Такое восприятие образованной общественностью поступка Занда встревожило правительственные круги еще больше, чем сам факт убийства литератора. Правительства перешли к репрессивным мерам. В июле 1819 г. в Пруссии были арестованы Ян и Арндт, запрещены проповеди видного философа Шлейермахера. Меттерниху наконец удалось склонить прусского короля к проведению общей политики. Основы ее были согласованы в августе того же года на конференции германских государей и министров в Карлсбаде (Карловы Вары); 20 сентября конференция приняла Карлсбадские постановления, направленные против оппозиционных движений. Во всех германских государствах ужесточился полицейский режим, была введена строжайшая цензура, ликвидированы либеральные университетские порядки, запрещены студенческие союзы. Происходили массовые увольнения свободомыслящих профессоров и студентов. Принятые на пять лет Карлсбадские постановления были продлены в 1824 г. на неопределенный срок и оставались в силе до 1848 г.
Однако задавить движения протеста правительствам не удалось. Студенческие союзы продолжали тайно существовать. В общественном мнении зрело осознание необходимости перемен, и новый импульс оппозиционным выступлениям дала Июльская революция во Франции.
РЕФОРМЫ В МАЛЫХ СТРАНАХ ЕВРОПЫ
Швейцария. После Венского конгресса силы децентрализации в Швейцарии окрепли — это было связано с общим поправением Европы. Католические Австрия и Франция возобновили свое влияние на швейцарские католические кантоны. До 1830 г. борьба за политическое главенство велась подспудно, но после революции 1830 г. во Франции сторонники католиков и протестантов возобновили борьбу с большим ожесточением. В тот период и такие страны, как Италия и Германия, хоть и медленно, но шли к объединению. Так и в Швейцарии, где при старых законах не могла развиваться экономика, насущно требовалась централизация — ведь каждый кантон имел свои таможни, меры весов, длины и т. д. Кроме того, патрициат, который снова встал во главе крупных и малых городов, не давал возможности деятельному населению: промышленникам, банкирам, купцам — управлять политической жизнью страны. И в начале 1830 г. протестантские кантоны лишили власти патрициев, а самое главное — в 12 кантонах была обновлена избирательная система в сторону демократизации. Разумеется, «лесные кантоны», чувствуя угрозу, снова получили поддержку Австрии и выступили против. Прогрессивные кантоны объединились и подписали в 1832 г. «Конкордат семи» (Siebenkonkordat), а малые «лесные» составили «Саарненскую лигу». Возмущения и с той и с другой стороны вспыхивали с необыкновенной силой, и в 1843 г. кантоны Ури, Швиц, Унтервальден, Люцерн, Цуг, Фрибург и Валле объeдинились, создав «Зондербунд», чтобы противостоять централизации и демократизации страны. В 1847 г. вспыхнула гражданская война, развязанная «Зондербундом». Все попытки примирения не имели успеха. Тогда армия протестантских кантонов под руководством генерала Дюфура за несколько дней в ноябре 1847 г. разбила армию «Зондербунда». Теперь страна стала готова к объединению и к демократическим реформам. Дело централизации облегчали и революционные настроения в европейских странах — шел 1848 год. Католические кантоны не могли уже получать поддержку Австрии и Франции.
Конституция, принятая в ноябре 1848 г., сделала страну единой. Двухпалатный парламент — Федеральное собрание — стал законодательной властью: он состоял из Национального совета и Совета государств. Центральная исполнительная власть, так называемый Федеральный совет, с хорошо продуманным государственным аппаратом обосновалась, как и парламент, в Берне, который стал столицей Швейцарии. Здесь же находились Федеральный трибунал для разрешения конфликтов между кантонами и административный суд. Конституция ввела общую швейцарскую монету, единую меру весов и длины, общую почту и многое другое. Избирательным правом мог пользоваться гражданин страны начиная с 20 лет (но только в кантоне Цюрих избирательное право имели и женщины). В «лесных» же кантонах население, как столетия назад, решало свои проблемы в мае месяце путем поднятия рук. Была закреплена законом свобода вероисповедания (что особенно важно идеологически!), свобода печати и собраний. Три языка — немецкий, французский и итальянский — стали государственными. В области внешней политики был снова подтвержден «вечный нейтралитет», который действует и до наших дней. В годы первой и второй мировых войн он спас швейцарское население от чудовищных потерь.
Объединенная страна после принятия Конституции 1848 г. стала экономически развиваться с юношеским напором: предстояло так много сделать. В первую очередь развернулось энергичное строительство железных дорог. Если даже в любой стране с равнинным ландшафтом подобное мероприятие стоит огромных усилий, то в Швейцарии — с ее непроходимыми горами, ущельями бурных рек и глубочайшими озерами — создание железнодорожной сети требовало огромного напряжения инженерно-технической и строительной мысли, огромного вложения капитала: гордостью страны стали туннели под Сен-Готардом, Симплоном, мосты необыкновенной протяженности, нависающие над пропастями. По мере расширения движения поездов велись переговоры о выкупе железнодорожного полотна государством. В начале XX в. все железнодорожные пути были в руках государства, хотя это стоило огромных денег.
Строительный бум охватил и города — старые средневековые кварталы либо исчезали с лица земли, либо полностью перестраивались. Цюрих и особенно Женева в 50-60-е годы превратились в города с широкими проспектами, набережными и прекрасными парками. Большие доходы страна стала получать от транзитных перевозок из северных стран Европы в южные. Особый доход давала и банковско-кредитная система — ведь с давних времен Швейцария была ее важным центром. А после 1848 г., когда страна на равных правах вошла в европейские кредитно-банковские альянсы с гарантией «нейтралитета», приток капитала резко увеличился.
Конституция 1848 г. дала возможность успешно развиваться промышленности: машиностроение, текстильным предприятиям, часовой, ювелирной, по переработке сельскохозяйственной продукции (скажем, гордостью стали швейцарские сыры) и т. д.
Но хотя в стране ощущались позитивные изменения, они практически не влияли на положение населения. Эксплуатация городом села, нехватка пахотных земель гнала швейцарцев в эмиграцию — в Америку, Канаду и даже в Россию. Городские рабочие и ремесленники вели тяжелую жизнь пролетариата. Рабочее движение, развернувшееся в Европе, захватило и Швейцарию, где начали создаваться союзы и объединения рабочих по профессиям. Кое-где стали вспыхивать стачки и забастовки. Так, женевские строительные рабочие в 1868 г. добились своими действиями повышения зарплаты и сокращения рабочего дня на час. В 1866 г. I Интернационал заседал в Женеве. Здесь находилась и Русская секция I Интернационала. А в 1871 г. по старым тропам гор Юры, по которым в Швейцарию в конце XVII в. проникали французские гугеноты, пришли и участники разоренной Тьером Парижской коммуны (Г. Курбе, Г. Лефрансе и др.).
Очень давно, еще со времен Кальвина, Швейцария провозгласила себя убежищем для всех, кто притеснялся на родине по политическим или религиозным причинам. Это обстоятельство ставило подчас правительство в затруднительное положение. Так, после революции в Европе 1848 г. Франция, Германия, Австрия и даже Россия делали все возможное, иногда даже прямыми угрозами, чтобы Швейцария не давала пристанище революционным пришельцам. Однако Швейцария, подчас вынуждаемая к их экстрадикции, все-таки старалась сохранить право убежища.
В 1874 г. были приняты важные поправки к Конституции 1848 г. Расширялись права федеральной власти, появились новые законы о наследовании, об обязательном гражданском браке, об обязательном бесплатном всеобщем образовании до 14—15 лет. Федеральные общественные школы должны были быть нейтральны к религии. И до этого весь XIX в. Швейцария считалась страной высокого уровня образования. Начало этому положил замечательный педагог Генрих Песталоцци, основоположник теории начального обучения, в которой он соединил обучение с трудовым воспитанием. Его идеи перенимали многие страны, включая и Россию. Однако не во всех кантонах школьные дела шли образцово. А вот высшее образование имело высокую репутацию. В стране действовали и старые университеты, как, например, открытый в Базеле еще в 1460 г., и академии, преобразованные в университеты. В 1833 г. открылся знаменитый Цюрихский политехникум, в 1834 г. — университет в Берне, в 1873 г. — в Женеве, в 1891 г. — в Лозанне и в 1889 г. — во Фрибурге. Эти даты связаны со строительством новых специальных зданий с лабораториями и большими аудиториями. Все эти учебные заведения имели европейскую известность, и в них училось множество иностранцев.
Бельгия. После заключения окончательного мира с Нидерландами в 1839 г., когда Вильгельм I признал условия Лондонской конференции, бельгийская промышленность и торговля развивались весьма успешно. В провинциях Льеж, Эно и особенно в Маасской долине, где добывалось большое количество каменного угля и железной руды, появилось множество доменных печей и бумагопрядильных фабрик.
Либеральная партия, опиравшаяся на промышленную и торговую буржуазию, способствовала экономическому подъему рядом законов, установивших свободу торговли. Так, в период с 1845 по 1847 г. бельгийское правительство из-за болезни картофеля и плохого урожая хлеба отменило ввозные пошлины на продовольствие. Но отмена ввозных пошлин на промышленные товары была всецело делом либеральной партии.
Общие выборы 8 июня 1847 г. привели к власти в Бельгии либералов, и король Леопольд I (1831—1865) назначил чисто либеральное министерство во главе с одним из активных участников бельгийской революции 1830 г., Шарлем Рожье. Успеху либералов на выборах в значительной мере способствовала программа, принятая собранием Либерального союза в 1846 г. В эту программу входили следующие пункты: 1) избирательная реформа в смысле понижения имущественного ценза и введения дополнительного образовательно-профессионального ценза «в пределах, установленных конституцией»; 2) действительная независимость светской власти (по отношению к церкви); 3) организация народного образования (высшего, среднего и низшего) под исключительным руководством гражданских властей, причем последним должны быть предоставлены все конституционные возможности для успешной конкуренции с частными учебными заведениями, а у служителей культа отнималось право всякого вмешательства в народное обучение; 4) отмена реакционных законов; 5) увеличение числа депутатов и сенаторов до пропорции один депутат на каждые 40 тыс. населения и один сенатор на 80 тыс.; 6) улучшение положения рабочих и неимущих классов.
Министерство Ш. Рожье выполнило одно из главных обещаний 1846 г. — избирательную и парламентскую реформы, в результате которых ценз был понижен до 20 флоринов, или 42 франков 32 сантимов прямых налогов, и число городских избирателей возросло с 16 360 до 33 600, тогда как число сельских избирателей увеличилось только на одну треть. Эта реформа была выгодна для либеральной партии, опиравшейся главным образом на города. Некоторые умеренные либералы находили ее даже чересчур демократичной. «При таком цензе, — говорил один из крупных политических деятелей Бельгии XIX в., Фрер-Орбан, — у вас будут слуги, а не независимые избиратели». А 26 марта 1848 г. был издан закон, в силу которого ни один государственный чиновник не мог быть избран в парламент. Другой закон сократил до 20 флоринов ценз для избирателей в коммунальные и профессиональные советы и до шести лет продолжительность коммунального мандата. Все эти реформы были немедленно введены в действие; сенат, палата депутатов, профессиональные и коммунальные советы были распущены, а затем избраны на основании законов 1848 г. В новой палате насчитывалось 85 либералов и 23 католика. В сенате обе партии уравновешивали одна другую.
В условиях начавшихся европейских революций 1848 г. бельгийское правительство пыталось оградить страну от выступлений демократических сил путем полицейских репрессий, с одной стороны, и принятием половинчатых реформ (помощь безработным, расширение избирательного права) — с другой. Однако, несмотря на эти меры, политическая активность народных масс Бельгии резко усилилась. В ряде городов страны, как и во Франции и Германии, произошли уличные выступления, чрезвычайно обеспокоившие правящие круги Бельгии. Правительство страны пошло на некоторые меры по спасению конституционномонархического режима: был принят законопроект о реорганизации гражданской гвардии, издан закон бургомистра Брюсселя о запрещении уличных сходок, в которых участвовало свыше пяти человек, производились аресты и высылка неугодных правительству иностранцев.
Либерализм и патернализм в Бельгии во второй половине XIX века. Либеральные идеи стали распространяться в Бельгии примерно в те же годы, что и во Франции, Англии и других европейских государствах, — в 20-е годы XIX в. Идеи французского Просвещения и французских энциклопедистов с большей интенсивностью распространялись в Льеже, чем в Брюсселе, Эно и особенно во Фландрии. Этот феномен легко объясняется тем, что льежская провинция, как и другие валлонские провинции, вообще всегда была сильнее подвержена французскому влиянию, и в частности влиянию французской культуры.
Вторая половина XIX в. (1850—1885) для Бельгии явилась апогеем экономического либерализма, который восторжествовал во всех сферах общественной жизни страны — политической, экономической и социальной. Это было поистине золотое время политиков laisser faire, laisser passer. Один из известных экономистов того времени, Шарль де Брукер, занимавший различные государственные посты — министра, члена парламента, директора Бельгийского банка, бургомистра Брюсселя и др., выступая в палате представителей 16 июня 1851 г., так разъяснял суть этого принципа: «Laisser faire означает предоставление человеку свободы использовать свои способности работать. Laisser passer означает предоставление человеку возможности свободно распоряжаться плодами своего труда. Принцип laisser passer, laisser faire означает закрепление права собственности, являющегося объектом всякого общества и основой всякого богатства. И именно потому, что мы больше всего уважаем собственность, мы хотим добиться уважения той собственности, которая является святая святых, — собственности на человеческие способности».
Доктрина экономического либерализма все более решительно утверждалась не только в экономике, экономической литературе, но и в парламенте. И в конечном счете она в значительной степени влияла на политику государства в целом. В Бельгии экономический либерализм развивался в совершенно своеобразной психологической атмосфере, ведя борьбу с государственным протекционизмом, который не приносил больше никакой пользы, и критикуя различные регламентирующие законы об акционерных обществах. Либералы выступали также за свободу для всех, т. е. против всего юридического и административного аппарата. Одним из самых ярких представителей экономического либерализма в Бельгии был Гюстав де Молинари (1819—1902), главный редактор газеты «Economiste belge». По мнению известного социолога и историка Б.-С. Шлепнера, Г. де Молинари доводил до крайности идеи либеральной школы. Он считал, например, что функции правительства можно было бы ликвидировать полностью: государство не только не должно вмешиваться ни в одну область экономической деятельности, но должно отдать в руки частной инициативы образование, отправление культа, чеканку монеты, почту, транспорт и т. д. Более того, он утверждал, что даже защиту граждан можно было бы изъять из ведения правительства и передать в руки частной инициативы. Ведь государство представляет собой не что иное, как предприятие, организованное для обеспечения безопасности. А производство безопасности подчиняется тому же естественному закону, что и другие виды производства. В настоящее время, продолжал он, правительство обладает монополией в этой области, не встречая никакой конкуренции; отсюда проистекают злоупотребления и войны.
