В отличие от многих и многих других главарей, предпочитающих банально резать глотки, Безухий расправлялся с врагами изобретательно. Перебежав ему дорогу, можно было забыть о спокойной жизни. Возмездие приходило внезапно, с той стороны, с которой его не думалось ожидать, и всегда с удивительной точностью соответствовало мере проступка. А не спускал Безухий ничего, даже самого мелкого, годами поджидая удобного случая рассчитаться со старыми долгами. В остальном Тарг слыл милейшим парнем. Падучие звезды, вот же не было печали!
Один из громил наклонился к главарю и что-то ему прошептал, отчего изуродованное лицо расплылось в довольной улыбке, делая своего обладателя похожим на мальца, только что наворовавшего самых вкусных и спелых яблок в охраняемом саду. Ни шрамы, ни залегшие у рта жесткие складки не могли испортить это выражение искреннего, заразительного счастья. Вот только улыбки бандитских князей, как правило, обозначают слезы для кого-то другого.
Какое-то шебуршание наверху заставило Безухого отвлечься от моей персоны, исчезнув из поля зрения.
— Сиди, это наше дело, — послышался его резкий оклик. — Тебя не касаетса.
Южное "тса" прозвучало в речи князя хищным звуком извлекаемой из ножен стали. Один из арбалетчиков, по-видимому, старший, призадумался, нахмурился, ткнул пальцем на меня, потом на стойку.
Толковые ребята! Способность подбирать команду, на лету подхватывающую суть дела, еще сильнее подняла Безухого в моих глазах. Кто бы ни был его собеседник, теперь он не узнает, что причиной заминки послужил небезызвестный Ксин Чертополох, чья дурная голова стоит непозволительно дорого.
"Остается надеяться, Безухому понадобился маг, а не разменная монета", — подумал я, забиваясь в дальний угол за стойкой, не просматривающийся ни из зала, ни с лестницы. Сам я худо-бедно видел солидный кусок первого этажа: кто-то предусмотрительный навертел в стойке дырок — не иначе для того, чтобы подавальщик, укрывшись в разгар драки, мог отследить момент, когда высунуть голову не значит немедленно ее лишиться. Заодно я получил возможность оценить толщину дерева стойки — два пальца, такое на пол кладут. Зато уж точно не прострелить, не прошибить, даже с размаха. Просто маленькая крепость, а не стойка!
Тем временем беседа наверху шла своим чередом. Я улавливал лишь отдельные слова. Речь велась о каком-то обмене, подробнее разобрать не вышло. Странный разговор. Казалось, собеседник Безухого больше всего на свете мечтает оказаться подальше от князя, и "Золотой жабы", и всего этого дела вообще. Но сдавать позиции, несмотря на то что доводы его звучали едва не умоляюще, не собирался. Никак, посредник? И сторона, предложения которой он сейчас озвучивает, чем-то хорошо его прижала? Интересно, кого в Стрелке можно бояться больше, чем единственного оставшегося князя?
С Безухим на правом берегу старались дружить все, кто не дружил с Угрем. Понятие "противник" в нашем районе — штука относительная. Сегодня ты дерешься с ним за спорный кусок улицы, а завтра вступаешь в союз против третьей банды, угрожающей вам обоим. Единственным исключением из правила были князья. Последнего врага, против которого имело смысл объединять столь крупные силы, Фина Оглоблю, семь лет назад зарезала в постели его собственная любовница (поговаривают, не без наущения со стороны Угря). Это трагическое происшествие и положило конец союзу князей. Тем не менее шаткое равновесие холодной вражды держалось. Стычки между мелкими бандами, подконтрольными тому или иному князю, вспыхивали частенько, но быстро улаживались усилиями последних. Война и арест Угря перевернули устоявшийся порядок. Так кто же вышел из тени, сильный настолько, чтобы Тарг Безухий тратил время на переговоры, столь бесплодные и затянутые?
Пока я перебирал в уме (и отметал одного за другим) всех более-менее стоящих главарей, Таргу надоела эта бесконечная торговля.
— Передай Псу — пусть катитса к яшеролюдам с такими замашками!
Бойцовый Пес — вот же гадство! Похоже, предатель получил от чародеев благодарность и вышел живым из заварухи, сгубившей Угря. И даже неплохо себя чувствует, раз осмеливается выставлять условия самому Безухому! Что же здесь вообще творилось в мое отсутствие?
Посредника я узнал, когда он, спустившись с лестницы, шел к выходу в сопровождении двух телохранителей. Сирт Везунчик, известный просто неподражаемым талантом влезать в неприятности. Во всей Стрелке не было ни одного мало-мальски известного главаря, которому Везунчик не задолжал. Но наверное, звезды и впрямь его хранили, позволяя устоять живым и невредимым на вершине шаткой пирамиды долгов, порук и обязательств. Да уж, теперь понятна его отчаянная принципиальность в отстаивании чужих интересов — что Пес, что Безухий крепко держали Везунчика за горло и прочие, не менее ценные части тела. Кометы, что же они такого не поделили?!
Хлопнула дверь за спиной Сирта и его людей, и я даже моргнуть не успел, как чужое пристальное внимание холодком тронуло позвоночник. Тарг стоял напротив, вперившись в меня пристальным взглядом не по-северному черных глаз. Падучие звезды! Я уставился на него в ответ — так же открыто и беззастенчиво. Князь лишь насмешливо сощурился.
— Неужели сам Ксин Чертополох? Ты мне и нужен.
— Еще чуть-чуть, и я возгоржусь до звезд, — процедил я сквозь зубы. — Сначала один князь, потом другой. И обоим я нужен позарез.
— Убавил бы спесь, парень, — поморщился Безухий. — Ты здесь пустое место. Уже не главарь. Твоя банда приползла ко мне на брюхе искать защиты.
Гадство! Это в катакомбах я мог заниматься магией как угодно! Здесь, наверху, стоит совершить малейшую ошибку, и боевики набегут по следу, как притравленные псы! Но склоняться перед Безухим я тоже не собирался. Я постарался улыбнуться так беззаботно, как мог. Во рту предательски пересохло, когда я пробуждал дар — совсем немного, незаметно и бесшумно. Чтобы вытянуть одну-единственную светящуюся нить.
— А мне и не нужна банда, — сообщил я, довольно скалясь в лицо князю.
Арбалетчики сработали мгновенно, шагнув с двух сторон, чтобы прикрыть Тарга собой. Ну ничего себе ребят Безухий отыскал!
Я пожал плечами, небрежно поигрывая нитью, а затем так же, между делом, рассеял.
— Глупо. Магии плевать, сколько перед ней человек. Это вы — пустое место против самого захудалого из чародеев. Именно поэтому я и нужен, не так ли, Безухий?
Князь сверкнул зубами, белыми, на удивление целыми, с учетом его прошлого, и жестом приказал охране разойтись.
— Наводил про тебя справки, — фыркнул князь. — Гордый, как последний придурок. Сдохнет, а головы не склонит. Угадываешь, чьи слова?
Змейки, чтоб надо мной все звезды попадали!
— Догадываюсь, — буркнул я.
Темные глаза князя задумчиво сощурились.
— Подставил тебя рыжий приятель, а?
Падучие звезды! После всего, что легло между нами, мы не подадим друг другу руки. Я никогда не произнесу этого вслух, но все же... Спасибо тебе, Подсолнух, что не потащил ребят вслед за мной в неизвестность!
Я замотал головой:
— Нет, не подставил. Я поручил ему позаботиться о людях, и он сделал это. Как мог. Мне не в чем его винить.
Безухий сощурился еще сильнее, отчего физиономия его приобрела совершенно невозможное выражение. Хвостатые кометы! Сложись его судьба чуть иначе, бродячие лицедеи передрались бы за счастье заполучить этого парня к себе в балаган! Но звезды распорядились по-другому. Вместо написанного на роду шутовского ремесла Тарг избрал другое, к развлечениям отнюдь не располагающее.
— Что будешь делать теперь? — спросил он.
— А тебе что с того? — огрызнулся я недружелюбно.
— Узнаю, стоит связыватса с тобой — или наш разговор не имеет смысла.
Врать и придумывать я не стал. Что в этом толку, когда правда звучит как вызов в лицо!
— Рвать когти буду. Чем дальше, тем лучше.
Я думал, Безухий взбесится от столь демонстративного пренебрежения его вниманием, но, к моему великому удивлению, князь расплылся в довольной улыбке.
— Верный мысль, — согласился он. — У меня есть, что тебе предложить. Интересное и тебе, и мне. Чародеи — вот обшая проблема.
Я насторожился.
— Разве не они помогали тебе брать Угря?
— Не здесь. — Безухий покачал головой. — Даже "Жаба" опасна обсуждать такие дела. А тебе нужно хорошее укрытие. Я приглашаю тебя — заодно поговорим.
Хорошее укрытие — ха! Конечно, Безухий — не последний человек в Стрелке и словом своим дорожит. Но в такой игре ставки могут оказаться выше любой репутации. С другой стороны, если князь действительно хочет сдать меня чародеям, он давно мог послать за подмогой. По крайней мере, я бы на его месте так и поступил. И то, что боевой пятерки до сих пор нет на пороге "Золотой жабы", говорит в его пользу. Что получу я, отказав? Побоище с магией, грохотом и толпой зевак. Какая разница, откуда пробиваться с боем! Шума будет на полгорода. В общем, Безухий прав: укрытие мне нужно, и его логово ничем не хуже других возможных.
— Согласен, — кивнул я, выбираясь из-за стойки.
Князь задумчиво поскреб подбородок.
— Вопрос, как вывести тебя незаметно... Хм...
Рассеянный взгляд Безухого скользнул по лестнице, потолку, задержался на деревянной жабе, словно та могла подсказать ответ, и замер на компании телохранителей. Не говоря ни слова, князь поманил одного, высокого, крепко сбитого парня со светло-русыми волосами. Недоумевая, тот вышел вперед, оказавшись бок о бок со мной. Сумрачную физиономию князя осветила та самая улыбка сорванца, наворовавшего яблок, и тут я, наконец, понял его задумку. Спрятать меня на самом виду, среди охраны! Сложения и роста мы с парнем были похожего. Безухий вошел в "Жабу" с шестеркой арбалетчиков и выйдет с ней же. А пялиться, всматриваясь в лица громил, сопровождающих бандитского князя, — занятие скучное и чреватое неприятностями.
За претворением идеи в жизнь дело не постояло. Второй раз за день рубаха и штаны покойного даларита сменили владельца. Их новый хозяин шустрой мухой взлетел по лестнице и исчез в глубине зала, направляясь к тайному выходу, а я принялся залезать в "наследство", включающее плотную стеганку, сапоги, кирасу, наручи и открытый шлем без забрала, поминутно путаясь в пряжках и ремешках. "Да уж, теперь точно не сбежишь по крышам", — подумал я, взваливая на плечо арбалет.
Мы прошли по Булыжной улице, славной тем, что единственная, помимо центральной Мостовой, сохранила в целости брусчатку, и углубились в Старые кварталы. Большая часть моих сил, душевных и физических, уходила на то, чтобы подладиться к четкому, как у настоящих гвардейцев, шагу телохранителей. Подозрение, что набирал их Безухий из бывших вояк — и не каких-нибудь наемников, мало отличающихся от бандитов, а настоящих выученных бойцов, — перерастало в уверенность.
Чем-то наши Старые кварталы неуловимо напоминают внутренние улицы Высокого города. Только дома обшарпаннее и ниже — да и сохранились отнюдь не все. Как выбитые зубы, то там, то здесь в ряду зияют прогалы на месте рухнувших зданий. Особенно досталось в этом смысле Пожарищу, что в одну ночь превратился из зажиточного, по меркам Стрелки, местечка, в очередные трущобы.
Когда по сторонам выросли закопченные стены этого далеко не самого симпатичного района, я плюнул на маскировку и окликнул Безухого:
— Куда мы идем?
Все разумные маршруты к логову князя остались позади.
В ответ Безухий сощурился на редкость хитро.
— К моей второй проблеме. Все честно, укрытие будет, мое слово. Но не скажу. Хочу видеть, как кто-то другой почувствует себя таким же дураком, как я.
И я правда почувствовал. Очень скоро мы добрались до каменного здания, громадой возвышающегося над соседними. Окон на внешнюю сторону у него не имелось, лишь на уровне третьего этажа темнели узкие прорези бойниц. Мне уже приходилось бывать там, внутри. Только тогда это было логово Угря.
Вволю насладившись видом моей растерянной физиономии, князь довольно расхохотался и объяснил:
— Да, вот так. Мы с Угрем махнулись логовами. — Здесь Безухий запнулся и, мимолетно нахмурившись, исправился: — С Бойтсовым Псом, я имел в виду. Мы с парнями брали угрево логово, прикрывали чародеев, а в то время яшеролюдов выродок занял мое. Его предупредили.
Я понимал, почему Тарг лыбится с такой довольной мордой. Если не напоминать себе каждое мгновение о смехотворности ситуации, впору взбеситься от ярости. Потерять собственное логово, в котором известен каждый камень, со всеми запасами и секретами, променяв его на чужое, незнакомое, — если не полный крах для крупного главаря, то крайне близко к тому.
— Значит, это Бойцовый Пес предал Угря, — сказал я и прибавил мысленно, подводя черту под давней неясностью: "И меня тоже".
Тарг весело сверкнул глазами.
— Предал? — хохотнул он. — Он всегда был человек Академии. Угорь начал чудить, его приставили наблюдать. — Тут князь резко посмурнел, нахмурившись. — Потом чародеям надоело наблюдать. Думаешь, я развязал войну? Не я, они. Моими руками, да. Пришли и выставили условия. По-твоему, я мог отказатса?
Решетка, какой впору было бы преграждать крепостные ворота, с грохотом опустилась за спиной, отрезая последний путь к отступлению.
Мы двигались вперед по коридору, который за время вынужденного пребывания в гостях у Угря я успел выучить до последнего завитка на аляповато украшенном потолке. Сейчас это место было трудно узнать. Содранные портьеры, сбитая лепнина, вывороченные вместе с косяками двери, паркет и ковровые дорожки, покрытые грязищей, происхождение которой и десятку астрологов по звездам не высчитать. Над всем этим витал запах кислого вина, застарелого пива и других, еще менее аппетитных вещей. В одном месте на углу мне удалось разглядеть прелюбопытнейший след: частую сеть, как будто вплавившуюся в штукатурку и камень под ней. Но остальное напоминало следы отнюдь не штурма, а разгульного празднества в честь его окончания. С выставлением безвинным стенам и мебели всех счетов, платы по которым избежал их бывший хозяин, укатив в черной карете на левый берег. И лишь по окончании пьянки гуляки обнаружили, что других стен у них отныне нет и они только что разносили в щебень и щепки свое собственное новое логово. Представляю себе, как бесился Безухий от таких новостей!
В знакомом мне обеденном зале целыми остались лишь стол, достаточно прочный, чтобы вынести с достоинством все испытания, свалившиеся на его полированную крышку, и два кресла, в которых, не иначе, заседал во время пиршества кто-то из верхушки банды. Богатая инкрустация из ценных пород дерева, украшавшая столешницу, дополнилась вырезанным поверх бранным словом, изрядным числом непристойных картинок, нацарапанных в старательных подробностях, а кроме того пятнами, потертостями и глубокими зарубками от ножей.
В приоткрывшуюся дверь проскользнула девушка с подносом в руках и большой корзиной на локте, из которой торчали знакомые горлышки винных бутылок от личного угрева поставщика. Почти половину лица девчонки занимал внушительный, расцвеченный на все краски от лилового до желтого синяк, настороженность и страх скользили в каждом движении. Не то чтобы я старался запомнить всю прислугу в доме Угря, но лицо показалось мне смутно знакомым. Похоже, банда Безухого заполучила девушку вместе с домом и досталось ей наравне с прочим имуществом бывшего хозяина. Обычная для Стрелки история. Пугливо озираясь, девчонка расставляла по столу содержимое подноса и явно опасалась, что на десерт нам понадобится кое-что, не имеющее отношение к пище. Аккуратная стопка лепешек опасно накренилась — девушка дернулась, придерживая ее второй рукой, и тотчас же локтем задела один из двух металлических кубков. Несмотря на изрядную помятость, сосуд резво покатился по столу. Я уже успел ухватить его, у самого края, когда девчонка, вздрогнув, отпустила лепешки и бросилась спасать кубок, мазнув рукавом по жирному куску бараньего мяса. Падающие лепешки выручил Безухий, служанка ойкнула, окончательно перетрухнув, и попыталась вытащить из корзины первую бутылку. Трясущиеся руки соскользнули с горлышка, последовавшего за этим жалобного звяканья южная душа князя не выдержала.
