Флёр откидывает голову в сторону, размышляя вслух:
— Так ты предлагаешь, чтобы мы убрали друг друга с так называемого рынка? Я отчетливо представляю, насколько свидания со мной поднимут твой статус, но вот какую пользу из встреч с человеком младше меня на три года вынесу я, кроме как отпугну этим самым своих самых малодушных воздыхателей?
— Когда в конце года ты вернешься во Францию, а я все ещё буду здесь, в Англии, мы сможем воспользоваться тем же оправданием, что в настоящее время использует Эйми — она говорит, что встречается со Стефаном. Какая ведьма здесь способна сравниться с женщиной, ждущей меня на континенте? Кроме того, какой французский маг рискнет рассердить Гарри Поттера, победителя Тремудрого Турнира?
Рассмеявшись, она отвечает:
— В твоем плане, Гарри Поттер, есть одна маленькая неувязка. Я снова на первом месте. Ты можешь и не стать победителем этого турнира, и твой имидж будет несколько подпорчен статусом пришедшего к финишу всего лишь вторым. Возможно, "Флёр Делакур, победитель Тремудрого Турнира", сама по себе отпугнет немало мужчин. Кроме того, что случится, когда я обнаружу желаемый идеал?
Именно на подтрунивание я и возлагал надежды. И Флёр, и Эйми весьма остроумны.
— Кто сказал, что тебе захочется другого мужчину? Когда Эйми говорила, что останется со Стефаном, она упирала на то, что мы с тобой легенды. Такое не часто случается.
— Справедливый довод, но давай предположим, что по окончании школы я найду кого-то интересного. Тогда меня назовут бесстыдницей, разбившей сердце бедного Гарри Поттера. Моя репутация и так не слишком хороша в этом отношении. Мне хотелось бы оставить тебя позади в смысле конкуренции, а не в смысле романтики.
— Интересно. Это ведь первый тур, который я действительно тебе проиграл, а ты уже так стремишься списать меня со счетов.
— Если так судить, то я победила бы в гонках на метлах, плюс ты забываешь о дуэлях на посохах.
— Возможно, это так, но мы никогда не будем уверены на все сто насчет гонки, да и избиение друг друга палками я вовсе не считаю чем-то особо выдающимся. А ты?
Её ответ заглушают крики толпы, приветствующей выход Виктора Крама. Прошу её повторить свои слова.
— Он ведь тоже легенда нашего поколения. Следует ли мне с ним встречаться?
Так и хочется сказать ей, что я уже слышал как-то от неё нечто подобное, когда она пыталась найти у меня уязвимое место. Но один выигрышный довод не заставит меня раскрыть свои анимагические навыки.
— Если уж говорить про подобных магов, то вряд ли он будет сидеть, смотреть на твои гонки и болеть за тебя. Я наслаждаюсь успехами Седрика столько же, сколько ты — успехами Эйми. Можешь ли ты сказать, что Виктор с Афиной настолько же дружелюбны?
— Интересный аргумент, Гарри, но он не отменяет того факта, что ты слишком молод. Попробуй попытаться вновь, когда тебе будет семнадцать, а мне — двадцать. У тебя отличный потенциал, но сейчас время не слишком-то правильное.
Когда Краму дают сигнал на старт, пожимаю плечами:
— Когда тебе будет двадцать, возможно, я буду уже недоступен.
— Да, но я предпочитаю рискнуть.
Фыркаю:
— Да ладно. Я очень даже упорный — по крайней мере, мне так говорили.
Флёр вздыхает.
— Слишком велик у меня опыт с упорными мужчинами, не принимавшими мой отказ. Честно говоря, этот аргумент совсем не в твою пользу.
Предпочитаю спустить вопрос на тормозах, вновь обратив внимание на Крама. Третья попытка наложить ослепляющее приносит желаемый им результат, и дракон в гневе крутится на месте. Крам хлопает себя по руке и накладывает заклинание на землю под гнездом. Из-под земли появляется каменная рука и ловко пробирается в гнездо, схватив яйцо. Он поднимает руку, как будто собравшись бросить квоффл, и с силой швыряет яйцо самому себе. Все занимает не больше минуты, но несколько яиц раздавлено, так что это может несколько снизить его результат. Однако мне следует начинать думать о том, каким образом одолжить свитер у Симуса.
— Интересно, сколько он тренировал этот бросок?
— И в самом деле, — соглашается Флёр. — Очень уж отрепетировано, да?
— Что ж, он привык выступать перед кучей народа. Думаю, тебе лучше выяснить, в какое время следует подать ему бекон с яйцами.
Крам медленно идет, держа яйцо как снитч-переросток, делая что-то вроде победного круга, вместо того, чтобы сразу пройти в палатку.
— Сколько народу заметит хорошо проделанные чары спотыкания? — спрашивает Флёр, потворствуя личной фантазии.
— Слишком очевидно — зеленое ни за что не сольется с камнем. Лучше подумай о чем-нибудь голубого цвета или вовсе бесцветном. Например, о слизнервотном — вот оно-то отлично смешается с фоном, к тому же если он вдруг застынет и выблюет свой обед, это будет весьма полезно для его самомнения.
Она впервые поворачивает голову и смотрит на меня. Видимо, шуткам в учебном плане Бобатона уделяется не слишком много времени.
— Я говорила в шутку.
— Как и я. Пусть наслаждается сегодня своей победой. Тогда его окончательный разгром будет намного слаще.
Пока Крам проходит мимо, Флёр молчит.
— Как я говорил, драконы для меня — раз плюнуть.
— Советую не плеваться, Виктор — это основы гигиены. А ещё для лучшего эффекта рекомендуют пользоваться мылом — очень даже помогает.
Да, я вовсе не готов проклясть его на глазах у всего стадиона, но это вовсе не значит, что я позволю ему уйти совсем уж безнаказанным.
— Поттер прав. Можно было бы постараться и получше. — Крам гневно смотри на Флёр.
Надо же! Придется поздравить мисс Делакур, она помогла забить этот гол.
* * *
Крам получает по восемь очков от всех, за исключением Каркарова — тот дает десять. Очевидно, раздавленные яйца он как-то пропустил. Никто из остальных ещё не успел сделать рывок вперед, а первое место уже помахало Флёр ручкой — она так толком и не успела им насладиться.
Ещё ни разу мне так не хотелось, чтобы Афина Манос кое-кого обставила. Устраиваюсь посмотреть на следующего конкурсанта — им оказывается Эйми, и ей предстоит противостоять бронебрюху.
Эйми входит на стадион.
— Как думаешь, что она запланировала?
— Откуда мне знать? Мы только сегодня узнали обо всем, — с притворной искренностью отвечает Флёр.
— Я думал, ведьмы делятся друг с другом всем на свете.
— Ты явно слишком много времени думаешь о ведьмах.
Эйми начинает с такой же тактики, как и Крам: с ослепления. Вместо того, чтобы бушевать, как горбатый, бронебрюх низко прижимается к земле и пытается накрыть собой гнездо. Краем глаза замечаю, как Флёр кусает губу — нервничает из-за подруги.
Если происходящее и напугало Эйми, она этого не показывает. Она зачаровывает несколько камней рядом с драконом, и мы наблюдаем, как ряд камней поменьше воспаряет над теми, что побольше, и начинает ритмично бить по скале. Одобрительно киваю, когда девушка начинает двигаться при каждом ударе камней — маскирует свой подход шумом. Потом Эйми наколдовывает веревку и тут же её зачаровывает. Если судить по длине, ей придется подобраться к дракону на расстояние футов в пятнадцать.
Бронебрюх беспокойно вертит головой, пытаясь отыскать в шуме неуловимый источник тревоги. Эйми останавливается и зачаровывает новую партию камней, чтобы усилить шум с противоположной стороны; дракон клацает челюстями в том направлении и опаляет пространство пламенем. Этот вид известен не своей мощной атакой пламенного выдоха, а толстой броней, большими челюстями и зазубренным хвостом.
Опасная игра в кошки-мышки: Эйми осторожно приближается к большому зверю. Зрелище поглощает, и я едва замечаю тихую молитву Флёр. Эйми увеличивает камень и, скользнув за него, пользуется преградой как щитом. Перехватив палочку другой рукой, она берет веревку и прикидывает первый бросок. Девушка без подготовки трансфигурирует камень в маленькую собачку, и та тут же заливается лаем на зверя. Бронебрюх обдает бедную псину пламенем, а Эйми делает бросок. Приземлившаяся в паре футов от гнезда веревка ползет в его сторону.
Рядом с почившей первой собакой трансфигурируется вторая, а в это время веревка оборачивается вокруг яйца и тащит его. Пес умирает настолько же быстро, а дракон меняет положение, чтобы защититься от угрозы с той стороны. Задняя левая лапа движется вперед и касается веревки, а яйцо проволакивает поверх когтистой лапы!
Подстегнутый материнским инстинктом дракон немедленно реагирует и оборачивается к Эйми. Крик Флёр вливается в вой толпы; я ощущаю, как она вытаскивает палочку, когда огненный шквал смерти летит в сторону Эйми. Моя палочка каким-то образом оказывается у меня в руке, и губы выговаривают заклинание голема. Время замедляет бег — шесть драконьих укротителей медленно направляются к зверю. Под моим заклятьем голема каменный щит дрожит и начинает менять форму, но пламя успевает его обогнуть.
Слышу призывающее в исполнении Флёр и чувствую вложенную в него мощь, но вижу, как второй огненный шар пролетает прямо над кричащей Эйми. Я знаю, что это, и отталкиваю Флёр с дороги, чтобы добраться до палатки.
— Поппи! Я здесь!
Пока слова покидают мой рот, в палатке появляется Фоукс, несущий кричащую ведьму, и роняет её на кровать.
Поппи обездвиживает Эйми, обрывая тем самым крик. Я уже у кровати. Блокирующими чарам тушу пламя на мантии Эйми. Её лицо в жутком состоянии — кожа под прикосновениями Поппи расползается.
— Поттер! Проверь ожоги на груди и на руке. Я займусь интубацией.
Уничтожив оставшиеся от мантии лохмотья, запускаю диагностику. Ожоги ужасны — характерно для драконьего пламени.
— На груди — третьей степени. Акцио бальзам! С рукой большие проблемы!
Она может остаться без руки, но сейчас это ерунда по сравнению со всем остальным. Потерявшая все краски грудь Эйми отчаянно вздымается-опадает, несмотря на обездвиживающее. Поппи подтверждает мои страхи.
— Рот в ужасающем состоянии. Огонь проник внутрь. Буду резать и накрывать пузырем.
Ловкими движениями она раскрывает глотку Эйми, и рану тут же накрывают чары пузыря, которые гонят воздух ей внутрь. Наколдовываю кисть, которая толстым слоем наносит бальзам на грудь Эйми, пока я работаю над почерневшей рукой.
Фоукс приносит Дамблдора. Движением палочки маг с силой отталкивает от палатки Флёр, Крама и нескольких других магов.
— Поппи, как она?
Поппи поднимает глаза от остатков лица Эйми.
— Плохо.
— Фоукс может перенести её в Мунго.
Медсестра отрицательно качает головой.
— Её нельзя передвигать. Лучше пошли туда Фоукса — пусть принесет их сюда. Передай: ожоги первой степени.
Провожу палочкой поверх руки девушки, и зеленоватый оттенок расползается по руке и груди. Он явно темнеет, что очень плохо.
Поппи снимает мои чары и кастует свои.
— Черт бы все побрал! Ей не хватает кислорода даже с чарами. Её легкие!
Если Поппи начинает ругаться, значит, ситуация просто плачевная. Эйми задыхается, потому что её легкие сожжены. Воздух поступает, но легочные альвеолы уничтожены.
На это есть лишь один ответ. Заклинанием снимаю мантию.
— Делайте пересадку Дикстры.
— Ты слишком молод! Альбус?
Мы со стариком переглядываемся. Волдеморт к этому никакого отношения не имеет, как мне кажется.
— Я согласен с Гарри. Он подходящего размера. Я буду управлять процессом переключения. Твои действия нужны, чтобы спасти девочку.
Поппи кивает и разрезает левый бок Эйми, раскрывая полость. Проконтролировав следующим движением кровотечение, медсестра смотрит на Дамблдора.
Мой разум затопляют воспоминания о попытке спасения Бенджи Фенвика.
— Скажу лишь, что будет очень больно, Гарри.
— Я неплохо выдержал круцио Яксли. Давайте.
Как и у множества других целебных заклятий и ритуалов, корень его лежит в области черной магии. Маг по имени Дикстра любил выпить. Он уничтожал себе этой привычкой печень пять раз и просто брал её у кого-то другого. Это переключающее заклинание для органов — мое левое легкое поменяется на её.
Я слышал, что маглы делают нечто подобное, но их операции длятся часами. Наша занимается столько, сколько требуется Дамблдору для того, чтобы разрезать мне левый бок и наложить переключающее — максимум двадцать секунд.
С помощью окклюменции сдерживаю крики боли, переросшие в глухой рев, когда ощущения такие, как будто Хагрид ударил мне в грудь битой. Альбус обездвиживает меня. Конечно, они не могут меня оглушить. Мне необходимо быть настороже и подстраиваться под дыхание Эйми.
Пока я сосредотачиваюсь, из глаз льются слезы. Имеет значение, лишь как поднимается и опускается грудь; все остальное неважно. Поппи снова накладывает диагностическое, и темно-зеленый цвет начинает светлеть, указывая, что её тело получает больше кислорода. Работает.
Прибывает Фоукс с парой целителей и оборудованием. Оба окидывают меня оценивающими взглядами, когда Поппи упоминает Дикстру. Один накладывает на меня то же самое диагностическое, убедившись, что я дышу достаточно хорошо, и они быстро начинают просматривать подробный перечень ран Эйми, диктуя зачарованному перу. Из аварийного медицинского комплекта то и дело призываются разные предметы. Один маг надиктовывает список вещей, которые необходимо взять в Мунго, и они отдают его Фоуксу, который снова исчезает.
* * *
Время смазывается и теряет значение — возможно, прошло полчаса, а, может, вдвое больше. Больно, только когда я дышу — значит, каждые пару-тройку секунд. В один прекрасный момент они заявляют, что Эйми достаточно стабильна, и её можно, наконец, перемещать. Меня освобождают и позволяют устроиться на одном конце кровати, пока всю её целиком анимируют и направляют своим ходом в замок. С помощью зачарованных простыней Дамблдор скрывает от публики происходящее.
Слышу отчаянный вопль Флёр:
— Дайте мне её увидеть! Как она? Дайте же посмотреть!
Голос Дамблдора полон искренности:
— Я понимаю ваше беспокойство. Мисс Бокурт занимаются одни из лучших целителей Англии. Дайте им время сделать свою работу, пожалуйста.
Обмотанная пропитанными бальзамом бинтами Эйми напоминает мумию, а не ведьму. Смотреть здесь совершенно не на что, давайте уже идти.
Как только мы оказываемся в больничном крыле, один из целителей отпускает мою правую руку и вручает мне маску. К маске приделан фиал со слезами феникса.
— Мистер Поттер, нужно начинать лечить в вас легкое. Дышите через маску — пусть начнёт действовать целительная сила слёз.
Конструкция напоминает мне ингалятор, которым пользовался паренек с астмой в то время, когда мы с Дадли вместе ходили в школу. Делаю глубокий вдох.
— Я бы не отказался от замораживающего.
Он грустно мне улыбается.
— Может быть, через час, но сейчас нам нужно, чтобы вы имели возможность сказать нам, где болит. Её ожоги слишком сильны. Пока мы лечим легкое, ей необходимо оставаться под наркозом.
Он наклоняется над лицом девушки, открывает ей рот и с помощью маленькой кисточки начинает наносить на полость слёзы. Целитель иронизирует:
