В течении следующего дня мы с Сутягиным определили линию нашей обороны, за которую не может пройти ни один человек, не зависимо от его национальности, состояния здоровья и времени попадания в этот мир. Она проходила примерно на таком же расстоянии, от места нашего проживания, как и минные поля на пляже. Их кстати, будем расширять, заминируем оба фланга обороны, так чтобы полностью держать под присмотром центральную, часть леса, не отвлекаясь ни на что другое. В этой зоне ничего не должно происходить без нашего ведома, выход из неё осуществляется строго по моему личному разрешению, а вход запрещен категорически кому бы то ни было. Все чужие либо уничтожаются на месте, либо подлежат аресту и выяснению обстоятельств попадания в данное место.
Непосредственно в обороне станции принимает участие двадцать семь солдат, командует ими Ерёмин и в настоящее время они уже приступили к оборудованию линии обороны. Сплошной она не будет, нет людских ресурсов сделать её таковой, но каждый боец должен располагаться так, чтобы видеть своих соседей и понимать, что у них происходит. На одного солдата приходится участок ответственности примерно метров в сто, сто пятьдесят, в зависимости от рельефа местности, этого как раз хватает, чтобы следить за центральной, не заминированной зоной. Ясно, что сидеть в лесу сутки безвылазно никто не сможет, поэтому ежедневно будем производить частичную ротацию, личного состава, за счёт мобильных групп. В подчинении у сержанта, находится и группа связистов, а старшина Шестаков теперь занимается всем нашим хозяйством, получив в своё распоряжение трёх железнодорожников. Работы у них много, кроме обеспечения жизнедеятельности поселения, им поручено разобраться с оборудованием, полностью занимающим один из вагонов на станции.
Себя я тоже не оставил без дела, помимо общего руководства, закрепил за собой дальнюю разведку, кроме меня в группу вошли Веснин и Торопов. Как часто мы будем её осуществлять не знаю, но пока не разберёмся с тем, что происходит рядом, далеко ездить не буду.
Первый же выход мобильных групп оказался результативным, одной из них, в непосредственной близости от станции, были уничтожены два подранка, наверняка из той группы, которую мы закрыли у пакгауза. Форма одежды и вооружение их, полностью соответствовали заходившим к нам на огонёк немцам, всего лишь несколько дней назад. Через день, в том же направлении нашли ещё троих раненых, но уже холодных, скорее всего их бросили в самом начали пути, те же вояки.
В это же самое время, группа разведчиков, получившая задание обследовать наш правый фланг, примерно в пяти километрах от станции наткнулась на целый лесной лагерь, состоявший из восьми шалашей и самостоятельно ликвидировала его. Оказать достойного сопротивления там уже было не кому, по моим расчётам, пошла вторая неделя, как немчуру загнали в наши места, а с питанием у них было не очень. Поэтому оружие держать они ещё могут, а вот как следует им распорядится, на данный момент, не в состоянии. Во время возникшей перестрелки, трое наших бойцов уничтожили десять вражеских солдат, в результате чего нам досталось пять карабинов, столько же автоматов и один миномёт, с десятью ящиками боеприпасов к нему. За ним пришлось даже машину отправлять, благо береговая линия была не очень далеко.
В конечном итоге мы обследовали всю территорию вокруг вокзала, на расстоянии не менее пяти километров, от него. Теперь есть возможность осуществить и дальний поход, настало время ясно понимать, что творится вокруг нас. Поедем в ту сторону, откуда приволокли миномёт, прибрежную зону обследуем километров на пятьдесят, а вот в глубь материка будем проникать набегами, по мере продвижения вперёд.
Взять с собой много людей я не могу, а ехать только с одной группой очень опасно, остановился на золотой середине, к своей группе присоединил ещё одну мобильную и на шестерых прихватил три пулемёта, и ящик гранат. Может конечно так случится, что и это вооружение не поможет, но с ним спокойнее себя буду чувствовать. Водителя, в эту поездку, взял штатного, лишний стрелок не помешает, да и мне так проще, когда одновременно следишь за дорогой и тем, что происходит за ней, быстро устаёшь. А такой показатель, как усталость, во время разведрейда, ни к чему хорошему привести не может. Выехали на зилке, мотоцикл оставил в гараже, решение ехать на одной машине было продиктовано экономией бензина, пускай трофейный мотоцикл и не так много его употребляет, но двадцать литров лишними у нас никогда не были.
Прихватив с собой сухпая на пять дней, кто его знает, что нас там может ожидать, тронулись в путь, как и планировал, в девять утра. Время выезда менять не стал, не смотря на то, что с ночи крепко поливает, ситуация изменилась, приходится воевать в любую погоду.
Пятьдесят километров проехали за час, не обнаружив ни чего странного, необыкновенного и чужеродного. Надо дальше двигаться, что же это за дальняя разведка, которая может кончится за пол дня.
— Давай ещё на пятьдесят вперёд — скомандовал водителю, смотревшему на спидометр и начавшему притормаживать.
— Есть на пятьдесят, товарищ командир — бодро ответил он.
Чувствуется, засиделся парень на месте, ему чем дальше проедем тем веселее. А мне то как весело, главное чтобы кто нибудь не испортил это настроение.
Прошёл ещё час и снова ничего примечательного. На этот раз остановились и мобильная группа, состоящая из одних моряков, отправилась на разведку. Задача у них простая, вернуться ровно через час, а за это время осмотреть ровно столько, на сколько его хватит.
Всё то время, что мы затратили на поездку до этого места, пляж практически не менялся, был ровным, без поворотов, с одинаковыми дюнами и только вдалеке, просматривались какие то возвышенности, выдававшиеся далеко в море, скорее всего там находится бухта. На высокие горные хребты рассчитывать не приходится, максимум, что мы можем там увидеть, так это высокие холмы, возможно даже выше чем тот у которого когда то окапывались.
Разведка вернулась вовремя, так и ничего не обнаружив, кроме всё той же лесной растительности.
— Садитесь, дальше едем — принял я решение, озвучив его.
На сколько дальше, не знаю, будем ехать пока не надоест, а там посмотрим.
До бухты мы так и не доехали, а она впереди точно есть, её мы уже отчётливо различаем и пригорок оказался всё таки приличной горкой, а вот что там дальше, за ним, отсюда разглядеть уже не возможно. Прекратить дальнейшее продвижение приказал я, после того, как увидел предмет, стоящий у самой кромки воды. Автомобиль остановился прямо на против него, всем было интересно посмотреть, что это за штуковина такая не понятная, попалась нам на пути.
Я вылез из кабины, вслед за сидевшим рядом Весниным и вместе с остальными членами нашей экспедиции подошёл к катамарану, на котором когда то благополучно доплыл до этого берега. Вид у него конечно был не такой, как в то время, когда мы с ним только познакомились, но и сейчас он выглядел вполне прилично, может потускнел не много и кое где корпус ободрался, но думаю на основные характеристики это не оказало особого влияния.
— Это что же с кораблём сделали, изверги? — выступил один из матросов, разглядывая не знакомое судно.
— Ни чего плохого, — ответил я ему — только устойчивость улучшили, вот и всё.
— Ну это я и сам вижу, а за шо же его таким шалавистым сделали.
— Каким? — переспросил я парня.
— Вид говорю у него, как у портовой шлюхи. Разве можно так измываться над кораблём.
— Так он же не военный, а предназначен для прогулок по морю и перевозки гражданского населения.
— Ну не знаю лейтенант, что же за население такое на нём должно кататься. Да просто сесть на такую гадость, срам один.
Я не стал больше спорить с матросом, что можно услышать от военного моряка служившего на классическом военном корабле, середины прошлого века. Останемся каждый при своём мнении. Сейчас другой вопрос стоит на повестке, как сюда попала наша посудина и есть ли у неё хозяева. Вид у плавсредства вполне подходящий, для передвижения по морю, а отсутствие паруса ни о чём не говорит, его попросту могут убирать, когда пристают к берегу.
— Закончили базар, у этой штуковины наверняка владелец имеется и он, вполне возможно, уже держит нас на мушке. Поэтому быстренько занимаем оборону, на вот этих холмиках, а Веснин и Торопов идут со мной, на поиски хозяина, этой игрушки.
Моряки в темпе полезли в кузов, Веснин отправился туда же, пару гранат, с собой, нам не помешают.
Следов на песке мы к сожалению никаких не обнаружили, возможно их смыл так и прекративший моросить дождь, а может просто люди на берег давно не выходили. Но вот то, что они должны быть, где то рядом, в этом у меня сомнений нет, если бы за кораблём не следили, его бы давно занесло песком или в шторм унесло в море.
— Давай Петя веди — предложил я Торопову стать нашим проводником в незнакомом месте.
— А почему я?
— Ну а кто, ты же среди нас охотник, следы читать наверняка умеешь.
— Тогда пошли, вот между этих дюн — позвал он нас за собой, указав направление движения.
— А почему именно среди них, увидел что то? — спросил его Веснин.
— Ближайший выход из леса, к кораблю, здесь, я бы лично так к нему ходил — ответил следопыт.
Что тут скажешь, у парня не только зрение отличное, но и с логическим мышлением всё в порядке. Надо будет к нему получше присмотреться, что я о нём знаю, да можно сказать ничего. Знаю, что стреляет не плохо и то, что самостоятельный, и пожалуй всё, а этого мало, чтобы ходить с ним в разведку.
Я шёл замыкающим, задержался не много у машины, попросил говорливого матроса, чтобы он дал и мне пару гранат, в прошлый раз они очень пригодились. Торопов уже вывел нас из пляжной зоны и останавливаясь примерно после каждых ста метров, тащил за собой к лесному массиву. Снайпер, прежде чем продолжать движение, осматривался, проверял землю на наличие следов и посторонних предметов, потом шёл прямо или же поворачивал, наверное в зависимости от увиденного. Я бы поступил на много проще, ломился бы, куда глаза глядят, а потом разбирался, куда меня вынесло, но раз сам предложил парню быть старшим, в этом походе, то никуда не денешься приходится идти за ним, можно сказать след в след. Лес, стоявший впереди сплошной стеной, практически ничем не отличался от того, который имеется рядом со станцией. Он такой же густой и высокий, с преобладанием в нём, игольчатых деревьев. Поэтому спрятаться здесь есть где и нам, и тем, кто в нём поселился, если конечно тут кто нибудь живёт. Вполне возможно, что катамаран просто стоит в этом месте, а люди обосновались далеко отсюда, как это было, когда мои приятели обитали в доме культуры. Оттуда до моря, по их словам, было километров десять. Если это так, то мы здесь навряд ли кого то встретим.
После примерно трёх километров виляний и обхождения препятствий, Торопов, идущий впереди, подал нам знак остановиться. Мы встали, как вкопанные, потому что такой сигнал, за всё время похода, получен впервые, а это может означать только одно, наш следопыт, чего то обнаружил. Постояв какое то время он подал нам знак, подойти к нему, а когда мы приблизились тихо проговорил:
— Дымком тянет чувствуете.
Я принюхался, но кроме влажного, елового духа, временами отдающего прелыми, прошлогодними листьями, ничего не ощутил.
— Нет — не стал я скрывать, своих недостатков.
— Да как же, в той стороне костёр жгут — удивился он моему ответу, указав направление, куда мне надо повернуть мой нюхательный аппарат.
— Я тоже ничего не чувствую — признался нам Жора.
— Ладно, главное я его уловил. Товарищ лейтенант, дальше, что делать будем? — буквально прошептал Пётр.
— Что делаем, туда идём и смотрим, кто там. Если нормальные люди, то говорим с ними, а если снова жабы зелёные, то давим всех.
— Понял. Тогда я пойду впереди, а вы держитесь за мной шагах в десяти. Когда надо будет залечь, я рукой махну.
— Всё понятно, давай Петя, надеюсь на тебя.
Торопов не ошибся, костёр действительно имелся и вполне приличный. Видно было, что люди поддерживающие его, не боятся неожиданных встреч, потому как временами от него серьёзно дымило. Снайпер подал нам команду, плюхнуться в лесную сырость, примерно метров за сто пятьдесят от костра, а потом метров сто, мы добросовестно протирали штаны и фуфайки, стараясь сильно не шуметь, во время преодоления этого расстояния. Каждый из нас выбирал себе укрытие самостоятельно, но делал это таким образом, чтобы видеть товарищей. Я заполз за приличных размеров ель, впереди которой росли жиденькие кустики. Видеть отсюда могу только Торопова, но думаю и его одного мне достаточно, для согласования наших действий, так как он наверняка видит Веснина.
Картина перед нами предстала, не очень понятная, у костра грелось четыре человека, в немецкой форме, так как они сидели молча, то понять, кто они на самом деле, пока не удаётся. Справа от костра, виднелся вход в землянку, которую по её внешнему виду, выкопали довольно давно. Остаётся только одно, дождаться, когда кто то из сидевших, на крохотной полянке, начнёт говорить. На их месте, я бы с этим делом не затягивал, терпение у меня не безграничное и мне это молчание может быстро надоесть, а тогда я им не завидую, граната уже у меня в руках, приготовил её так, на всякий случай.
Всё стало ясно после первого же слова, произнесённого щуплым очкариком. Конечно, разобрать чего он говорит, я не сумел, но все мы поняли, он зачитал смертный приговор себе и своим боевым товарищам. Откладывать приведение его, в долгий ящик, я не собираюсь. Махнул снайперу рукой, давая понять, что сейчас будет шумно, затем выждал секунд тридцать, пока они залягут и выполз из укрытия.
Гранату я всегда прилично кидал и на этот раз не промахнулся, она практически упала за спину тому, кто как раз и сидел ко мне спиной. Когда жахнуло, я уже лежал за толстенной сосной, стоявшей рядом. Ждать когда всё уляжется не стал, высунул автомат и дал длинную очередь по направление к костру или того что от него осталось. Потом махнул рукой напарнику, давая ему понять, что надо бы сходить посмотреть, как там дела. Он, вместо ответа, кивнул головой и мы стали медленно продвигаться вперёд, пытаясь разглядеть, нет ли желающих ответить нам. Желающих среди гревшихся не нашлось, хотя достоверно это узнать нам так и не удалось, остановил нас яростно застрочивший автомат Веснина. Повернувшись в ту сторону, откуда наш товарищ вёл стрельбу, я разглядел и причину таких его действий. Между деревьев метались фигуры вооружённых людей, определить сколько их, сходу не получается, то один заляжет, то другой спрячется за дерево, но ясно одно их не мало.
