Кстати, Габрелянов потом и сам повторил путь журналистов, лишившихся работы по воле Кремля. В 2016 году Ковальчук отобрал у Арам Ашотыча управление газетой, а потом иедва ли не всеми остальными СМИ, включая созданные им "желтые" медиа. Если не считать финансовой подоплеки вопроса, объяснение этой опалы таково: Арам Ашотыч хоть и был лояльным писакой, но чересчур выделялся из серой безымянной массы клевретов своей скандальной натурой. Желающим получить представление о его характере рекомендуем найти в интернете запись летучки, на которой Шеф песочит своих репортеров. Будьте готовы услышать отборный мат буквально через слово — Габрелянов был в ярости всего лишь из-за опечатки в заголовке какой-то новости. Этого хватило, чтобы назвать подчиненных "пидарасами".
Обматерить журналистов своих изданий — это в порядке вещей и для Усманова. "Он всем людям молниеносно давал клички и дальше пользовался только ими", — вспоминаетбывший главред в медиаимперии Усманова, сам периодически проходивший у босса под прозвищем "этот длинный"701.О попытках репортеров воспротивиться такому с собой обращению нам никто не рассказывал. Журналисты за глаза называли Усманова то Узбеком, то Акционером. Клички — это феномен, говорящий о путинской власти гораздо больше, чем может показаться. При Владимире Путине, как когда-то при Иосифе Сталине и Леониде Брежневе, клички стали важной частью политического обихода, составным элементом все той же самоцензуры. Когда боятся прослушки, доноса или "мало ли чего еще", подчиненные называют Путина ВэВэ (это самая уважительная из известных нам форм), а сотрудники Усманова именуют того Акционером (никаких акций "Коммерсант" не выпускал, да и других совладельцев у издания не было, так что фактической базы для такого прозвища нет). Для более доверенных собеседников, которые поймут подтекст и не заложат, подойдут Узбек для Усманова и Михал Иваныч для Путина. Когда-нибудь кто-то должен будет обязательно написать исследование политического фольклора времен Путина, где его клички займут важное место:
— Сам;
— Светлейший, Первый и Верховный;
— Начальник, Хозяин и Вождь;
— Директор кирпичного завода;
— и, конечно же, Царь.
Это прозвища Путина, услышанные нами в разное время от чиновников и журналистов, работающих в Кремле. Все они подобострастные: так за глаза говорят о том, кого либо уважают, либо, что скорее, побаиваются. С теми кличками Путина, которыми, пусть с опаской, пользуются простые люди -Моль, Бункерный дед, Пыняи так далее, — их не сравнить. Такая же традиция пошла вниз по вертикали власти: у всех министров и губернаторов есть клички. Одни прозвища — чтобы демонстрироватьуважение, другие — чтобы хаять за глаза, потому что критиковать власть публично и с помощью рациональных аргументов, а не обидных сравнений, при Путине стало нельзя.
Сам Путин, кстати, любит бравировать своей "демократичностью" и "терпимостью к критике". Например, после скандала с матерным бюллетенем и увольнением главного редактора журнала "Власть" президента спросили на пресс-конференции, что он обо всем этом думает. Тот ухмыльнулся и сказал: "Я видел эту надпись, она меня очень позабавила и даже порадовала"702.Следом Путин признался, что в курсе обстоятельств публикации матерщины: бюллетень выслали из Лондона, сказал он, "а мы знаем, кто собрался там и почему они не возвращаются в Россию" (тем самым он косвенно подтвердил версию, что в Кремле верили, будто публикацию бюллетеня подстроил Березовский). Конечно, это была лицемерная терпимость. Оскорбления и издевки очень гневят Путина, как мы знаем на нескольких примерах.
В начале 90-х в Санкт-Петербурге был видный политик — Дмитрий Филиппов, сначала партфункционер, а потом — оборотистый делец. На почве собственности у него с заместителем мэра Путиным то и дело возникали трения. Сначала Филиппов проиграл в схватке за банк "Россия", который приватизировали друзья Путина. Потом боролся за контроль над городским топливным рынком — в итоге победили "тамбовские", которым помогал Путин. Одним словом, у Филиппова были основания заммэра недолюбливать. Был он мужчиной статным, с буйной шевелюрой и зычным голосом, за словом в карман не лез, поэтому конкурента сплошь и рядом называл "недомерком", не особо заботясь, чтобы вокруг не было чужих ушей. Путину донесли, и он ответил Филиппову пожизненной немилостью — его, например, лишили госдолжности. Конечно, критиковать внешность человека — практика этически небезупречная, но Филиппова от осуждения может избавить тот факт, что его уже давно нет в живых. В 1998 году этому краснобаю снесло часть головы взрывом бомбы, заложенной в плафон лампы в подъезде его дома. Следствие говорило703,что бомбу заложили люди Юрия Шутова, но по чьему заказу, так и осталось невыясненным (опять же "висяк").
Издевательства над ростом и внешностью до поры преследовали Путина. В конце января 2000 года на телеканале НТВ показали выпуск сатирического шоу "Куклы"704,где будущий президент был представлен в образе гофмановского персонажа — Крошки Цахеса, карлика, отвратительного и снаружи, и изнутри, которого благодаря заклинанию феи окружающие воспринимают как прекрасного принца. Это было политическое (НТВ тогда поддерживал противников Путина и "семьи") и личное оскорбление — Путин, как рассказывали инсайдеры, счел это намеком на свой малый рост и невыдающуюся внешность705.Выпуск "Кукол" потом стал одной из причин уничтожения НТВ.
Другой эпизод — август 2000 года, упоминавшаяся нами финальная встреча Путина и Березовского в кабинете главы кремлевской администрации. Это последний известный нам случай, когда кто-то лицом к лицу ругался с Путиным. Олигарх и президент говорили на повышенных тонах. В какой-то момент Березовский перешел на крик, но Путин встал и, не подавая руки, вышел706.Как мы теперь знаем, Березовский стал после этого для Путина личным врагом до самой смерти. Наконец, в 2023 году некогда верный путинский подавальщик Евгений Пригожин — вы уже читали его историю — в порыве бурных, но не до конца объяснимых чувств записал видеообращение с линии фронта в Украине. Он сетовал на нехватку боеприпасов и провалы в армейском планировании, но попутно произнес буквально следующее:
— А счастливый дедушка думает, что ему хорошо. И что делать дальше стране? Если он окажется прав, дай бог всем здоровья. А вот что делать стране, что делать нашим детям, внукам, будущему России и как выиграть войну, если вдруг случайно, я просто предполагаю, окажется, что этот дедушка — законченный мудак?707
В своем видео Пригожин не назвал имени Путина, но зрители могли предположить, что речь шла, скорее всего, о нем. Вскоре после этого Пригожин начнет свой мятеж, который в конце концов приведет его к гибели.
Вы скажете, что в каждом случае — начиная от петербургской истории и заканчивая пригожинской фрондой — у Путина были политические, а не личные основания расправляться со своими обидчиками. Это так. Но правда есть и в словах нашего собеседника, работавшего с Путиным еще в Петербурге: российский лидер очень обижается на издевки, даже те, о которых ему рассказали из третьих уст и которые могут оказаться вовсе неправдой708.
Еще во времена позднего Союза был принят закон "о защите чести и достоинства президента СССР". Это было понятно: Михаила Горбачева, единственного человека, носившего это звание, многие не любили — за развал советского строя и демократические нововведения. Не высмеять, к примеру, его родимое пятно на лбу не мог ни один левый или националистический политик в стране. При Ельцине, хотя его имя, внешность и дурные пристрастия тоже нередко становились поводом для злых острот, такого закона не было. При Путине сначала применяли стандартную статью об "оскорблении представителя власти". Именно по ней, например, в 2006 году осудили к штрафу ивановскую газету, выпустившую статью "Путин как фаллический символ России"709.Но со временем этого оказалось мало, и на третьем президентском сроке Путина был принят так называемый закон "о неуважении к власти"710.Конечно, он призван пресечь критику почти любого лица, наделенного государственными полномочиями, — от участкового полицейского до президента. Но на деле подавляющее количество обвинений по этой статье предъявлено тем, кто оскорбил именно Путина711.Вы можете сказать, что сам Путин в этой волне репрессий против своих хулителей был невиновен, это инициатива местных властей. И будете в большой степени правы. Вполне вероятно, с бюллетенем, где Путина послали нахуй, было точно так же. Сам президент, возможно, и не сразу узнал о такой публикации. Но его клерки и сервильный владелец "Коммерсанта" решили перестраховаться, "перебздеть", как это называют в российских редакциях. Заставить всех вокруг бояться последствий — это и есть суть самоцензуры, фантастического оружия, придуманного при Путине, чтобы скрывать от страны правду.
Трудно сказать, был ли в окружении Путина конкретный человек, придумавший такую стратегию работы с прессой, которая позволила без больших репрессий сделать зависимой от Кремля почти всю медийную отрасль. Скорее всего, такого персонажа не существовало, а основную работу выполнили сама человеческая природа, страх и корысть. Но точно есть человек, который уже четверть века следит за тем, чтобы страх и корысть не дали сбоя. Это Алексей Громов, теперь первый замглавы администрации президента, а в начале путинской эры — пресс-секретарь главы государства. Высокий, сильно лысеющий мужчина с рябым лицом и негромким голосом. Это к нему за порцией страха ночью в декабре 2011 года привозил менеджеров "Коммерсанта" Алишер Усманов. К нему за тем же самым ездит вообще весь журналистский бомонд России в последние 25 лет. Каждую неделю Громов проводил (вероятно, проводит и сейчас) летучку редакторов основных телеканалов страны, государственных и частных вперемешку, — там им говорят, что и как освещать, что можно показывать, а что нет. Главным редакторам газет и сайтов Громов или кто-то из его людей могут просто позвонить по поводу любой статьи или даже слова в статье. А сами главреды и собственники должны поддерживать с Громовым регулярный контакт — чтобы, так сказать, свидетельствовать свою лояльность. Как говорит Владислав Бородулин, которого Усманов выгнал из "Коммерсанта", едва купив газету: "Если ты не звонишь Громову полгода, значит, ты уже не наш"712.
Чтобы описать, как работает эта управленческая цепочка, приведем еще одну личную историю. В "Газете. Ru", где работал Роман Баданин, была корреспондентка правительственного пула (это группа журналистов, постоянно аккредитованных в кабинете министров и освещающих его работу), которой не повезло разгневать Громова. В 2008 года онавыпустила репортаж с подготовки первой пресс-конференции Путина в качестве премьер-министра (забавный факт: Громов тогда работал в Кремле, но по-прежнему прислуживал своему шефу, который для вида перешел в правительство)713.Репортаж короткий и пустяковый, казалось, ничего порочащего власть туда нельзя было вписать, даже если бы очень хотелось. Главное содержание текста — рассказ журналистки о новых, введенных специально под Путина, правилах работы с прессой. Она, к примеру, писала, что репортеры, ожидая начала мероприятия, занимались чем придется. Еще, отмечала журналистка, путинская охрана почему-то отказалась выпускать скучающую прессу из зала, чем сделала ожидание еще более тягостным. Всего-то дел, проходной текст размером меньше страницы. Но он запустил огромный маховик цензуры, в котором участвовали ни много ни мало помощник Путина и один из топ-миллиардеров страны. Статья взбесила Громова. Дело в том, что именно тогда он в очередной раз решил поменять жизнь российских журналистов — естественно, к худшему. Боясь утечек информации и неконтролируемого общения с источниками, Громов запретил аккредитованным в правительстве репортерам выходить из зала для пресс-подходов. Раньше те, бывало, бегали в столовую на другом этаже и под этим предлогом знакомились с источниками в аппарате кабинета министров. Один особо пронырливый (в хорошем, профессиональном смысле) репортер именно таким образом раздобыл и первым опубликовал утвержденную эмблему сочинской Олимпиады. Теперь специальный сотрудник правительства мог позволить журналистам добежать максимум до туалета. И тут появляется наш репортаж со скупой критикой новых правил. Что сделал Громов? Он распечатал вышедшую в интернете статью на гербовой бумаге и испещрил эту страницу многочисленными пометками авторучкой (Громов не любит и не понимает современную технику, так что бумага и перо более или менее объяснимы). Он придирался едва ли не к каждому слову, а то и знаку препинания, но больше всего Громова разгневала короткая фраза — "[Ожидая начала мероприятия, журналисты] спокойно перелистывали газеты". Эти слова были многократно обведены Громовым, рядом — куча восклицательных знаков и его собственной рукой написанное: "Спокойно?!" Куратору страха и корысти явно не понравился шелест газетных листов в тот момент, когда пресса должна была, затаив дыхание, ждать указаний сверху. Далее эту распечатанную на гербовой бумаге статью Громов послал по факсу Александру Мамуту — это один из путинских олигархов, который в тот момент на паях с Алишером Усмановым владел "Газетой. Ru". Тот понял указание верно и перекинул факс главному редактору "Газеты. Ru" с просьбой автора "дерзкого" репортажа в правительство больше не отправлять. И вот мы всем коллективом стоим и в изумлении смотрим на документальный, собственноручный акт цензуры, с треском вылезающий из факса. Мы сделали вид, что не заметили гнева, но Громов просто отозвал аккредитацию журналистки, и ее перестали пускать в Дом правительства.
Теперь вы представляете, в какой степени Громов был годами вовлечен в жизнь российских журналистов. А теперь представьте, что при всем при этом за долгие годы о Громове в российских газетах и журналах не вышло ни одной статьи. Кто он вообще такой? В 2019 году авторы этой книги опубликовали первое расследование о Громове714.Оттуда читатели узнали о тайном бизнесе путинского помощника, о дорогом доме, отстроенном Громовым за деньги, явно превышающие его официальные доходы, и о многом другом — например, выяснили, что истинная фамилия этого мастера цензуры вовсе не Громов, а Гробов (он поменял ее для благозвучия). То есть долгие годы карьерами журналистов распоряжался человек, даже настоящей фамилии которого они не знали. Но главным в том расследовании было, пожалуй, не само его содержание. За те месяцы, что мы готовили текст, мы стали целями масштабной диффамационной атаки со стороны Кремля. Подчиненные Громову издания писали о нас гадости, обвиняли в провокации по заказу США, а финалом стала высадка съемочной бригады российского государственного телеканала в Стэнфорде, где тогда стажировался один из авторов. Репортер RT пробралась к маленькому флигелю в Пало-Альто, который арендовал Роман Баданин. В репортаже715это временное строение, где днем и ночью от холода спасал только шерстяной плед, было представлено как дом стоимостью несколько миллионов долларов. В этой истории весь Громов и вся возглавляемая им путинская цензура — врать, запугивать журналистов и источников, использовать государственные ресурсы в личных целях.
