Заверение наших слов под присягой прошло практически буднично и спокойно. После оплаты небольшой пошлины, миловидная девушка в баске с драконом и священническом охровом одеянии, записала наши показания, попросила нас дотронуться волшебной печати и поклясться именем Короля-Дракона, что всё сказанное нами — правда.
Она проставила на нашей копии заверяющую литеру и приложила к ней свою тимбру — штемпель, обозначающий, кто она такая и откуда. Наши слова на гербовой бумаге с этими двумя знаками делали наши показания более весомыми. Вторую копию она оставила в Храмовом Архиве, чтобы к ней можно было обратиться в случае утери нами нашего документа.
-Тык-с, одно дело сделали! — передавая мне готовую бумагу, сказал ди Ландау. — Раз уж мы тут, я пойду, узнаю про экзорцистов, может, они нам выделят более сильного прете.
В ответ на мой возмущённый взгляд он пожал плечами и заметил:
-Твой сеньор Евгений просил узнать, кто убийца. Раз ты это пообещал, то мы это сделаем. Но он не просил не выселять его из этого мира в другой, значит, будем заниматься двумя вещами параллельно. Это, знаешь ли, мой дом, и я хочу в нём жить спокойно. И вообще, раз ты такой недовольный и не хочешь в этом участвовать, то можешь прогуляться и Феньку до дому проводить, — он подбоченился и вызывающе выставил вперёд подбородок, показывая, что готов к драке.
Оспаривать право собственности я не стал. Дом без сомнения принадлежал ди Ландау и он мог творить там, что пожелает. Он опять своими юридическими формулировками вывернул всё в свою пользу. Господин Евгений действительно ни слова не сказал об экзорцистах, его интересовали другие темы, а коварный волшебник представил всё так, будто мой бывший хозяин не возражает. Это меня несколько расстроило.
Сеньорина Фениче лукаво покосилась на меня, улыбнулась и сказала:
-Я совсем не против, если вы понесёте мою корзинку.
Не мог же я отказаться? Как вообще оставить без помощи девушку, которая своей аппетитной стряпнёй второй день спасает нам с напарником жизнь.
Поэтому ди Ландау остался решать свои вопросы, а мы потихоньку пошли в сторону дома семьи Альта.
73
В благодарность за заботу прежде чем отвести сеньорину Фениче домой мы с ней заглянули на рыночную площадь, а позже я донёс изрядно потяжелевшую корзинку до её дома. Не могу сказать, что после изменения она была намного слабее меня и не справилась бы с этой ношей, но обыкновенная вежливость требовала проявить внимание, не говоря уже о том, что после проверки в Храме у нас с сеньориной установились очень тёплые отношения.
Она не хотела отпускать меня, не дав на дорожку чего-нибудь вкусного.
-Завтра я буду помогать папочке в Университете! — сказала девушка. — У меня не будет возможности приготовить вам поесть.
Я попытался было вежливо отказаться:
-В этом нет необходимости, вы и так много заботитесь о нас.
Фениче перекинула свою косу за спину, подбоченилась и лукаво улыбнулась:
-Ничего не могу с собой поделать. Мне этого очень хочется!
На моё счастье, мне не пришлось спорить с сеньориной. Ещё год назад я бы не распознал, почему возникло это неприятное беспокойство и ощущение, что я куда-то опаздываю. Зато теперь, пережив множество приключений с чрезвычайно активным напарником, я тут же понял, что ему нужна моя помощь.
Я знал, что этот сигнал подаёт мне маленький коробок с кусочком плоти, который мне давным-давно дал патрон Бастиан.
Сеньорина Альта только вздохнула и не стала меня задерживать. Я был ей очень благодарен, что она сразу поверила мне, ведь у меня в мыслях не было желания её расстроить или обмануть. Тем более, что мне следовало спешить — беспокойный эксперт попал в неприятности!
Тянущее чувство в руке направило меня отнюдь не в сторону Храма.
Что-то мне подсказало, что сеньор ди Ландау был не полностью откровенен со мной. Или он очень быстро решил вопрос относительно экзорцистов, или... Мне было сложно поверить, что своё предложение проводить сеньорину Фениче до дому он внёс только на одной доброй воле. Выходит, ему хотелось от меня избавиться?!
Что он такое недоброе задумал, чтобы я ему мешал как наблюдатель и помощник от Министерства? И тут я вспомнил о двух бумажках вырванных из блокнота... Одна эта мысль придала мне скорости.
На моё счастье (и на счастье окружающих), из-за начинающегося осеннего дождя на улицах Латаны людей было не так уж много. Бежать пришлось довольно далеко (никакой повозки я взять не мог из-за полного отсутствия финансов), поэтому я изрядно устал и запыхался.
Амулет привёл меня в один не из самых лучших районов, граничащих с южным портом на Арне. Нельзя сказать, что там было слишком опасно, но при походе через эти улицы рекомендовалось нарываться поменьше. Я больше привык к другому обществу, но долг есть долг, я последовал туда, куда меня направляли. Я очень надеялся, что успею предотвратить самое ужасное и, к счастью, я оказался прав.
Около одной из дешёвых харчевен происходило основное действо: мой беспокойный напарник сцепился с каким-то бугаем, обладателем удивительно кривой рожи. Друзья этого молодчика сгрудились под навесом харчевни и подбадривали своего дружка, хотя кое-кто уже подумывал присоединиться.
Думаю, ещё минута и моего напарника повалили бы наземь, и тогда вся толпа накинулась бы на него. Всё могло кончиться очень печально.
Бугай был явно из грузчиков или другого племени, столь же плотного и крепко сбитого. По сравнению с ним ди Ландау казался тощей макарониной. У меня создалось впечатление, что битва идёт совсем не в пользу моего подопечного, поэтому позволил себе вмешаться:
-Эй, вы там!
Мной было давно замечено, что любая фигура моих габаритов, приближающаяся быстро и целенаправленно, заставляет окружающих переоценивать свои следующие действия. Ди Ландау вскинулся и отпрыгнул, а бугай шарахнулся от него, поскользнулся и грохнулся наземь.
Мой глаз уловил слабый проблеск воды, и в то же мгновение из-под ног бугая с мостовой исчезла наледь. Её тут же смыло дождём.
Ах ты, поросёнок... Он действительно проигрывал, раз начал драться нечестно.
Дружки драчуна загомонили, но не направились к нему на помощь, а сам громила, завидя меня, поспешил убраться под навес. Ди Ландау убрал свои ножи и насупился:
-Чего ты припёрся?
Я просто уставился на него. Слава Королю-Дракону, мой рост позволял смотреть на него сверху вниз, это давало мне незначительное, но всё-таки преимущество.
-Я думаю, нам пора, — серьёзно сказал я.
-Да, валите уже отсюда! — раздалось из-под навеса.
Нам вслед неслись оскорбления и выкрики, полные портового жаргона, но никто даже и не попробовал нас преследовать. Ди Ландау сопел под своей шляпой, страшно желая огрызнуться, а ещё лучше заколдовать их всех к стальным подземным демонам.
Когда мы миновали границу района, поравнявшись с небольшим сквером, мой напарник решил, что пора предъявить свои претензии мне.
-Ты всё испортил! — заявил он. — Я бы и сам разобрался, а ты со своей рожей всё только усложнил!
Я даже и не подумал извиняться, только лишь снова посмотрел на него сверху вниз.
-И нечего так зыркать! — вскипел молодой маг. — Я почти узнал, что за два баклана к нам залетали!
Я вздохнул и заметил:
-Это было не очень похоже на сбор информации.
Ди Ландау сдержанно зарычал, комкая в руках пачку с сигаретами.
-Я почти разговорил кого надо! — обиженно произнёс он. — Но потом какой-то козёл попытался украсть у меня кошелёк, и я сломал ему руку.
Дальше он мог не продолжать. Надо полагать, на помощь воришке поспешили его дружки, в надежде пощипать пёрышки у моего напарника, но он оказался не лыком шит. Какое счастье, что его выпихали из харчевни. Было бы гораздо хуже, если бы его пырнули ножом внутри. Я мог бы и не успеть или не смог бы оказать нужную помощь... Всё-таки драки в тесных помещениях (и вообще драки в целом) — моя слабость. Там слишком мало места для моих габаритов, а рушить чужой дом только потому, что мне там неудобно... до этого я ещё как-то не дошёл. Да и не стремился к такому.
Ди Ландау не желал признаваться, что моя "порча" была как нельзя кстати. Это позволило ему покинуть поле боя почти без потерь, он только немножко прихрамывал на левую ногу и потирал бок. Похоже, в бою ему досталось.
Я не стал ему ничего говорить, чтобы не злить его ещё больше, а так же не стал расспрашивать о том, что же ему удалось узнать. Мне было интересно, но я ждал. Если я бы задал вопрос, то ди Ландау из вредности начал запираться.
Теперь же он посопел, пофыркал и наконец выдал:
-Это не местные, кто к нам залез. Хоть последний след вёл сюда, они тут снимали комнату, но их никто не знает. А теперь дожди всё смоют окончательно... Мне не найти того, кто их нанял...
-Тогда нам стоит положиться на полицию? — осторожно предположил я.
Ди Ландау принялся ворчать, но других предложений у него пока не было.
Вечерело, мы зашли к ближайшему от нас целителю. Тот осмотрел синяки молодого эксперта, наложил на них повязки с лечебной мазью и парой заклинаний и посоветовал не тревожить ногу до завтра.
-С ребром у вас всё в порядке, оно не сломано, — успокоил нас врач. — Просто гематома, через несколько дней при правильном обращении рассосётся сама.
После всех приключений ди Ландау заметно устал, промок, замёрз, и у него испортилось настроение. Мы поужинали тем, что приносила на завтрак (обед?) Фениче. Мой напарник забрался в свою постель на лавку, закутался в одеяло и молча (!) смотрел, как я растапливаю печку на ночь и привожу в порядок наши кители.
Завтра мы должны будем отпрашиваться у матроны Маргариты, чтобы пойти в полицию, давать показания по поводу воров. Поэтому наша форма должна выглядеть безупречно. Вскоре, все хозяйственные дела были мной закончены.
Я согрел на огне вина и принёс молодому волшебнику дымящуюся кружку. Мой напарник хотел сначала из вредности поворотить нос, но потом решил, что от горячего напитка вреда не будет.
Я думал, что это поможет ему быстрее уснуть. Вместо этого вино развязало ему язык. Если, конечно, можно так выразиться. Язык моего напарника никогда на привязи не сидел.
Лампа была уже погашена, я устроился на своей лежанке. В печке уютно потрескивали поленья, наполняя кухню теплом. Я уже начал задрёмывать, когда на соседней лавке из одеяльного кулька сверкнули два синих стёклышка.
-Эй, Фил!
Этот оклик заставил меня открыть глаза и повернуться. Ди Ландау приподнялся было на локте, зашипел от боли, почувствовав своё ребро, и плюхнулся обратно:
-А что у вас с Фенькой за отношения? Вы спите вместе?
...кхм...
Что ж, я ждал этого вопроса и, похоже, я его дождался.
Мне вспомнился вечер в маленьком внутреннем Храмовом саду, где нам разрешали гулять два раза в день. Солнце скрыли тучи, которые принесли один из первых осенних дождей. Сразу повеяло прохладой и сыростью Мы с Фениче, чтобы не намокнуть, ушли под галерею, и она прижалась ко мне, ища тепла. Конечно же, я поделился с ней своим плащом. Мы стояли с ней так довольно долго, глядя на льющиеся с черепицы струи воды.
То, что она сказала мне тогда, сложно было толковать двояко. Фениче нуждалась в тепле и нежности, но я был вынужден сказать ей то же самое, что и любопытствующему волшебнику:
-Нет.
-Почему? — тут же заинтересовался он. — Я вижу, она тебе нравится и это взаимно. Ты ж не кастрат. Мы когда в термы ходили, я видал, у тебя все причиндалы на месте!
Ах, ты... что ж ты у меня там рассматривал?!
Я был очень рад, что в темноте ему не видно выражение моего лица. Что-то мне подсказывало, что ди Ландау начал бы заикаться, если бы увидел меня таким. И отнюдь не от смеха. Я дождался, пока из горла уйдёт спазм возмущения.
Я поднял правую руку и оттянул рукав ночной рубашки, чтобы в полутьме печных отсветов тускло сверкнул мой медный браслет.
-Вот это делает меня тем, кто я есть. Меня создали для служения, для того, чтобы я выполнял свою работу. Я давно заметил, что отличаюсь от других людей малой чувствительностью и эмоциональностью. Думаю, что мой создатель специально ограничил мои инстинкты, чтобы они не мешали работе.
-Но Фенька же тебе нравится! — возмутился мой напарник, и я не стал этого отрицать.
-Я не настолько бесчувственный, чтобы не восхищаться чужой красотой, но, к сожалению, не способен на большее.
Ди Ландау издал звук разочарования. Он-то явно ожидал пикантную историю.
Ох уж эта пылкая молодёжь! Им всегда надо время, чтобы понять, что эта эмоция не обязана нести в себе желание совокупиться с предметом восхищения. Разве вызывает влечение прекрасный цветок (при условии, что вы человек, а не бабочка) или красочный закат?
Ди Ландау засопел на соседней лавке, он явно задумался. Потом его дыхание успокоилось, я подумал, что он заснул, но я ошибся.
-То есть, если с тебя снять браслет, ты станешь нормальным? — прозвучал в темноте его вопрос.
Я довольно долго думал, что ему на это ответить. Моё тело всё равно уже было изменено раз и навсегда, обратно к тому, что было, дороги нет. Я не знал, что станет со мной, если снять браслет, поэтому так и сказал моему напарнику.
-Скорее всего, на этом моя жизнь окончится.
По крайней мере, господин Евгений в это искренне верил и никогда не пытался снять мой браслет.
Ответа я не дождался. Юноша погрузился в сон.
А я ещё долго лежал, смотрел сквозь резную дверцу печи на пылающие уголья и думал о Фениче. О том, как она серьёзно посмотрела мне в глаза тогда в маленьком дворике.
-Я буду ждать, сколько понадобится! — заявила она с типичным упрямством огненного волшебника. — Только можно я буду рядом?
Я не мог ей отказать, но всё-таки напомнил о своём долге и службе.
-Я понимаю, — кивнула девушка.
Пламенная Фениче для меня была больше, чем просто похожее на меня существо. Она была символом настоящего — сияющей лампой, чей свет разгоняет по углам тени прошлого. И от одного только воспоминания о ней, на душе становилось тепло и хорошо.
Дождь за окном и потрескивание дров убаюкали меня, погрузив в дрёму.
74
Следующее утро понедельника стало для нас более чем тяжёлым. Матрона Маргарита была сильно не в духе, а когда она узнала по какому делу нам надо в полицию, то нахмурилась ещё сильнее:
-Я просто поражаюсь твоим способностям, Багратион ди Ландау, влипать в неприятности. На моей памяти ещё никто во всех четырёх отделах не покупал особняки с буйствующими духами, которые нападают на людей! Скажи мне, ты это сделал специально?
Мой напарник решил, что это явный повод для гордости и не преминул похвастаться:
-Конечно, нет, матрона! Но это не просто какой-то там дух. Фил подтвердил, что это Рофбольт Евгений!
Начальница уставилась на меня поверх очков:
-Фил?
Я не мог сказать неправда держательнице ключа, да и не собирался, поэтому рассказал ей о просьбе моего бывшего хозяина, предъявив соответствующий документ, заверенный в Храме. Матрона, верифицировала печать и нахмурилась, слушая нашу историю. Она поджала губы и процедила:
