В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения были разрушены, многие навсегда покинуты обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого удара минойская культура не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается её упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы до сих пор точно не установлены. Греческий археолог С. Маринатос считает, что гибель дворцов и поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о-ве Фера (совр. Санторин) в южной части Эгейского моря (После катастрофы остров, когда-то, видимо, густо заселенный, частично ушел под воду; некоторые отождествляют его с легендарной Атлантидой. — Примеч. ред.). Другие ученые склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции. Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население. Действительно, в культуре Кносса, единственного из критских дворцов, пережившего катастрофу середины XV в., произошли после этого события важные перемены, свидетельствующие о появлении здесь нового народа. Полнокровное реалистичное минойское искусство уступает теперь свое место сухой и безжизненной стилизации. Традиционные для минойской вазовой живописи мотивы — растения, цветы, осьминоги на вазах дворцового стиля — превращаются в абстрактные графические схемы. В это же время в окрестностях Кносса появляются могилы, содержащие множество разнообразных предметов вооружения: бронзовые мечи, кинжалы, шлемы, наконечники стрел и копии, что было совсем не характерно для более ранних минойских погребений. Судя но всему, в этих могилах были похоронены представители ахейской военной знати, обосновавшейся в кносском дворце. Наконец, еще один факт, неоспоримо указывающий на проникновение на Крит новых этнических элементов: в кносском архиве было обнаружено множество документов (так называемая группа линейного письма Б), составленных на греческом (ахейском) языке, и всего два десятка доахенских (линейное письмо А).
Эти документы датируются в основном концом XV в. до н. э. Очевидно, в конце XV или начале XIV в. кносский дворец был разрушен и в дальнейшем никогда уже не восстанавливался полностью. В огне пожара погибли многие замечательные произведения минойского искусства.
С тех пор упадок минойской цивилизации становится необратимым процессом. Она все более вырождается, утрачивая свое неповторимое своеобразие. Крит превращается в глухую, отсталую провинцию. Главный очаг культурного прогресса и цивилизации в районе Эгейского бассейна перемещается теперь на север, на территорию материковой Греции, где в это время достигла высокого расцвета так называемая микенская культура.
Ахейская (Микенская) цивилизация
Создателями микенской культуры были греки-ахейцы, вторгшиеся на Балканский полуостров на рубеже III—II тысячелетий до н. э., по-видимому, с севера, из района придунайской низменности. Продвигаясь по территории Греции все дальше на юг, ахейцы частью уничтожили, а частью ассимилировали коронное догреческое население этих областей, которое позднейшие греческие историки называют пеласгами (Пеласги были, возможно, пародом, родственным минойцам. Отдельные слова из языка пеласгов — или минойцев? — ныне утраченного (например, названия растении: «кипарис», «гиацинт», «нарцисс» и др.), были заимствованы греками, а из греческого языка перешли в современные.). Вначале микенская культура испытала на себе сильное влияние более передовой минойской цивилизации. Некоторые божества и религиозные обряды, фресковая живопись во дворцах, водопровод и канализация, фасоны мужской и женской одежды, отдельные виды оружия, наконец, линейное слоговое письмо были заимствованы с Крита. Это не означает, однако, что микенская культура была всего лишь второстепенным, периферийным вариантом культуры минойского Крита, а микенские поселения на Пелопоннесе и в других местах были просто-напросто минойскими колониями в чужой «варварской» стране, как думал А. Эванс. Многие характерные особенности микенской культуры позволяют считать, что она возникла на греческой почве и была преемственно связана с древнейшими культурами этого района эпохи энеолита и ранней бронзы.
Наиболее ранним памятником микенской культуры являются так называемые «шахтные гробницы» в Микенах на северо-востоке Пелопоннеса. Первые шесть могил этого типа («круг А») были открыты в 1876 г. известным немецким археологом Г. Шлиманом в черте стен микенской цитадели. В них было найдено множество предметов из золота, серебра, слоновой кости и других дорогих материалов. Гомер в «Илиаде» назовет Микены «златообильными», а микенского царя Агамемнона — самым могущественным из всех ахейских вождей, принимавших участие в знаменитой Троянской войне. Правда, Шлиман ошибся, полагая, что ему удалось найти могилу Агамемнона, злодейски умерщвленного его женой Клитемнестрой после возвращения из похода на Трою: шахтные гробницы датируются XVI в. до н. э., тогда как Троянская война происходила, по мнению современных археологов, в XIII в. до н. э. Огромные ценности, обнаруженные в могилах «круга А», показывают, что микенские цари были воинственными и свирепыми людьми, жадными до чужих богатств. Ради грабежа они предпринимали далекие походы по суше и по морю и возвращались на родину обремененные добычей (С Ближним Востоком, несомненно, существовали и торговые связи, о чем свидетельствует находка вавилонской (касситской) печати, — связи, конечно, через посредствующие звенья. — Примеч. ред.). Едва ли золото и серебро, сопровождавшие царственных покойников в загробный мир, попали в их руки путем мирного обмена. Гораздо более вероятно, что они были захвачены на войне. О воинственных наклонностях властителей Микен свидетельствуют, во-первых, исключительное обилие оружия в их гробницах, во-вторых, изображения кровавых сцеп войны и охоты, которыми были украшены некоторые из вещей, найденных в могилах, а также каменные стелы, стоящие на самих могилах. На одной из них мы видим воина на колеснице, преследующего пешего ратника с луком в руках. Часть вещей очень примитивна по исполнению, что выдает неискусную руку местного микенского ремесленника (примером могут служить погребальные золотые маски), другие являются работой лучших минойских мастеров ювелирного дела.
В 1952 г. в Микенах был открыт еще один царский некрополь, находившийся вне стен цитадели и заключавший в себе 24 могилы примерно того же типа, что шесть шахтных могил, раскопанных раньше. Погребения были не столь богаты, хотя и в них удалось найти немало ценных вещей, например сосуды из горного хрусталя и янтарные бусы. Самые ранние могилы «круга Б» датируются второй половиной XVII в. до н. э. Это позволяет отнести происхождение микенской культуры к более раннему времени, чем считалось прежде. Очевидно, уже и XVII в. до н. э. в Микенах существовало примитивное государство, в котором правящая верхушка — сам царский род — была резко обособлена от основной массы населения.
Временем расцвета микенской цивилизации можно считать XV—XIII века до н. э. В это время зона ее распространения охватывает весь Пелопоннес, Центральную Грецию (Аттику, Беотию, Фокиду), значительную часть Северной (Фессалию), а также многие из островов Эгейского моря. На всей этой большой территории существовала единообразная культура, представленная стандартными типами жилищ, погребений, керамики и т. п. По ним видно, что микенская Греция была процветающей страной с многочисленным населением, рассеянным по множеству небольших и более крупных поселков. Основными центрами микенской культуры были, как и на Крите, дворцы. Наиболее значительные из них были открыты в Микенах и Тиринфе, в Пилосе (Пелопоннес), в Афинах, Фивах и Орхомеие (Центральная Греция), наконец, на севере Греции, в Иолке (Фессалия). Почти все микенские дворцы были укреплены, представляя собой настоящие цитадели, напоминающие своим внешним видом замки средневековых феодалов. Мощные циклопические (Греки, видевшие эти стены в более позднее время, приписывали их сооружение одноглазым великанам-циклопам.) стены микенских цитаделей, сооруженные из огромных каменных глыб без всякого связующего материала, свидетельствуют о высоком инженерном искусстве ахейских зодчих. Великолепным образцом микенских фортификационных сооружений может служить знаменитая Тиринфская цитадель на территории Арголиды, неподалеку от Микен. Необработанные глыбы известняка, достигающие в отдельных случаях чудовищного веса в 12 т, образуют наружные стены крепости толщиной 4,5 м и высотой в сохранившейся части до 7,5 м. В некоторых местах внутри стен были сделаны сводчатые галереи с казематами, в которых хранились оружие и запасы продовольствия (толщина стен достигала здесь 17 м). Подход к главным воротам цитадели был устроен так, что приближавшийся к ним противник вынужден был поворачиваться к стене, на которой находились защитники крепости, правым боком, не прикрытым щитом. Но, даже и попав внутрь цитадели, враг натыкался на внутреннюю оборонительную стену, защищавшую основную ее часть — акрополь с царским дворцом. Чтобы добраться до дворца, нужно было преодолеть узкий проход между наружной и внутренней стенами, разделенный на два отсека двумя деревянными воротами. Здесь враг попадал под перекрестный огонь метательного оружия, который защитники цитадели обрушивали на него со всех сторон. Чтобы осажденные обитатели цитадели не страдали от недостатка воды, в северной ее части (так называемый нижний город) был устроен подземный ход, ведший к тщательно скрытому источнику в 20 м от стен крепости.
Среди собственно дворцовых построек микенского времени наибольший интерес представляет хорошо сохранившийся «дворец Нестора» (Название «дворец Нестора» — условно. Нестор, согласно Гомеру, старый и мудрый царь Пилоса, один из главных участников похода на Трою.) в Пилосе на западе п-ова Пелопоннес. Пилосский дворец при сходстве внутреннего убранства с дворцами Крита отличается от них планировкой четкой и симметричной. Основные помещения дворца расположены на одной оси и образуют замкнутый прямоугольный комплекс. Чтобы проникнуть внутрь этого комплекса, нужно было последовательно миновать входной портик (пропилеи), небольшой внутренний двор, ещё один портик, вестибюль, из которого посетитель попадал в обширный прямоугольный зал — мегарон, составляющий неотъемлемую и наиболее важную часть любого микенского дворца. В центре мегарона был устроен большой круглый очаг, дым от которого выходил через отверстие в потолке. Вокруг очага стояли четыре деревянные колонны, поддерживавшие перекрытие. Стены были расписаны фресками. Мёгарон был сердцем дворца. Здесь царь Пилоса пировал со своими вельможами и гостями. Здесь устраивались официальные приемы и аудиенции. Снаружи к мегарону примыкали два длинных коридора. В них выходили двери многочисленных кладовых, где было найдено несколько тысяч сосудов для храпения и перевозки масла и других продуктов. Видимо, пилосский дворец был крупным экспортером оливкового масла, которое высоко ценилось в соседних с Грецией странах. Во «дворце Нестора» имелись ванные комнаты, водопровод и канализационные стоки. В небольшой комнате вблизи от главного входа хранился дворцовый архив, насчитывавший свыше 1000 глиняных табличек, исписанных знаками линейного слогового письма, очень похожего на то, которое использовалось в уже упоминавшихся документах из кносского дворца. Таблички хорошо сохранились благодаря тому, что попали в огонь пожара, от которого сгорел дворец.
К числу наиболее интересных архитектурных памятников микенской эпохи принадлежат величественные царские усыпальницы, именуемые «голосами» или «купольными гробницами». Толосы располагаются обычно вблизи от дворцов и цитаделей, служа, по всей видимости, местом последнего упокоения членов царствующей династии, как в более раннее время шахтные могилы. Самый большой из микенских голосов — так называемая гробница (по неверному первоначальному толкованию — сокровищница) Атрея — находится в Микенах. Сама гробница скрыта внутри искусственного насыпного кургана. Для того чтобы попасть в нее, нужно пройти через длинный, облицованный камнем коридор-дромос, ведущий в глубь кургана. Вход в гробницу перекрыт двумя огромными каменными блоками (один из них весит 120 т). Внутренняя камера представляет собой монументальное, круглое в плане помещение с высоким (около 13,5 м) ульевидным сводом. Стены и свод гробницы выложены из великолепно отесанных каменных плит и первоначально были украшены бронзовыми позолоченными розетками. С главной камерой соединяется боковая камера несколько меньших размеров, прямоугольная в плане и не так хорошо отделанная. По всей вероятности, именно здесь помещалось царское погребение, разграбленное еще в древности.
Сооружение таких грандиозных построек, как «гробница Атрея» или Тиринфская цитадель, как нам представляется, было бы невозможно без применения подневольного труда. Чтобы справиться с такой задачей, необходимо было, во-первых, наличие большой массы дешевой рабочей силы, во-вторых, достаточно развитой государственный аппарат, способный организовать эту силу. Очевидно, владыки Микен и Тиринфа располагали и тем и другим. Тайна внутренней структуры ахейского государства начала рассеиваться с тех пор, как в 1952 г. молодому англичанину М. Вептрису удалось прочесть таблички пилосского, а также некоторые из табличек кпосского архива. Оказалось, что все эти документы были составлены на архаическом ахейском диалекте греческого языка, на котором говорило население микенской Греции во II тысячелетии до н. э. (Раньше безраздельно господствовало мнение А. Эванса, согласно которому считалось, что все надписи, сделанные линейным письмом, составлены народом негреческого происхождения.). Использовавшееся в этих надписях линейное слоговое письмо Б возникло, по всей вероятности, на Крите (Кносский архив примерно на два столетия древнее аналогичных архивов материковой Греции: пилосского, микенского и др.) на базе существовавшей здесь более древней системы письменности — линейного письма А (Таблички линейного письма А, найденные в том же кноссном дворце и в некоторых других пестах на территории Крита, до сих пор остаются непрочитанными. Большинство ученых склоняются к мысли, что минойский язык не связан с греческим.). Ахейцы, захватившие Крит примерно в середине XV в., переняли у своих предшественников-минойцев употреблявшееся ими слоговое письмо и приспособили его для передачи своего языка.
Прочитанные М. Вептрисом таблички представляют собой «бухгалтерские» счетные записи, которые из года в год велись в хозяйстве пилосского и кносского дворцов. Эти лаконичные записи заключают в себе ценнейшую историческую информацию, позволяя судить об экономике дворцовых государств микенской эпохи, их социальном и политическом устройстве. Мы узнаем, например, что в это время в Греции уже существовало рабство и труд рабов широко применялся в различных отраслях хозяйства. Среди документов пилосского архива немало места занимают списки рабочих отрядов дворцового хозяйства. В каждом таком списке указывается, сколько женщин-рабынь в составе отряда, какова их профессия (упоминаются молольщицы зерна, прядильщицы, швеи и даже банщицы), сколько при них детей: мальчиков и девочек (очевидно, это были дети рабынь, рожденные в неволе), какой паек они получают и в каком месте работают (это или сам Пилос, или один из городков на подвластной ему территории). Численность отрядов могла быть значительной — до ста с лишним человек. Общее же число женщин и детей во всех отрядах, известных только по одной группе надписей пилосского архива, должно было составлять около 1300 человек. Наряду с отрядами, в состав которых входят только женщины и дети, в надписях фигурируют и отряды, состоящие только из рабов-мужчин, хотя встречаются они сравнительно редко и численно, как правило, невелики — не более десяти человек в каждом. Очевидно, женщин-рабынь было больше, из чего следует, что рабство в то время еще находилось на сравнительно низкой ступени развития.
