— Знаю. Я видела, — она вспомнила его пустой взгляд, когда тот безжалостно резал мечами кровожадных хищников.
— Поэтому лучше оставшимся в живых Безымянным не высовываться: если я их найду, то убью. Они больше не люди, они не имеют права на жизнь и принесут только еще больше горя людям. Теперь, когда хозяина больше нет, нет и приказов. С этим сложно смириться, сам знаю, и не каждый из нас справится, а если не справится, то страшно даже представить, что он может натворить, когда выйдет из-под контроля или попадет в плохие руки, — он на несколько секунд замолчал, припоминая нечто важное. — Смерть — единственно верный выход, — закончил он.
— Понимаю, — задумчиво пробормотала она и, наконец, решилась задать свой вопрос, давно крутившийся на языке. — Тот человек, с которым там разговаривала Денна, ее друг — он и мой друг тоже.
— Ага. Он говорил.
— Что?!
— Ну, я тоже с ним встречался, он ведь всех нас призвал, только по отдельности. Кажется, я попал к нему сразу же после тебя — вид у него был просто ужасный и разбитый. Честно говоря, таким я его никогда не видел.
Девушка поперхнулась. Так Денна говорила о нем, а не о ней?
— Так ты его и до этого видел?
— Естественно. Он был одним из нас и на мои первые десять лет стал мне наставником. Удивительный человек... Именно человек! Может быть, из-за него я тоже выжил. Несмотря на то, что я больше был похож на какое-то дрессированное животное, он все равно относился ко мне как к равному. Обучал бою, учил залечивать раны и точить клинки так, чтобы они не ломались во время сражения и служили на несколько десятков лет дольше, а иногда просто пытался поговорить со мной о том, о сем... Тогда я не отвечал, но понемногу стал попадать под его влияние, смог принимать более-менее самостоятельные решения и понемногу отходит от того транса, в который меня загнал хозяин. К сожалению, это плохо закончилось для нас обоих.
Ох, что еще?!
— Что-то случилось?
— Да. Он убил мою сестру.
— Не может быть! Он бы...
— О, да, я прекрасно тебя понимаю и сейчас понимаю его — он просто не мог поступить иначе. Но тогда я его просто ненавидел. Он снова научил меня чувствовать и даже свел с сестрой, которая в поисках меня даже забралась в такую глушь и решилась устроиться служанкой во двор хозяина. Я не мог отвечать ей той же любовью, но был безмерно рад: для меня она являлась связью с прошлым. Тайрин, — он мечтательно улыбнулся. — Моя белокурая сестрица... С ней я был счастлив, она многое мне открыла о самом себе и помогла хоть чуть-чуть понять, каким я был человеком. А потом хозяин, как это с ним всегда случалось, насильно затащил ее в постель. В этом я винил себя. Глупо было предполагать, что он пропустит хоть одну юбку, и я запросто мог заставить ее уйти, но убила ее не его рука. Ее убил тот, кого я считал другом. Он знал, что Тайрин мне дороже жизни, но все же убил. Как я ни молил его о пощаде, он даже меня не выслушал. Когда я просил похоронить ее, как надо, он тоже отказался — выбросил ее в трупный ров за стенным валом рядом с другими такими же девушками...
Он замолчал. Лори все еще не могла прийти в себя.
— За этим ты его искал? Отомстить?
— Именно, — утвердительно кивнул мечник, задумчиво водя пальцем по ножнам. — Я много лет скитался по Выжженным Землям и едва не свихнулся, постоянно пытаясь выжить в новом мире. Когда я понял, что превращаюсь в дикаря, то решился выйти из лесов к людям. В первый же день повздорил там с какими-то головорезами. Ну, сама понимаешь, после восьмидесяти лет в лесах сложно вновь вернуть навык борьбы с людьми, особенно когда против тебя встают сразу две дюжины здоровенных лбов, и я проиграл. Отметелили они меня отменно, а потом выкинули в канаву подальше — подумали, что умер. Нашла меня какая-то сердобольная женщина, представилась Шеалой. Выходила, выкормила, вновь научила нормально разговаривать, а потом призналась, что когда-то была провидицей, да все ее силы ушли, когда прогремел День Конца, но для меня у нее есть одно пророчество.
— Вот как?
— Угу. Сначала я не поверил, но выглядела она очень убедительно, и мне пришлось признать, что кое-что она обо мне знает. Тогда она сказала: "Ты его убьешь". Я сразу понял, о ком она говорит, но за это время моя ярость поутихла, да и он уже был мертв. Я ей все высказал. Вот только Шеала так не думала. Она убедила меня, что он еще жив, — жив! — но находится в Великой Пустоте — месте, откуда нет возврата, — и я должен исполнить свое предназначение. А когда узнал, что он спас Денну, то все решилось само собой, — его голос звучал отстраненно, он все больше погружался в воспоминания. — Он убил Тайрин, а ее, видите ли, спас! Я хотел поговорить, все выяснить, и вернул себе меч и доспехи, а затем скакнул в ту пропасть, где с ней и познакомился — Денна к тому времени уже несколько дней блуждала там впотьмах. С ней сводить счеты не было смысла, да и, к тому же, цель ее почти полностью совпадала с моей. Ну, мы и объединились. А затем пришли и вы с этим белобрысым клоуном, — он вздохнул и прочистил горло. — Когда мы оказались на холме, мне стало плохо, а потом я очутился в кромешной тьме рядом с ним. Мы поговорили, уладили некоторые вопросы... Короче, вышло у нас явно лучше, чем у вас с ним, хоть он потом тоже выкинул меня в портал, когда я ему надоел. Опять не захотел все выслушать до конца... Совсем как тогда, с Тайрин, — мечник до скрипа стиснул зубы. — Но в самом конце мы говорили о тебе, — он повернулся к ней и посмотрел на нее уверенным взглядом своих карих глаз.
Ведьма удивленно нахмурилась.
— Я, конечно, польщена, но о чем именно вы говорили, не поделишься?
Мечник почему-то густо покраснел.
Девушка сглотнула и уже заранее испугалась, просчитывая пути к отступлению: один хрен знает, что у него на уме!
— Он попросил меня кое-что сделать, если ты об этом спросишь, — туманно ответил он.
У нее неприятно закрутил живот, предвещая нечто плохое.
— М-да? И что же?
— Э-э-э, ну, в общем, я бы заранее хотел попросить прощения.
— Я не понимаю, о чем...
Внезапно он подался вперед и навалился на нее всем своим весом, прижав ее телом к земле. Не успела она возразить, как он уже оказался сверху. Девушка хотела отбиться, но мечник ловко перехватил ее руки и крепко стиснул запястья, а затем бедром придавил ее ноги друг к другу.
— Что ты делаешь, твою мать?!— прокричала она ему прямо в лицо, застывшее в нескольких сантиметрах от ее носа.
Он закусил губу.
— Предоставляю тебе выбор. Он сказал, что верит тебе, но не хочет больше видеть.
— Прекрасно! Это-то тут причем?
— Ну, дело в том, что он был уверен, что просто так ты его не оставишь. По крайней мере, попытаешься еще, и на этот раз он уже не сможет так просто тебя выкинуть... Он ведь был прав, да?
Его глаза стали воистину щенячьи, а сам он замер, будто ее ответ мог стоить ему жизни.
— Пожалуйста...
Она закусила губу, ощущая кожей весь жар его тела, и это ей совсем не нравилось.
— Если отвечу, тогда слезешь?
— Ага.
— Допустим, он был прав. А теперь вон с меня!
— Нет, погоди, — он качнул головой, становясь еще на дюйм ближе. — Ты ему не нужна, пойми уже. У него есть дела куда важнее, чем его собственные — пусть я даже и представить не могу, какие, но уж поверь. Он попросил меня остановить тебя любым способом.
— Вот как? — девушка скривилась. — Убьешь, что ли? Видела, у тебя это отлично получается.
— Ну, я бы двумя руками за, — нервно хихикнул он, — вот только, думаю, ему это не понравится.
— Ага, но он же нас не видит, а? Чикни мне мечом по горлу, да и проблемам конец.
— Честно? Только что об этом думал, но сейчас все-таки понял, что его идея намного лучше. Для нас обоих, естественно.
— Что б тебя! — Лори попробовала вырваться, но снова потерпела неудачу. — Хватит тянуть, говори уже все и сразу! Что он тебе приказал?
— Он предположил, что просто у тебя долго не было мужчины...
— Что-о-о?!
— Наверное, если он у тебя будет, то ты перестанешь за ним гоняться...
— Ты что, сбрендил? — вспыхнула она, ощущая, как ее щеки густо краснеют от ярости. — Только посмей, и я тебя прибью, а потом доберусь до него, и его прибью! Всех прибью, собственными руками!.. Эй, эй, даже не смей приближаться, псих, я тебе нос откушу, слыхал! Хрен тебе, а не мужчина, урод вонючий!
— Ну, мы еще посмотрим...
Он склонился ближе и попробовал поцеловать ее в губы, но она успела плюнуть ему в глаз и отвернуться. Черт, и снова она без магии! Что за издевательство, а? И пусть он, как Катар, не собирался ее насиловать, но напор у него был не хуже.
Том...
Она просто не могла поверить, что он о ней так думал, да разве она давала ему когда-нибудь повод для таких мыслей?
"Да", — с ехидством ответило за нее подсознание.
Пальцы сами собой сложились в кулак, и ногти впились в кожу до такой степени, что на ладони проступили капельки крови.
Но ведь тогда она думала, что он умер, а теперь-то нет! Что она, зря прошла весь этот путь? Она видела его, призналась в любви и попыталась достучаться (не вышло). И как он мог только подумать, что один — любой! — мужчина может заменить ей его?
Но хуже всего ей было от того, что он был о ней не лучшего мнения, чем о какой-то дешевой шлюхе. Даже кобеля ей подобрал, как какой-то дворовой сучке — добродетель, что б его...
Она сильнее сжала кулак и шмыгнула носом, сдерживая слезы. Да, ей было больно, но больше всего места в ее душе занимал гнев, который жег ее изнутри и заполонял разум ядовитой гарью.
Как он мог?!
Девушка повернула голову и уверенно встретила взгляд пронзительных карих глаз нависшего над ней мечника. Слегка приподняв голову, она закрыла глаза и поцеловала его в губы.
— М-м-м, — что-то невнятно промычал он в ответ, плутовато ухмыляясь.
— Что еще?
— Эм... У меня еще не было... ну, девушки...
Она раздраженно оскалилась. Что ж, следующая ночь явно не будет лучшей в ее жизни. Однако чего не сделаешь, лишь бы насолить своим бывшим? Ну же, Том, ведь ты этого хотел, а? Тогда получай!
— Так мы это сейчас исправим.
"Господи, что я делаю? — пронеслось в последний момент у нее в голове. — И чем это так мерзко пахнет?"
Но было уже поздно.
Часть 2
— Ты что, девок в деревне пугать собрался, я умоляю?! — вытаращила на него глаза девица, притворно ужасаясь. — Кто тебя в таком виде в дом пустит, чучело ты гороховое!
— А что? — стиснув зубы от обиды, он продолжал с каменным лицом застегивать на боку твердый черный жилет из сыромятной кожи, прошитый изнутри прочными стальными пластинами.
Черноволосая девица изящно приподняла свои тонкие длинные брови и издала непонятный звук, походящий то ли на сдавленный смешок, то ли на горестный вздох.
— Серьезно? Нет, ты серьезно, я тебя спрашиваю? Да тебя за милю будет видно — и где ты, и кем притворяешься, филин ты недобитый! Мама чему в детстве учила, а?
— Не было у меня мамы, — продолжал спокойно отвечать он, уже ощущая, как заканчивается его терпение. — Да чего такого-то?
Она цокнула языком и обошла его кругом, категорично осматривая с ног до головы.
— На кого ты похож? — закончив осмотр, наконец, спросила она. — Смотри-ка, рубаху черную напялил, брюки черные натянул, да сверху еще и панцирь свой дряной приплел — кожаный, между прочим! — а сверху плащ присобачил на этой-то заклепке! Повезло, что сапоги хоть обычные выбрал, а не твой этот ужас загробный! Да тебя там любая собака за километр обходить будет, не то что человек, а ли забыли они, сколько ты им бед принес?
— Так было надо, — холодно сказал он.
— Надо-надо... — недовольно проворчала девица и взмахнула рукой. В тот же миг у ее босых ног возникла стопка тряпья, завернутая в грязноватого вида походный плащ, скупо обитый тонким слоем овечьей шерсти. — Вот это уже другое дело!
— На лохмотья похоже, — фыркнул он и легко увернулся от последующего пинка под зад.
Ойкнув, брюнетка пошатнулась и с криком свалилась на пятую точку, тихо бормоча себе под нос что-то про неравноправие женщин и исключительно мерзких мужчин.
Он вздохнул. К счастью, начала появляться и донимать его по любому поводу она стала только недавно, после его встречи с той Анной, что утверждала, будто знает его и любит. Он ей верил. Наверное, одна часть его личности действительно любила эту девушку больше жизни, и это было хуже всего. Он не хотел причинять ей вреда, но так надо.
Он зарылся пальцами в свои волосы и откинул их назад.
— Как же все сложно, — нервно пробормотал он.
— Агась, — тут же кивнула замолкшая на пару секунд (рекорд!) назойливая девица, поднимаясь на ноги. — Для дураков всегда все сложно, а ты — увы, — мой друг, дурак еще тот, в этом даже не сомневайся.
— Чего это? — возмущенно переспросил он, готовый во что бы то ни стало защитить свое уязвленное самолюбие.
— Во-во, — усмехнувшись, кивнула она. — И себялюбивый — просто ужас! И за что только я тебя полюбила, а? — девица заговорщицки ему подмигнула и со страстным вздохом облокотилась на его плечо, целуя в основание шеи.
— Хватит уже, — он поморщился и отстранился, теребя широкие кожаные браслеты на запястьях, защищающие кисть. — Ты — не она, и я это прекрасно понимаю, так что уймись уже, будь добра.
— О, любимый, — хихикнула девица в кулачок, — для тебя я буду кем угодно!
— Говорю же: довольно! Лучше объясни, почему это я вдруг дураком оказался?
Она на секунду исчезла, растворившись во тьме, а затем появилась в шаге от него и призывно постучала ему по лбу костяшкой указательного пальца.
— Тук-тук, есть тут кто? Ты слишком много думаешь, наследничек, в этом твоя проблема, — никуда не растеряв свою беспечность и легкомысленность, заявила вдруг девушка, проводя ладонью по своим вьющимся длинным волосам. — Будь проще, и люди к тебе потянутся!
— Мне не нужны... люди, — с омерзением поморщился он. — Мне нужна лишь она! — вздрогнув, он понял, что невольно оговорился и попытался исправиться: — Ну, то есть ответы, которые она может мне дать.
— Ага. И дать она тебе может не только ответы, хитрый развратник! — с улыбкой погрозила ему пальцем она. — Оговорочка-то, как говорится... Но я не про то. Перед тем как что-то сделать, ты слишком много думаешь. Это полезно в сражении, но не в бою — а уж в жизни тем более. И вот сейчас ты опять размышляешь вместо того, чтобы действовать. Давно бы уже смылся отсюда вслед за своей девчонкой, да и делу конец. Этого ты ведь хочешь, я права? Она же чем-то тебя зацепила?
— Мне всего лишь нужны ответы, — тщательно расставляя ударение на каждом слове, медленно проговорил он. — Она пока единственная, кого я знаю, кто видел меня до лика Безымянного.
Девушка поджала губы.
— С другой стороны, — продолжила она, — подумать тоже не мешает. А что будет, если ты, собственно, свалишь, дорогуша? Средоточие сейчас полностью в тебе, и я понятия не имею, как ты еще жив...
— Я не жив.
— Ты более-менее жив, — скорчила она гримасу, уязвленная тем, что ее наглым образом перебили, — иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали.
