Оценочные данные умерших от голода в СССР разнообразны — от 2 до 12 млн. Первые оценки масштабов голода, сделанные в СССР еще в 70-е гг., исходили из демографических потерь. Но «исчезнувшее» население — это не только умершие, но и уехавшие из пострадавших районов, и не родившиеся, потому что в тяжелую годину родители решили подождать. Оценить количество людей, покинувших голодающие регионы сложно, так как они часто скрывались от властей. Сталин понимал, что масса беженцев из голодающих районов может вызвать непредсказуемые последствия для его политики, и зона бедствия была, насколько возможно, блокирована. Но люди все равно нелегально «просачивались». К началу марта 1933 г. было задержано 219,5 тыс. человек пробравшихся из голодающих районов, из которых были возвращено 186.6 тыс.
В 1927—1931 гг. средняя смертность в СССР составляла 2,7 млн. человек, а в 1932—1933 гг. — 4 млн., что составляет прибавку 2,8 млн. за два года. В литературе высказывалась критика достоверности статистики смертности, но она может относиться и к оценке смертности в предыдущие годы.
Самый надежный источник для определения числа умерших (а не уехавших, откочевавших, перешедших из крестьян в рабочие, не родившихся или родившихся, но не там, где жили родители и т. п.) — это учреждения записи актов гражданского состояния (ЗАГС).
Данные ЗАГС позволяют нам ближе всего подойти к объективной оценке потерь от голода. Даже по мнению украинского исследователя С.В. Кульчицкого, «нельзя не видеть, что статистические органы должным образом выполняли свой профессиональный долг, фиксируя из месяца в месяц потрясающие показатели смертности».
Поскольку информация ЗАГС была секретной, власть не стремилась к ее искажению. Иногда (но далеко не всегда) запрещалось прямо указывать голод в качестве причины смерти, но и в этих случаях исследователь без труда поймет, о чем идет речь, прочитав: «голодовка», «истощение», «по неизвестным причинам». Если считать смертность 1931 г. «фоновой», то превышение количества умерших в 1932—1933 гг. составляет 1489,1 тыс. В 1931 г., до начала голода на Украине умерло 514.7 тыс. человек, в 1932 г., когда голод только начинался — 668,2 тыс. (максимальные месячные показатели смертности в мае-июле — более 50 тыс.). В 1933 г. официально зарегистрированная смертность составила 1850,3 тыс. Есть данные, что органы ЗАГС в разгар голода фиксировали не всех умерших. Но каково количество неучтенных смертей? Ведь в целом органы ЗАГС зафиксировали беспрецедентный всплеск смертности. Это уже само по себе свидетельствует о том, что у руководства страны не было установки «спрятать» трагедию даже от самого себя. Занижение уровня смертности могло быть вызвано понятной местной инициативой — немного приукрасить ситуацию перед центром. В некоторых случаях работники ЗАГС просто не успевали фиксировать всех умерших. Это позволяет предположить, что количество жертв больше полутора миллионов. Но оно может быть и меньше. Ведь неясно, какое количество умерших скончались именно от голода, а не по другим причинам, связанным с ухудшением социальной ситуации. Количество жертв может быть несколько меньше (не все умерли именно голодной смертью), несколько больше (возможен некоторый недоучет в ЗАГС). Объективная оценка жертв, привязанная к данным ЗАГС (превышение над «фоновыми показателями» 1489 тыс. человек), таким образом, находится в коридоре 1—2 млн., а не 3—5 млн., как считают даже серьезные украинские историки.
В. В. Кондрашин, исследовав архивы ЗАГС Поволжья и данные центральных органов ЦУНХУ СССР, оценивает численность крестьян. умерших непосредственно от голода и вызванных им болезней. в 200—300 тыс. человек, а жертвы Северо-Кавказского края — в 350 тыс. человек. При этом в процентном отношении «как минимум четыре региона тогдашней РСФСР — Саратовская область, АССР Немцев Поволжья, Азово-Черноморский край. Челябинская область — пострадали больше, чем Украина. Что же касается Украины, то ее сельское население уменьшилось на 20,4 процента, это очень много, но общее население уменьшилось не так уж сильно — всего на 1.9 процента. Данный факт позволяет подтвердить нашу гипотезу о необходимости учета фактора стихийной миграции учеными Украины при расчетах общего числа жертв голода 1932—1933 годов… Миграцию украинского сельского населения поглощала в основном украинская же индустрия». Сокращение сельского населения в районах СССР, пораженных голодом 1932—1933 гг., таково: в Казахстане — на 30,9 %, в Поволжье — на 23 %. на Украине — на 20,5 %, на Северном Кавказе — на 20,4 %. «Таким образом, налицо примерно одинаковая картина развития демографической и общей ситуации в России и на Украине в рассматриваемый период».
В условиях новой разрухи Сталин решил объявить об окончании рывка в светлое будущее. Выступая на пленуме ЦК и ЦКК 7 января 1933 г., он заявил, что пятилетка выполнена досрочно за четыре года и четыре месяца, и что «в результате успешного проведения пятилетки мы уже выполнили в основном ее главную задачу — подведение базы новой современной техники под промышленность, транспорт, сельское хозяйство. Стоит ли после этого подхлестывать и подгонять страну? Ясно, что нет в этом теперь необходимости».
Когда главная причина хлебозаготовительной гонки — индустриальный рывок Первой пятилетки — отпала, компартия занялась исправлением положения. 27 июня 1933 г. секретарь ЦК КП(б)У М. Хатаевич направил Сталину шифрограмму: «Продолжающиеся последние 10 дней беспрерывные дожди сильно оттянули вызревание хлебов и уборку урожая. В колхозах ряда районов полностью съеден, доедается весь отпущенный нами хлеб, сильно обострилось продовольственное положение, что в последние дни перед уборкой особенно опасно. Очень прошу, если возможно, дать нам еще 50 тысяч пудов продссуды». На документе имеется резолюция И. Сталина: «Надо дать». В то же время, на просьбу начальника политотдела Новоузенской МТС Нижне-Волжского края Зеленова о продовольственной помощи, поступившую в ЦК 3 июля 1933 г., был дан отказ.
При этом на Украине, как было признано на январском пленуме ЦК ВКП(б) и февральском пленуме ЦК КП(б)У, план хлебозаготовок был «провален». Несмотря на это, после завершения пятилетки государство стало направлять помощь на Украину. В 1933 г. Украина получила 501 тыс. т. зерна помощи (формально — ссуды) против 60 тыс. т. в 1932 г. Это значит, что именно штурм пятилетки был критическим для советского (в том числе украинского) крестьянства. Пока шел этот штурм, местное руководство делало все, чтобы выполнить показатели или хотя бы приблизиться к ним — не останавливаясь перед тем, чтобы выгребать последнее. До января 1933 г. карьера украинских чиновников (как и других чиновников СССР) зависела от выполнения показателей пятилетки. Потом можно было перевести дух и начать исправлять то, что натворили в ходе «большого скачка».
Настало время для украинского сельского хозяйства приобщаться к плодам технической модернизации. Согласно постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июня 1933 года «О распределении тракторов производства июня — июля и половины августа 1933 года», из 12 100 тракторов, запланированных к поставке в регионы СССР, Украина должна была получить 5500 тракторов.
Фактические итоги «досрочно выполненной» пятилетки были гораздо скромнее сталинских замыслов 1930 г. Оптимальный план 1929 г. был выполнен по производству нефти и газа, торфа, паровозов, сельхозмашин. По производству электроэнергии, чугуна, стали, проката, добычи угля, железной руды не был выполнен даже отправной (минимальный) план 1929 г. Производство тракторов только-только дотянуло до него. К завышенным планам 1930 г. не удалось даже приблизиться.
Вторая пятилетка и массовые репрессии
То, что заложила Первая пятилетка, доделывали во время Второй.
Но без Первой Вторая была бы невозможна. В результате Первой пятилетки была создана основа для перехода к экономике, способной самостоятельно производить оборудование, к новому этапу индустриального общества, технологической «подложкой» которого являются электричество, конвейер и двигатель внутреннего сгорания. Недострой начала 30-х гг. был пущен в дело уже во время Второй пятилетки. За две первые пятилетки валовая продукция промышленности группы А выросла в 7,5 раз. группы Б — в 3,7 раз. Удельный вес группы А вырос с 51 % до 68 %. Во время двух первых пятилеток (1929—1938 гг.) модернизация радикально продвинулась вперед в области энергетики, металлургии, машиностроения, автомобиле— и авиастроения, электротехники. Большое значение в условиях 30-х гг. имело создание современного военно-промышленного комплекса.
Развитие советской социально-экономической модели было обеспечено — но ценой не только жертв, но и социальной напряженности, которая вскоре выльется в Большой террор.
Можно ли было добиться создания новой индустриальной базы без таких жертв? Задним числом можно все подсчитать, оценить. Только при этом нужно заранее учесть Великую депрессию, начавшуюся в самом начале реализации сталинского плана.
Вина Сталина не в том, что он сознательно стремился уничтожить как можно больше крестьян, а в холодном равнодушии к жизни нынешних людей, если ставка — будущий экономических успех. Сталин в этом отношении был подобен капиталистическим менеджерам, которые в это же время безжалостно увольняли миллионы людей, обрекая их на голод. Но коммунистические менеджеры были монополистами, советским людям труднее было искать пути спасения, чем безработным на Западе.
Индустриализация вела к урбанизации страны. Разрушая традиционные механизмы социального регулирования, коммунисты создавали новые, охватывающие, прежде всего, города, в которые вливалась масса пауперизированного населения. В 1930 г. было объявлено о ликвидации безработицы. Во Второй пятилетке в крупнейших городах было улучшено снабжение. Потребность в грамотных кадрах стимулировала осуществление массовых образовательных программ. Все это сопровождалось широчайшей агитационной кампанией, преувеличивавшей и прославлявшей каждое достижение Страны Советов.
В действительности положение с продовольствием улучшалось медленно. Несмотря на отмену карточек в 1935 г. на Украине уже в 1936 г. возобновилось нормирование продуктов, правда, на довольно высоком уровне: в одни руки нельзя было покупать больше 2—3 килограмм мяса, хлеба, рыбы и др. Чтобы восстановить поголовье, колхозникам предоставлялись беспроцентные кредиты для покупки скота.
Для того чтобы увеличить производительность труда, рабочим ставили в пример лучших рабочих — "стахановцев”. Движение стахановцев. названное в честь донецкого шахтера А. Стаханова, согласно официальным сообщениям перевыполнившего нормы выработки в 14 раз, развернулось во всех отраслях производства. Стахановцы и «ударники» ставили рекорды производительности труда, к которым долго готовилось все предприятие. Рекордсмен после короткого трудового подвига получал льготы и блага, а остальным рабочим повышали нормы выработки. ссылаясь на достижения передовиков. Сообщения о невиданных производственных успехах стимулировали подъем энтузиазма «строителей социализма».
В 1930 г. на Украине была проведена новая административная реформа — округа были распущены, и некоторое время районы управлялись напрямую из Харькова. Таким образом украинское руководство надеялось упрочить контроль на местах. Как признавал Косиор, украинские руководители «уверили ЦК ВКП(б). что сами — ЦК КП(б)У, без областей справимся с руководством районами, и этим принесли очень большой вред делу». В 1932 г. были созданы 7 областей, к 1939 г. количество областей возросло до 12. В 1934 г. столица УССР была перенесена их Харькова в Киев. В 1937 г. вслед за общесоюзной «сталинской» конституцией СССР была принята конституция УССР, которая «гарантировала» демократические нормы и свободы. Записанные в конституции свободы остались на бумаге. В 1937 г. было провозглашено, что “в основном” в СССР «построен социализм».
Неурядицы Первой пятилетки и связанная с ними социальная напряженность дали импульс для чисток кадров как от излишне ретивых, так и от недостаточно исполнительных работников. Новым гонениям подвергся и «украинский национализм», под который теперь подводилось прежнее понимание украинизации. В 1933 г. были сняты с постов 237 секретарей райкомов и 249 председателей райисполкомов. В мае 1933 г. в условиях травли застрелился выдающийся писатель Хвыле-вой. В 1933 г. было объявлено о разоблачении подпольной Украинской войсковой организации, в причастности к которой были обвинены Шумский, лидеры Коммунистической партии Западной Украины и деятели культуры.
На июньском пленуме ЦК КП(б)У 1933 г. по докладу второго секретаря ЦК КП(б)У и секретаря ЦК КПСС В. Постышева политика в области культуры была подвергнута острой критике. Отвечавший за нее нарком просвещения и один из основателей Советской Украины Н. Скрыпник оправдывался, но от него требовали более саморазобла-чительного признания ошибок. 7 июля Скрыпник покончил с собой. В июле 1933 г. вышло постановление ЦК КП(б)У «О националистических уклонах в рядах украинской парторганизации и задачах борьбы с ними». Осуждались перегибы украинизации и попытки использовать ее для распространения буржуазной идеологии.
Кадровые чистки и гонения 1933 г. отражали нарастание внутрипартийной напряженности в результате социального кризиса. ВКП(б) стала единственным каналом «обратной связи» в государственном организме и потому испытывала на себе сильное давление со стороны внепартийных социальных слоев, которые отстаивали свои интересы по партийным каналам. Разные партийцы неизбежно становились проводниками разных интересов.
В партии существовало множество бюрократических группировок, роль которых особенно возросла как раз после того, когда Сталин победил всевозможные оппозиции. Теперь партийцы делились не по взглядам. а по принципу «кто чей выдвиженец», «кто с кем служил» и «кто под чьим началом работает».
Наиболее мощными были территориальные группировки, в том числе руководство Украины. Одновременно формировались и отраслевые кланы хозяйственной бюрократии, пользовавшейся известной автономией. Во всех республиках шла борьба группировок за влияние.
Сталин стремился сохранить строгую монолитность партии, не останавливаясь перед репрессиями, и в то же время нес ответственность за провалы 1930—1933 гг. Все это не могло не сказаться на настроениях партийцев. Но оппозиция не могла сложиться в легальную фракцию, и в этом, как это ни парадоксально, заключалась особая опасность для правящей олигархии — Сталин и его сторонники не знали, кто в действительности находится на их стороне, а кто готов внезапно выступить против.
