Однако тяжеловооруженные воины-профессионалы оказались намного сильнее. Чаньань пала, ее жители рассеялись по окрестностям, а император, чудом избежавший плена, поручил командование своему сыну и бежал в Сычуань, отделенную от остальной китайской территории неприступными горами. По дороге гвардейцы вышли из повиновения императору, требуя избавиться от фаворитки и ее брата. Самоубийства, совершенного Ян Гочжуном, оказалось недостаточно, и вскоре император вынужден был согласиться на убийство Ян Гуйфэй, а затем передал власть своему сыну Ли Хэну. Новый правитель выдвинул против мятежников оставшиеся верными войска, но, главное, нанял кочевников-уйгуров, которым удалось выбить войска Ань Лушаня из столиц. Однако эта «правительственная армия» относилась к местному населению ничуть не лучше мятежников. Военные действия продолжались до 763 г.
Героическое сопротивление китайского народа, военное искусство уйгуров и разброд в стане мятежников помогли династии Тан удержаться у власти. Но править приходилось опустевшей страной. По переписи 754 г. в империи числилось 52 880 488 душ, а в 764 г. — лишь 16 900 000. Одни были перебиты, погибли от голода и болезней, другие разбежались, третьи потеряли свободу и выбыли из реестров, некоторые территории оказались утрачены. Слабеющее государство более не могло сохранять надельную систему, ибо не было способно контролировать периодические переделы земли и регулярно составлять реестры. Одни поля переставали обрабатываться и приходили в запустение, другие скупались и продавались. Вновь приобретаемая земля уже не считалась надельной и не подвергалась налогообложению. В результате крупные частные землевладельцы усиливали свою мощь, а государство хирело все больше и больше.
Второй династический цикл
Император Дэ-цзун (779—805) решился на проведение важной реформы, о которой уже давно говорили. В 780 г. императорский цзайсян Ян Янь предложил ввести новый порядок налогообложения: вместо выплат и повинностей с фиксированного надела теперь дважды в год взимался налог. Налоги зависели от количества земли, но их размеры были одинаковы для всех категорий землевладельцев. Государство, отказываясь от непосредственного контроля за землепользованием, снимало препятствия росту частного землевладения и развитию аренды.
Одни историки видят в этом отказе от надельной системы качественный разрыв с традиционным для древнего Китая регулированием поземельных отношений, основанном на верховном праве императора на всю землю, и рассматривают этот шаг в качестве признания государством прав частного землевладения. Возражения других сводятся к тому, что и раньше существовала негласная практика отчуждения земель; в то же время и после реформы Ян Яня государство пыталось замедлить процесс превращения крестьян в безземельных арендаторов и не одобряло появления слишком могущественных частных землевладельцев. По-видимому, суть в том, что надельная система всегда являлась лишь определенным идеалом для государственных мужей, время от времени призывавших к ней вернуться.
Но свою задачу реформа 780 г. выполнила, заглушив остроту кризиса. Государство увеличило налоговую базу, начало восстанавливать разрушенные дамбы, проводить ирригационные работы. Беглецы возвращались на заброшенные земли. Но теперь мало что препятствовало процессу концентрации земель. Крестьяне, лишавшиеся наделов, были вынуждены арендовать землю у средних и крупных землевладельцев или уходить на заработки в города. Изобилие рабочей силы делало излишними большинство казенных мастерских, использование свободного труда вело к расцвету ремесла, а освобождение от государственных монополий давало высокую прибыль предпринимателям. Начали возникать предприятия, организованные по принципу рассеянной мануфактуры. Так, например, торговый дом Ху в городе Динчжоу имел 500 шелкоткацких станков. Бурный рост торговли привел к появлению новых платежных средств — своеобразных векселей («летучих денег»). Чтобы не возить громоздкие связки монет, их сдавали в одной торговой конторе, а затем, по предъявлении «летучих денег», можно было получить соответствующую сумму в конторе другого города.
Уже к началу IX в. в Китае насчитывалось двадцать городов с полумиллионным населением. Но они оставались прежде всего административными центрами, где проживали чиновники, а также неисчислимое множество «слуг», выполнявших работу по дому и осуществлявших представительские функции, повсеместно сопровождая своего хозяина и демонстрируя степень его значимости и влияния.
В отсутствие надельной системы потребности казны в основном удовлетворялись за счет косвенных налогов — прежде всего соляного, но также и ряда других сборов, в том числе и налога на чай. Именно в эпоху Тан чай получил всеобщее распространение, превратившись и в предмет утонченного наслаждения людей высокой культуры, и в товар повседневного спроса. В ту пору чай не заваривали кипятком, а варили, как суп. Этот способ приготовления чая сохранился у горцев Тибета и кочевников Великой степи, именно в эпоху Тан познакомившихся с этим напитком, ставшим для них важнейшим элементом питания. Торговля чаем с «варварами» приносила огромные барыши и была монополизирована государством.
К началу IX в. по сравнению с предыдущим веком центральное правительство реально контролировало лишь треть провинций. Остальные земли либо были утеряны, либо находились под властью 48 цзедуши, чувствовавших себя полными хозяевами и своих войск, и своих провинций. Но 36 из них силой и хитростью сумел сменить император Сянь-цзун (806—820). Конфуцианские сановники предлагали вернуться к старым методам — восстановить военные поселения (что было отчасти реализовано в провинции Шанси) и реставрировать надельную систему. Но император не пошел столь далеко, предпочитая более простой способ — на место ненадежных цзедуши он ставил преданных евнухов, которые не могли передавать свои должности по наследству. Приостановив на время нарастание сепаратистских тенденций, Сянь-цзун предопределил главную политическую коллизию следующих десятилетий: придворную борьбу бюрократии (шэньши) и евнухов.
Империя давно перешла от экспансии к обороне. Политика сводилась главным образом к отражению набегов варваров, а чаще к выплате им замаскированной дани в виде «подарков» или неэквивалентного обмена. Китайская дипломатия не без успеха натравливала одних варваров на других. Уйгурский каганат стремились использовать против могучей Тибетской державы, кыргызов — против уйгуров.
Некогда танские императоры, стремясь к созданию общеазиатской империи, поддерживали религии, пришедшие с запада: буддизм, христианство в его несторианской форме, ислам и иногда даже манихейство. Эти религии довольно прочно укоренились в Поднебесной, что вызывало протест конфуцианцев. Так, например, в 819 г. в Чаньань была привезена из Индии реликвия — кость пальца Будды. Император сам участвовал в торжественной церемонии встречи реликвии, но философ-конфуцианец Хань Юй подал докладную записку, где писал: «Ведь он, Будда, мертв, и уже давно. Это же только сгнившая кость. Как же можно помещать ее во дворце! Как может Сын Неба поклоняться праху! Сам же Будда происходит из инородцев, он говорил на языке, отличном от языка, принятого в Срединном царстве, носил другую одежду… не знал долга, которыми руководствуются правители и подданные, не испытывал чувств, существующих между отцами и сыновьями». Хань Юй призывал императора обратить буддийских монахов в мирян, сжечь их книги, превратить их храмы в жилища, а взамен вернуться к древней китайской традиции, «разъясняя путь царей».
Увещевания Хань Юя разгневали императора, который едва его не казнил. Однако на подобных идеях удалось воспитать новое поколение чиновников, применивших их на практике. В правление императора У-цзуна (840—846) возобновляются гонения на буддистов. В 845 г. вышел указ, по которому у буддийских монастырей отбиралось все их имущество: земли и сокровища, храмовая утварь, которая могла пойти в переплавку. Погибли бесценные произведения искусства. Около четверти миллиона монахов покинули свои обители. Экономический и интеллектуальный рост влияния буддизма был остановлен. Но монастырских богатств хватило казне ненадолго.
Государственный аппарат продолжал хиреть. Хотя система экзаменов постоянно усложнялась, на деле быть допущенным к высшим степеням и получить должность без протекции становилось практически невозможно. Для того чтобы раздобыть деньги на сиюминутные потребности, казна шла на порчу монеты. Увеличивались налоги на соль и чай — для обеспечения монополии на эти товары власти пытались бороться с контрабандистами.
Но ни казни, ни суровость императора Сюань-цзуна II (846—859) не могли обеспечить порядок в стране, которой вновь угрожали варвары (тангуты и кидани) и в которой вновь начинался голод. Голоду способствовали нашествия саранчи, недороды и наводнения, обостренные тем, что дамбы и каналы не ремонтировались и выходили из строя. Так, например, в 858 г. страшное наводнение поразило районы вокруг Великого канала.
Как и ранее, стечение роковых обстоятельств укрепляло подозрения в том, что династия теряет «мандат Неба». Восстания вспыхивали повсеместно, особенно усилившись после смерти императора Сюань-цзуна II в 859 г. Крестьяне южной провинции Чжэцзян (при Тан — Чжэдун) попытались создать собственное государство, приступив к распределению содержимого казенных и монастырских амбаров. На юге мятежники базировались на боевых флотилиях лодок-джонок, неуловимых для правительственных войск. Пан Сюнь, армейский командир, восставший в Гуйчжоу, двинулся затем на север к Лояну и держал в страхе десять окрестных областей. Правительству удалось справиться с этими движениями лишь с помощью кочевников. Но длительного успокоения не произошло.
Мятеж Хуан Чао и конец династии Тан
На севере, в Хэнани восстание крестьян и беглых солдат возглавил контрабандист Ван Сяньчжи. В 875 г. к этим повстанцам присоединился Хуан Чао, выходец из рода богатых торговцев солью, связанный с Ван Сяньчжи участием в контрабанде. Хуан Чао прекрасно владел боевыми искусствами и получил неплохое образование. Он несколько раз пытался сдать экзамены на степень лауреата (цзиньши), дававшую право на занятие чиновничьей должности, но терпел неудачи, пока не решил реализовать свои амбициозные планы иначе. Из родственной среды вышли некоторые другие вожди восстания, как, например Чжу Вэнь, происходивший из семьи преподавателя, но не сумевший пробиться к престижным должностям.
Весь свой обвинительный пафос в воззваниях к народу Хуан Чао обращал против династии Тан с ее «жадными и ненасытными» чиновниками, тяжелыми налогами, несправедливостью правления. Его декларации находили живой отклик у массы народа. В краткий срок войско повстанцев достигло 100 тыс. человек, и у правительства явно не хватало сил для отражения столь серьезной опасности. Однако вскоре между вождями восстания произошла ссора, и их войско разделилось. В 878 г. Ван Сяньчжи совершил поход на Лоян, но его отряд был разбит наемными кочевниками, а сам предводитель подвергнут жестокой казни. Хуан Чао, двинувшийся на юг, оказался более успешен: в 879 г. он осадил и после безуспешных переговоров о сдаче взял штурмом богатый Гуанчжоу, вырезав до 100 тыс. иноземных купцов — арабов, персов и евреев, пытавшихся оборонять город.
Однако войску повстанцев, состоявшему преимущественно из северян, трудно было закрепиться на юге. Во время возвращения на Север в их ряды вливались все новые сторонники. Во главе полумиллионной армии Хуан Чао подошел Лояну. Наместник восточной столицы почтительно вышел встречать вождя мятежников, принявшего титул «Великого полководца Поднебесной». Обосновавшись в восточной столице, Хуан Чао направил свою армию на завоевание столицы западной — Чаньани. Разложившаяся императорская гвардия была разгромлена, а император Си-цзун (873—888) бежал вместе со своим двором в Сычуань, отгороженную горами от остального Китая.
В начале 881 г. Хуан Чао на золотой колеснице торжественно въехал в Чаньань. Его сопровождали сподвижники на медных колесницах, а за ними следовали всадники в парчовых одеждах. Хуан Чао отдал приказ уничтожить весь императорский род и прогнать со службы чиновников трех высших рангов. Приняв девиз «Цзиньтун» («Золотое правление»), он провозгласил основание новой династии. Его сподвижники получили высокие посты, чиновникам средних и низших рангов были возвращены их должности. Но организовать реальный контроль над страной новоявленный император не смог. Опомнившись от шока, танское правительство в Сычуани объявило сбор сторонников старой династии в провинциальном центре Чэнду, куда начали стекаться отряды, собранные «сильными домами», и поступать налоги с территорий, не захваченных Хуан Чао. Это позволило нанять конницу кочевников. Самым яростным врагом повстанцев стало племя тюрок шато, которое возглавлял одноглазый вождь Ли Кэюн.
Вскоре 17-тысячная конница Ли Кэюна разгромила выдвинутую против него стотысячную армию самопровозглашенного императора и перекрыла подвоз продовольствия. Неспособность Хуан Чао обеспечить нормальное снабжение столицы вызвало недовольство горожан и части его войск. В результате в мае 883 г. армия повстанцев покинула Чаньань. Сразу же после этого отряды Ли Кэюна ворвались в столицу, учинив в ней такой разгром, что горожане стали называть тюрок шато «черными воинами», а их вождя — «одноглазым драконом». В Хэнани, куда ушли повстанцы, им было нанесено несколько поражений, после чего их силы начали быстро таять. На сторону Танов перешел Чжу Вэнь. Теряя сторонников, Хуан Чао отступил в Шаньдун, где покончил с собой в 884 г. Однако его племянник Хуан Хао продолжал борьбу вплоть до 901 г.
Четвертьвековая крестьянская война нанесла сокрушительный удар династии Тан. Центральная власть перестала контролировать территорию страны. Множество крестьян и горожан погибли. Остальные прекратили платить налоги, недоимки и исполнять трудовые повинности в пользу центральной власти. Система налогообложения приказала долго жить.
В 883 г. император Си-цзун вернулся в Чаньань. Однако, находясь в древней столице и сидя в императорском дворце, он сначала служил марионеткой в руках Ли Кэюна, а потом его отстранил от власти бывший главарь повстанцев Чжу Вэнь. В ходе военных действий между этими двумя лидерами подверглась полному разрушению западная столица Чаньань, а император вместе со всей семьей увезен Чжу Вэнем в Лоян. Последние танские императоры Чжао-цзун (888—904) и Ай-ди (904—907) были бледной тенью правителей начала династии. Вершителем их судеб оставался Чжу Вэнь, пока в 906 г. окончательно не истребил весь императорский род и не провозгласил императором себя самого. Но в это время Китай вновь распался на несколько самостоятельных государств. Начиналась «эпоха пяти династий и десяти царств» (907—960).
