Лабораториями". Или "Таинственными Экспериментами". У вас тут мода на подобные имена собственные.
— Разве в твоем мире нет говорящих названий, которые характеризовали бы именуемый предмет?
— Их полно, но по прошествии многих веков они утратили актуальность и носят чисто номинальный характер. К городам на конце приставлено слово, обозначающее мост, крепость или холм. Но со временем мосты ломаются, крепости рушатся, а холмы оседают. А имя остается в памяти. И такой архитектурной порнографии у нас не сыщешь, чтобы каждой сфере деятельности свое здание. Слишком сумбурно и напоминает игровую площадку малыша гиганта, не иначе.
— И какие там архитектурные постройки?
И я неохотно пустился в долгий рассказ о чудесах света и современных небоскребах. У Трэго глаза на лоб повылазили. Про себя я отметил, что стало непривычно не то что обсуждать что-то, касающееся Земли, но и вообще вспоминать о чем-то к ней причастном. Пора пресечь дальнейший диалог — глаза слипаются.
— Что мы завтра?
— С утра я быстренько отмечусь в отделении департамента, заеду сюда, а там мы отправимся в Тихие Леса. Все, пойдем спать! А то я, смотря на тебя, сам валюсь с ног.
Номер отыскался один. Благо, кровати две. Увидь вы нас, обязательно подумали бы, что мы соревнуемся, кто быстрее уснет. На деле же просто не было сил, хотелось утонуть в одеяле и погрузиться в сладкую пучину сна и отдыха. Парадоксальный и дурацкий факт — дорога мучительно сильно выматывает. И это при минимуме физических нагрузок! Даже если ты будешь тупо ехать на машине... Пардон, на карете или телеге. Можно, например, проездить несколько часов ничего не делая и почувствовать себя более изнуренным, чем если бы ты такое же количество времени занимался каким-нибудь физическим трудом.
На сей раз силы покинули меня прежде, чем я планомерно разогнался в мыслях, раздумался о своей судьбе-судьбинушке и ее нелегком обустройстве в таком диковинном, но притягательном мире...
* * *
Холодно. Бр-р. Проснулся я от того, что дрожу. Окна нет. Черт его знает, сколько сейчас. Трэго тоже отсутствует. Значит, как минимум утро.
Я спешно оделся, натягивая остывшую за ночь одежду на требующее тепла тело, и вышел из комнаты. Трактир одноэтажный, комнаты расположились в заднем крыле, прямо за стойкой. Хмурясь, я приволок себя в зал и обратился к тощему невысокому хозяину:
— Доброе утро. — Я сделал паузу, ожидая ответного пожелания, но тот лишь кисло уставился на меня, с многаждым усердием протирая не самую чистую тарелку не самой чистой тряпкой. — Который час? — довольно резко спросил я, раздраженный его бесцеремонностью. Не терплю таких хмырей. Им в пору с инженером-кримтом пообщаться. Два невоспитанных пентюха.
— Достаточно для того, чтобы еще пару часов назад проснуться и не занимать номер. Время двенадцать, — холодно и неторопливо, тягуче, будто наливаемая в стопку водка, выуженная из морозильной камеры, проговорил он.
— Что есть на завтрак? — я начинаю вскипать.
— Завтрак давно прошел. Обед через полтора часа. Но могу предложить суп с требухой глубоглота, тушеный картофель с землежорами, вареное мясо панцирников.
Ничего из этого мне не хочется. Хватило одних названий. И настроение не то.
— Спасибо, не надо.
Я смерил его уничтожающим взглядом и сел в центре зала. Народа много, и больше половины из них следили за нашей перепалкой — кто мельком, а кто внаглую. Нет, люд здесь донельзя обозленный, словно я лично плюнул каждому на порог. И за что так?
Погода пасмурная, мрачные облака питают душу грязно-серыми цветами, и становится все паршивее и паршивее. Тут очень некомфортно. Нутром чую, как каждый из них вперился в меня ледяными иглами ненависти и редко заинтересованности, вмиг превратив меня в подушку для иголок. Скорее бы приехал Трэго — его бесшабашность все же поприятнее, нежели атмосфера некоего суда над зверским убийцей, сиречь мной.
За всеми мыслями я как-то отсоединился от реальности и упорхнул за грани тварного мира, но что-то помешало — да, мне загородили вид. Хозяин и парочка матерых лысых дяденек с помятыми, как скомканный лист бумаги, лицами.
— В чем дело? — подняв на них глаза невозмутимо спросил я.
— Здесь не парк и не прогулочный корабль, чтобы вот так сидеть и таращиться в окно. Желаешь быть здесь, изволь чего-нибудь заказать!
Да, этот парень явно чувствует себя смело в сопровождении мордоворотов. На их фоне он кажется щепкой, рахитиком, тростиночкой.
— А если я ничего не хочу? И я вообще-то заплатил за ночлег.
— Ночь прошла.
— Я не голоден. Можешь принести мне воды, раз печешься о моем желудке.
— Так дело не пойдет, — прошипел этот напыщенный индюк. Амбалы придвинулись поближе к нему. — Или заказывай, или плати так. Нет, значит убирайся!
Я резко вскочил; стул отлетел назад и опрокинулся. Сделал шаг к хозяину заведения, но правый крепыш встал у меня на пути и схватил за грудки. Голосом, похожим на дробящиеся камни, он вымолвил:
— Что, неясно сказано, молокосос?
Я стиснул зубы и впечатался лбом ему в нос. Но то ли удар пришелся слабеньким, то ли его нос побывал в стольких драках, что уже нечувствителен к таким фокусам, однако трюк мой не прокатил. Получив тяжеленным кулаком по челюсти, я собрался было отпрыгнуть подальше в сторону, чтобы перекатиться и занять позицию получше, тем самым хоть как-то подготовиться к драке. Например, выхватить кастеты. Но не тут-то было — рука по-прежнему мертвой хваткой сжимает меня. Трактир загудел, народ повскакивал с мест, а некоторые посетители забрались на стол, чтобы лучше видеть заваруху.
— Еще удар и готов! — верещали слева.
— Да не, парочку вытерпит точно! — оттуда же.
— Да он вырубается, смотри! — это справа.
Может, им начать собирать деньги и устроить тотализатор?
Когда амбал занес руку с целью повторно всадить мне чин по чину, я нащупал кастет, резким движением сдернул с защищающего лезвие кожуха и надел его на правую руку. Не успев меня ударить, вышибала получил по скуле моим новеньким помощником. Увы, я только потом вспомнил, что кастет-то не совсем простой и не предназначен для традиционного удара — лезвие же. Взревев, лысый выпустил меня и прижал руки к лицу. Наточенное лезвие оставило глубокий и широкий разрез. Я отпрыгиваю назад и пытаюсь надеть второй кастет, но из-за резкого притока адреналина рука трясется и не поддается управлению. А времени в обрез. Второй здоровяк вовсю летит на меня.
Я ударил прямо, а этот секьюрити сельского посола видимо по привычке захотел поймать мой кулак. За что и поплатился как минимум порезанными сухожилиями. Но то ли ненависть ко мне воспылала неведомой силой, то ли мужик отчаянный до невозможного, но он не растерялся и, схватив меня обеими руками, прижал к себе. Объятия грозят переломом позвоночника. Кошмарное ощущение, словно ты полотенце и тебя выжимают. Лицо покраснело, глаза, по ощущениям, начали вылезать из орбит. Наверное, со стороны я смотрюсь как брелок, начиненный силиконом — ты давишь, например, на череп, а из глазниц высовываются кроваво-белые зенки.
Я колочу его, ничего не видя — лицо мое прижато к телу амбала, нос перекосило и не хватает воздуха. Спина захрустела, как это обычно бывает при поднятии за поясницу, однако здоровяк сжимает все сильнее и настойчивее. Мозг обострился, вся человечность вмиг исчезла, и я раскрыл рот пошире, чтобы укусить. Но тщетно — зубы столкнулись с толстой кожей жилетки. Озверев, я дернулся, уперся ногами в пол и подпрыгнул, угодив теменем точно в подбородок. Мужик взвыл и отцепил руки...
Спина болит, я с трудом стою прямо. Хочется скрючиться и лечь. И массаж хочется. Первый, утирая разбитое лицо, идет на меня. Его пошатывает как пьяницу. В руках стул. По щеке быстро бежит струйка крови, основательно попачкавшая воротник рубахи. Я отхожу назад. Аккуратно, но быстро. К первому присоединяется товарищ, в уцелевшей ладони — длинный нож, больше похожий на мачете. Все как тогда. Прям все-все! Только бы не повторился исход...
Ловушка. Засада. Меня вильнуло в сторону. Кто-то толкнул меня в спину в лучших традициях бойцовского клуба, призывая на ринг, драться; я повернулся и получил кулаком по лбу. Какой-то чумазый старикашка. И он не собирается ограничиваться одним ударом. От тумака меня уберегли инстинкты — сзади послышался топот. Не думая, я отскочил в сторону и врезался в стол. В области колена стало мокро; всему виной опрокинувшийся суп. Когда я поднимался, меня несколько раз пнули по ребрам, но и на этот раз удалось уйти на безопасное расстояние вполне дееспособным.
Эти ребята серьезны. Весь трактир против меня. И не выбраться. Они ж убьют и глазом не моргнут. Уверен, тут это обычное дело. Они не наваливаются гурьбой, напротив, попеременно вносят свою лепту, желая промучить жертву подольше. Уходя от очередной зуботычины, я растерял бдительность. Вышибала попал по спине стулом, отчего я рухнул на пол, выронив кастет. Толпа заревела и, как пару дней назад, я увидел приближающиеся ноги.
Я не могу. Нет. Не могу допустить повтора ситуации. И знаю, что теперь-то никто на помощь не придет — люди местные, друг за друга горой, а рассчитывать на героя так же глупо, как верить в помощь бога. Шансов нет. Все, что я могу, это достать пистолет. Тут все просто. Или я, или меня. Но я хочу и планирую жить, раз уж мне была дана вторая возможность. Зачем ее терять? Ведь неспроста же...
В меня не влили новые силы, мир не остановился, я не стал двигаться со скоростью света и за пределами человеческих возможностей. Наоборот, с унынием и обреченностью я лезу под рубаху и спешно вытаскиваю из кобуры пистолет. Зубы крепко стиснуты, душа кричит от отчаяния и нежелания, тело противится воле, но мои приказы сильнее. Я стреляю не целясь. Здоровяк габаритный, здоровяк в шаговой доступности.
Я не промахнулся.к оглавлению
Интерлюдия 6. Коллеги
— Да, думаю, так будет намного интереснее, — сказал Именующий, с удовлетворением рассматривая сцену выстрела в трактире Торпуаля.
— Согласен. А он неплохо себя показал. Хорошо, что я не ошибся с выбором.
— Однако его периодические высказывания, не совсем лестные...
— Полноте, коллега, — перебил Созидающий. — Все он определил правильно. А это дважды подтверждает точность выбора. Чего лукавить, если это не что-то глобальное, как, например, у них? Там что? Сплошь политика и мировое господство. Раздел природных богатств и принуждение к дроблению сильных... Собственно, тамошние справятся и не так — напишут сценарий что будь здоров. У них свои коллеги.
— А здесь? На чем вы решили сакцентироваться, коллега? Не верится, что просто для развлечения. вы бы не позвали меня посотрудничать.
Удовлетворенная ухмылка коснулась губ Созидающего.
— Само собой. А проверим мы людей, их чувства и уровень благоразумности. Не всегда можно играть на стороне выигрывающих.
— Интригуете, коллега, — покачал головой именующий.
В ответ его собеседник небрежно махнул рукой.
Они сидели на одном из Кая"Лити и видели всю картину, произошедшую с пришельцем. Им не нужно спускаться вниз и присутствовать непосредственно при содеянном, затерявшись в толпе зевак, что мельтешили на изображении.
— Вот только есть одна проблема, — спохватился Созидающий.
— Какая?
— Этого никто не видел. Меня это не устраивает. Нужно что-то придумать.
— И что же?
— Не знаю. Какое-нибудь устройство или нечто наподобие.
Именующий погладил подбородок.
— Нет, коллега, вы уж сперва извольте поделиться вашими намерениями, а потом давайте задачи.
Созидающий внимательно просматривал сцену драки в трактире. На одном из моментов он остановил показ изображения, хмыкнул и прочел небольшой стишок-считалочку, прыгая указательным пальцем слева направо. Закончив, он пожал плечами и указал на грязнолицего старика, стоящего неподвижно, как и все на замершей картине. Наконец показ возобновился, и Созидающий сделал смахивающее движение рукой. Прозванного Библиотекарем пошатнуло, а тот самый старик толкнул его в спину, а затем, стоило окруженному повернуться, ударил в лоб.
